Глава 27. Месть

299 г. п.З. — Нед Старк

— Бабушка просила передать вопрос, — сказал Гарлан Тирелл через несколько часов после прибытия в лагерь, когда Нед пришёл принести ему поесть. — Она хочет знать, знали ли вы, что ваша сестра и принц Рейегар обвенчались.

Он замер. Миска с похлёбкой и хлебом, которую он держал в руках, задрожала, и горячий бульон выплеснулся на ладонь, обжигая её. На ожог он не обратил внимания — лишь крепче сжал пальцы вокруг миски, чтобы та не выпала, — и уставился на стоящего перед ним мужчину. Потом расслабился. Гарлан Тирелл спрашивал его наедине — значит, не собирался говорить с Джоном без Неда. Он шумно выдохнул, поняв, что дом Тиреллов не стал огульно полагать, будто Нед всё знал и скрывал.

— Не знал, — тихо признался он. — Но я надеялся. Она дала ему имя Таргариенов. Дейерон.

— В честь Юного Дракона, — ответил Гарлан. — Хорошее имя. Бабушка будет довольна.

Он поморщился, вспомнив лицо Джона, когда рассказал племяннику его настоящее имя. — Его имя и сам факт венчания… это лучшее доказательство обстоятельств его рождения, которое у нас когда-либо будет.

— Значит, это было не изнасилование.

— Брак не означает, что изнасилования не было, — тихо проговорил он. — Где доказательства этого брака?

— Бабушка знает.

— А вы не знаете?

Гарлан громко расхохотался. — Бабушка говорит мне лишь то, что нужно знать, а всё остальное предоставляет выяснять самому.

Он поставил миску с похлёбкой и хлебом на небольшой столик в шатре, который выделили Гарлану. Когда тот жестом предложил Неду присесть на кровать, а сам занял стул, чтобы поесть, Нед подчинился без возражений.

— Бабушка… непростой человек, — произнёс наконец Гарлан, проглотив первый глоток похлёбки. — И всё же она согласилась отдать сестру за вашего сына, не будучи уверена, что это мудрый выбор. О чём это говорит? — Он помолчал, хлебнул ещё, потом обмакнул хлеб в миску, отгрыз кусок и проглотил.

— О том, что она доверяет суждению вашего брата.

Гарлан снова расхохотался, на мгновение оторвав взгляд от миски, и вновь обратился к еде. — О, она доверяет Уилласу — насколько вообще способна кому-либо доверять, полагаю, — произнёс он после долгой паузы. Ещё одна ложка похлёбки исчезла, прежде чем он заговорил снова. — Как бы она ни старалась это скрыть, она любит Маргери и сделает всё ради её счастья и безопасности. Как только сестра решила выйти за вашего сына, бабушка смирилась с тем, что крови Тиреллов на троне не видать — пока эта война не выиграна.

Он молча наблюдал, как Гарлан ест, пытаясь понять, что тот старается ему сказать. Вокруг не умолкали шум и суета лагеря. Гарлан из вежливости не встречался глазами с Недом, который пристально смотрел на него, — но Нед знал, что юноша чувствует тяжесть его взгляда. По его прикидкам, Гарлан был на середине миски, когда Нед наконец понял, что тот пытается ему сказать.

— Она нас не предаст.

Гарлан чуть наклонил голову, не отводя взгляда от миски, потом громко вздохнул и всё же поднял глаза на Неда. — Но у неё будут требования.

Нед кивнул — именно этого он и ожидал. Предложить леди Оленне что-нибудь было необходимо — не чтобы купить её молчание, а потому что она многое дала и ещё даст Северу, почти ничего не получив взамен. — Леди Оленна ещё что-нибудь советовала или говорила?

— Только то, что по прибытии в Риверран я должен отправить ей весть с вашим ответом на её вопрос, а уж она сама позаботится об остальном.

— Принц Оберин не знает.

