21|Режим сна

ЧАСЫ ТИКАЮТ СЛИШКОМ ГРОМКО В ТИШИНЕ КВАРТИРЫ. Чжэ Вон прислоняется к дверному косяку моей спальни, его свежевыбинтованная рука свисает вдоль тела. Белая повязка резко выделяется на фоне чернил, растекающихся по его коже. Он без рубашки, пиджак перекинут через плечо, и ухмыляется так, будто это не он только что залил кровью всю мою кухню.

Я бросаю тонкое одеяло на диван: «Ложись на кровать». Он приподнимает бровь: «Ух ты. Сначала ты меня подлатала. А теперь ты предлагаешь мне свою постель. Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что нравлюсь тебе». Я не удостаиваю это ответом. Я беру подушку и поворачиваюсь к дивану.

Его голос преследует меня: «Серьезно? Ты собираешься спать на этой штуке?» Он хмурится, и я превращаю его во временную кровать: «Это диван. Он функционирует». Он прищелкивает языком: «Я ранен. Разве не я должен лечь на диван, пока ты будешь спать на постели? Разве это не элементарная человеческая порядочность?»

«Ты потерял право на «элементарную порядочность», когда последовал за мной на вокзал», я опускаюсь на диван спиной к нему. «Это жестоко, даже для тебя», — я слышу слабый шорох ткани, и когда бросаю взгляд на дверь, он уже устраивается поудобнее на кровати. Без рубашки. Конечно.

«Странное ощущение», — бормочет он через мгновение. Я закрываю глаза. «Тогда уходи, — говорю я, — не настолько это странно». Пауза. «У тебя дома тише, чем я думал. Я подумал, что у тебя есть… Я не знаю, есть что-то личное. Фото. Может быть, мертвое растение». Я не знаю, почему он так подумал.

«Не знала, что ты такой наблюдательный, — я прищелкиваю языком, — это проклятие». Он вздыхает, матрас скрипит, когда он ворочается: «Все еще… немного пустовато, тебе не кажется? — я не отвечаю, — Дай угадаю. Ты нечасто приводишь сюда людей». Я бросаю на него быстрый взгляд: «Люди не задерживаются надолго, чтобы их можно было пригласить». Повисает напряженная тишина.