Глава 39

Глава 39

Триу Чуанли был таким, каким Виктор его помнил. Стройный, невысокий; расслабленный и любезный в поведении; джентльмен во всех внешних проявлениях. Впрочем, он не казался таким же учтивым, как в предыдущих встречах Виктора с ним. Возможно, Чуанли был немного удивлен, обнаружив, что оказался в комнате с мужчиной, даже более красивым, чем он.

Виктор уже приспособился к своей новой внешности. Гибкий, как всегда, он обнаружил, что очень красивая внешность сама по себе является отличной маскировкой. Это было как уродство — люди не замечали вас, потому что они были поражены или шокированы вашей внешностью.

Инженеры-нанотехники Беовульфа дали ему внешность модели, а не звезды видео. Несмотря на свою репутацию привлекательных, большинство звезд видео — хотя они, безусловно, были привлекательны — имели черты, которые были достаточно далеки от абстрактного идеала, чтобы дать им определенную индивидуальность, которую зрители могли бы связать с их работой. Но не для моделей. Они были немыми; в конечном счете, не имея никакой личности вообще. Это не было их функцией. Им нужно было обладать такой идеализированной и абстрактной красотой, которая не умаляла бы того, что действительно имело значение, а именно привлекательности товаров, которые они демонстрировали.

Короче, горох в стручке. И красивая горошина в стручке — все еще горошина в стручке. Прохожие могли заметить такого человека, точно так же, как они заметили бы особенно яркий цветок. Но если бы через час их попросили описать его, им было бы на удивление трудно.

Ну … Его лепестки были красными. У него был … ты знаешь … стебель.

Ну … У него были светлые волосы и голубые глаза. Его черты были … вы знаете … правильные.

Единственными вещами, которые различимы и могут быть легко описаны, были рост, цвет волос и глаз. Виктор ничего не мог поделать с ростом, кроме того, что с самого начала он был средним, но с остальным он справился. Он всегда носил с собой средства для изменения цвета волос и глаз в течение нескольких секунд. И, естественно, будучи Виктором, он приучил себя к этому как на тренажере, так и в реальной жизни.

* * *

«Ситуация в Нижнем Радомско, безусловно, неприятна,» — сказал Чуанли в ответ на вступительное слово Виктора. «Но это знакомая неприятность. Мы жили с этим десятилетия. Это одна из тех проблем, для которых предлагаемые лекарства всегда кажутся хуже самой болезни.»

Виктор кивнул. «Да, я понимаю это. Но опасность болезни тесно связана с … обстоятельствами, назовем это так.»

Он стремился максимально усилить свой докхорнский акцент, почти до карикатуры. Не совсем, но … близко. Его цель состояла в том, чтобы Чуанли заподозрил его в том, что он имитирует кого-то из Докхорна.

Удалось ему это или нет, было неясно. Проблема была не в Викторе. Странно, хотя в прошлом он почти не мог скрыть свой естественный новопарижский акцент, ему было довольно легко манипулировать своим новым голосом.

Не было никакого смысла изображать неправильный докхорнский акцент, если Чуанли не был достаточно знаком с акцентом, чтобы понять разницу. Несмотря на всю изощренность этого человека, это был гангстер, который родился и вырос, и всю свою жизнь провел в очень стесненных обстоятельствах. Изощренный мезанский сесси по-прежнему остается мезанским сесси.

Виктор рассчитывал, что Чуанли, вероятно, записывает весь этот разговор — и после этого настоящий языковой эксперт изучит его, если он решит, что дело достаточно важное.

«Обстоятельства,» — сказал Чуанли. Тон его голоса был ровным и лишенным аффекта. «Имея в виду…»

«Политическая обстановка, я имею в виду. Точнее говоря, тот факт, что текущая обстановка на Мезе, в частности, в кварталах сесси, собирается стать учебным примером того, что случится с карточным домиком, когда подует сильный ветер. Должен сказать, ураганный ветер.»

Он нахмурился, как будто внезапная мысль пришла ему в голову. «У вас бывают ураганы здесь, на Мезе, не так ли?»

Чуанли изобразил тонкую улыбку, в которой было мало дружелюбия. «Много, на побережье. Но здесь, в Менделе, мы находимся на плато. Самое худшее, что у нас когда-то было…»

Он повернул голову к одному из двух телохранителей, стоящих у стены позади него. «Как бы ты назвал это, Стефан? Бриз?»

Толстые губы телохранителя скривились в усмешке. «Бриз, моя задница. Зефир. Настоящий мужчина может мочиться прямо в него.»

Насмешка ясно давала понять, что он сомневается в мужественности посетителя в комнате.

Виктор улыбнулся ему. Выражение не было естественным для него, но часы практики в симуляторе усовершенствовали это. Улыбка была даже менее дружелюбной, чем улыбка Чуанли. Это была улыбка хищника. Улыбка акулы.

«Ты не сможешь мочиться в этот ветер, поверь мне. У него есть имя. Мы называем его «мантикорой». Когда она прошла через мою домашнюю систему, она все сровняла. Ну, во всяком случае, все, что имело инициалы УПБ или логотипы любой корпорации, работающей вне Мезы.»