— Нет, — тихо ответил Гарлан. — Я бы не стал ему говорить. Маргери на Севере, и мы фактически объявили себя сторонниками Короля — потерять Дорн значит, возможно, проиграть эту войну, а я не могу рисковать сестрой.

Они вновь умолкли, и Нед старался не глазеть на Гарлана, пока тот ел. Чтобы не смотреть на него, перевёл взгляд на вход в шатёр и принялся наблюдать за людьми, сновавшими по лагерю. Вдали, если прищуриться, можно было различить сына и принца Оберина — они тихо разговаривали, склонив головы. Неподалёку Серый Ветер и Призрак кружили друг вокруг друга, повизгивая и лая.

— Вы с принцем Оберином, кажется, сдружились, — произнёс он наконец.

— Мы несколько недель шли вместе, лорд Старк, — твёрдо ответил Гарлан. — Трудно не подружиться, когда двое мужчин шагают навстречу неизвестности посреди войны. Но я ему не говорил и не скажу.

Нед кивнул. — Чего захочет ваша бабушка?

— Только дурак пытается угадать, что думает моя бабушка, — последовал короткий ответ. Потом Гарлан вздохнул, встал и, потянувшись, подошёл присесть рядом с Недом на небольшую кровать — наблюдать за лагерем. — Когда-нибудь ей захочется крови на троне. — Долгое молчание, пока оба смотрели на Оберина, потом Гарлан продолжил: — Он хороший человек. Но горяч и самонадеян. Это его погубит. Узнай он… я бы хотел сказать, что ничего бы не изменилось, но изменилось бы всё.

Нед кивнул. — Он потерял всё в этом Восстании.

— Лучше ему не знать. Лучше, чтобы никто никогда не узнал.

— Визерис может бросить вызов, — сказал он — слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. — Некоторые могут заявить, что у Джона, как у бастарда, прав меньше, чем у Визериса.

— У Визериса Таргариена нет дракона и нет ни одного из Семи Королевств, готового встать на его сторону, — тихо произнёс Гарлан. — Даже если бы и было — у Джона есть Север, Речные Земли и Простор, и это не изменится. Не теперь — в этом я вас заверяю.

— Я скажу Джону сегодня вечером.

— Я возьму Оберина на спарринг, — тихо сказал Гарлан. При вежливо-растерянном взгляде Неда пояснил: — Мы делаем это каждый вечер. Он ничего не заподозрит.

— Благодарю вас.

— Это ничего не доказывает.

— Нет, — согласился он, внимательно наблюдая за сыном. — Но Лианну пришлось бы тащить на венчание силой — она согласилась бы только по доброй воле. — Он помолчал, вздохнул, сделал полшага к Джону, потом остановился и сказал: — К тому же не было никакого смысла жениться на ней, если он того не хотел. Брак с ней давал немного, а если бы раскрылось… обошлось бы дорогой ценой.

Джон не ответил — вместо этого отвернулся и прижался лбом к Винтер. Они стояли на краю лагеря, лишь втроём — Нед, Джон и Робб. Серый Ветер и Призрак держались рядом, несли дозор и следили, чтобы никто не приближался, а трое мужчин жались к теплу Винтер.

— Ты знал?

Он покачал головой, потом, вспомнив, что Джон не видит его — лоб всё ещё прижат к морде Винтер, — произнёс вслух: — Нет. — Он сглотнул ком, подступивший к горлу, и попытался говорить дальше, но вырвался лишь какой-то невнятный хрип. Он снова прочистил горло и наконец сумел выговорить: — Но если бы знал — сказал бы тебе.

— Возможно, леди Оленна лжёт, — тихо произнёс Робб, когда Джон промолчал.

— Зачем? — спросил он. — Если у неё есть доказательства, ей выгоднее хранить их в тайне — мы будем у неё в долгу, если решим никому не говорить. Нет доказательств — зачем лгать? Ложь рано или поздно раскроется.

— Ты прав, — тихо проговорил Джон.

Повисло тягостное молчание. Джон всё не оборачивался, и когда взгляд Неда невольно скользнул к глазам дракона его сына, он не мог не подумать, что та прекрасно понимает, что происходит. Один белый глаз уставился на него — не мигая — несколько долгих минут, прежде чем Винтер медленно и намеренно закрыла его и открыла снова. Потом аккуратно убрала морду от Джона и снова прижалась к нему.

— Я мечтал об этом, — тихо произнёс Джон, отстранившись от Винтер и повернувшись к ним в свете раннего вечера. — Когда узнал, кто моя мать — когда дядя Эймон рассказал мне, — я мечтал услышать, что они обвенчались. Я прошёл путь от бастарда до бастарда, рождённого от насилия. И вот теперь узнаю, что они были женаты — и всё, о чём я могу думать, это что лучше бы не были.

— Почему?

— Потому что дорнийцы никогда не должны узнать, — ответил он, даже не повернувшись к Роббу, не отрывая глаз от Джона.

— Если принц Оберин и принц Доран узнают, что Лианна и Рейегар обвенчались… что Рейегар возможно отверг Элию и та вместе с детьми погибла вследствие этого — это может разжечь новое восстание, — сказал Джон, чуть повернувшись от Неда к Роббу. — Представь, что на месте Элии была Санса, Робб. Представь, что ты шестнадцать лет думал: Санса и её дети погибли потому, что её муж похитил и изнасиловал другую женщину… а потом узнаёшь, что это было не насилие и муж попросту бросил её ради другой. Что тысячи людей погибли из-за этого. Что Бенджен умер вместе с Сансой и твоими племянником и племянницей — вот что почувствуют дорнийцы, если узнают правду.

— Ты навсегда останешься бастардом, — тихо проговорил Робб.

— Это может стоить мне этой войны, Робб, — прошептал Джон. — Боги мои, будь я на месте Оберина… я не могу даже представить, что бы сделал и как бы отреагировал. Но в одном уверен: потребовался бы человек лучше меня, чтобы поддержать мои притязания, окажись мы с ним местами. Я бы не смог.

— У тебя есть численное превосходство.

— Да, и оно — ничто, — резко бросил Джон. — У первого Дейерона было численное превосходство, когда он пытался взять Дорн, — посмотри, чем кончилось. Война — не игра, Робб. Я не буду ставить на кон твою жизнь, жизни моих людей и жизни наших сестёр и братьев.

Робб помолчал, уставившись в темнеющее небо, словно надеялся найти там ответы. Наконец он вздохнул и вернул взгляд на Джона. — Значит, никому не говорим.

— Никому не говорим, — согласился он. — Как только смогу, отправлю ворона в Хайгарден с наказом леди Оленне уничтожить доказательства.

— Она не сделает этого задаром, — тихо сказал Робб. — Маргери говорила, что леди Оленна хотела выдать её за Джоффри — дом Тиреллов хочет трон.

Он быстро переглянулся с Джоном, пока Робб чуть повернулся, чтобы посмотреть на Призрака и Серого Ветра, пробегавших мимо. Джон чуть наклонил голову — явно читая то, о чём Нед не говорил вслух, — и Нед почувствовал, как лёгкое бремя спадает с плеч.

— И получат, — ответил Джон. — Когда у меня будет собственный сын, его обручат с её правнучкой.

— Она может отвергнуть это предложение.

— Лучшего она не получит.

Робб помолчал, потом тихо произнёс: — Есть ещё одно дело, которое нам нужно обсудить.

Джон на полушаге к Винтер остановился. — Ланнистеры?

— Принц Оберин тоже считает, что это ловушка. Думает, они развернутся, когда узнают, что мы близко.

299 г. п.З. — Джон Сноу

— С ним всё будет в порядке, — тихо сказал отец, появившись рядом с Джоном и слегка застав его врасплох. — Он опытный боец и не дурак.

Джон кивнул, ощущая куда большую уверенность, чем несколько часов назад, когда они с Роббом обменялись похожими словами. — Езжайте осторожно, отец.

Отец кивнул в ответ — глаза сощурились в улыбке — и тоже повернулся, направившись назад к почти выстроившемуся войску.

Джон чуть обернулся — краем глаза его привлекли мерцающие огни факелов — и наблюдал, как Призрак, Серый Ветер и с полдюжины северян растворяются в лесу, чтобы переждать битву. В конце группы волосы леди Кейтилин были скрыты шалью, сама она была одета по-мужски, но, несмотря на расстояние и темноту, он легко угадывал её — прямую, гордую, с той решимостью, которую ни с кем не спутаешь.

Когда остальные скрылись в лесу, она на мгновение остановилась, и бледное лицо её повернулось в его сторону. Шаль на голове чуть шевельнулась в свете небольшого факела, который она держала в руке, — словно она наклонила голову, — и леди Кейтилин исчезла, растворившись в лесной темноте.

Он несколько мгновений смотрел в лес, но Винтер ткнулась мордой ему в плечо и вернула его к действительности. Слегка расслабившись, он повернулся к ней навстречу; она тоже чуть повернулась, чтобы он мог прислониться к её морде и уткнуться в неё лицом — они почти смотрели друг другу в глаза.

Жилка на её челюсти пульсировала в такт его сердцу, и он улыбнулся. Потом отстранился и осторожно провёл рукой в перчатке вдоль её морды. Она довольно фыркнула и сделала полшага вперёд, чуть присев, чтобы он мог взобраться ей на спину.

Устроившись несколько минут спустя — доспехи тянули вниз и давались труднее обычного — он крикнул: — Сōвегон!

Винтер взмыла в воздух несколькими мощными взмахами крыльев. Вдали он слышал, как громко воют Серый Ветер и Призрак, но их вой поглотил яростный рёв Винтер — она карабкалась всё выше и выше, пока полностью не скрылась за облаками ночного неба.

Они парили несколько мгновений на высоте в тысячи футов, а внизу конные отряды его войска начинали рысить вперёд. Вдалеке он едва различал пешие части под командованием брата и Мейдж Мормонт — их освещали редкие поднятые факелы, — двигавшиеся по дороге, которая вела к северному берегу Гремячего Камня, чтобы ударить по лагерю Ланнистеров, о котором донесли разведчики. Под ним Винтер издала тихий скулящий звук, словно чуя его тревогу.

Он отпустил один шип и положил руку ей на шею, пытаясь унять страх. Это будет его первая настоящая битва — схватка у Харренхолла не считалась: тех людей застали врасплох, и их было немного. Это сражение — против всей мощи шестидесяти тысяч Ланнистеров, уступая им почти один к четырём — было азартом. Риском.

Несколько дней назад он до глубокой ночи спорил с Роббом и отцом о том, как действовать дальше. Он понимал, что разумнее подождать Рыцарей Долины — в тот момент всего в нескольких днях пути, с каждым днём приближавшихся, — но знал и то, что время не на их стороне. С какой стати Ланнистерской армии дожидаться нападения, зная, что войско Джона уступает им числом? Он бы точно не стал. В конце концов он отверг их доводы, и теперь оставалось лишь надеяться, что не ошибся, — что Рыцари Долины прибудут вовремя и ранняя атака, ради которой они до полусмерти загнали лошадей и людей, себя оправдает.

Вдали высились стройные башни Риверрана, а лагерь Ланнистеров угадывался лишь по нескольким тлеющим жаровням. Под ним Винтер взмахнула крыльями и унеслась выше в ночное небо. Они парили над облаками — пролетев несколько сотен футов над Риверраном, потом в сторону Западных Земель, — прежде чем резко развернулись и вернулись на прежнюю позицию, повиснув в воздухе. Облака полностью скрыли всё внизу — он не мог разглядеть ни своих сил, ни понять, подняли ли Ланнистеры лагерь по тревоге. Оставалось лишь ждать сигнала и молиться, чтобы, когда тот прозвучит, он успел.

Под ним Винтер издала тихое воркование — словно мать, успокаивающая дитя, — и он снова провёл ладонью по её шее, в тот же миг ощутив её привязанность сквозь их связь. Несколько минут её крылья равномерно хлопали, и он прижался ниже — грудью почти касаясь горячей чешуи — чтобы согреться.

И вдруг он услышал — десятки рогов возвестили атаку северной конницы, приближавшейся к лагерю Ланнистеров, — и среагировал мгновенно.

— Сōвегон!

Винтер издала оглушительный рёв, эхом раскатившийся вокруг, и бросилась вперёд в крутое пике. Он вцепился в её спину — ноги плотно прижаты к острой чешуе, руки стиснули шипы, — слегка съехав назад: резкое движение сдвинуло его на несколько дюймов.

Они ринулись вниз на сотни футов в мгновение ока — Винтер прижала крылья, Джон распластался на её спине, — потом она расправила крылья и перешла в плавный полёт над верхушками деревьев к западу от Риверрана. Позади раздался треск, но он не обернулся — знал, что это её хвост задел вершину высокого дерева, снеся несколько верхних ветвей.

В сотнях футов впереди угадывались жаровни лагеря Ланнистеров — теперь они пылали ярко. Дыхание перехватило, когда он понял, что видит всё. Спустившись ниже облаков, он отчётливо различал лагерь целиком — шатры, жаровни, наспех сколоченные загоны для лошадей… Но солдат в лагере не было.

Винтер взревела от ярости, пока он громко выругался.

Он вертел головой вправо и влево, лихорадочно пытаясь отыскать пропавших солдат, пока Винтер всё сильнее хлопала крыльями. Вдали огни факелов обозначали приближение его сил. Он снова выругался, а под ним Винтер продолжала лететь к Риверрану.

И тут он увидел их — на южном берегу Красного Зубца, в долине, ведущей к Высокому Сердцу, — десятки тысяч Ланнистерских солдат. На его глазах они пришли в движение: впереди лучники, за ними конница и пехота.

Винтер взревела от ярости, пока он разворачивал её к силам Ланнистеров — молясь, чтобы отец и Робб заметили смену её курса и поняли, что что-то пошло не так.

Он смотрел, прижавшись к Винтер, как ряды Ланнистерских солдат продолжали двигаться вперёд, даже когда лучники натягивали луки. На мгновение они остановились, потом двинулись снова. В рассветном свете, едва занимавшемся вдали, тысячи стрел сверкнули на фоне неба.

Внезапно Винтер рванула крыльями и резко ушла в сторону, и он едва не вылетел из седла — она развернулась боком, подставив тяжёлую чешую под летящие стрелы. Те отскакивали от неё с тихим постукиванием, а те, что прошли мимо, воткнулись в землю между Риверраном и Ланнистерскими силами. Винтер выровнялась, и он нахмурился, крепче прижав ноги к её бокам и стиснув шипы.

Солдаты Ланнистеров снова остановились, новый свист известил об очередном залпе. Винтер нырнула вправо, и стрелы прошли мимо, зарывшись в землю.

Позади слышался грохот тысяч лошадиных копыт, в унисон бьющих о землю, — тяжёлый стук подков о дорогу, — потом они свернули в поле и ринулись в погоню, нацелившись на Джона и Винтер.

Винтер сделала широкую петлю, проскользнув за Риверран и потом снова к Высокому Сердцу, пока не оказалась позади его конницы. Она летела ровно, взмахивая крыльями раз на каждый десяток лошадиных шагов под собой.

Вдали лучники Ланнистеров выпустили очередной залп.

— ЩИТЫ! — донёсся чей-то рёв снизу, но он не обратил внимания.

— Дракарис!

Из пасти Винтер хлынул белый и красный огонь, прорубая путь сквозь стрелы. Он прижался к ней и спрятал голову под руку, пока стрелы, которые она не успела сжечь, свистели мимо. Она взревела снова, и ещё один поток огня вырвался вперёд, и он чуть приподнялся.

Теперь они были ближе.

Снизу донеслось ржание перепуганных лошадей и крики раненых.