Глава 68

Пуритане не сразу пришли к согласию. Фундаменталисты, какими они были, не могли позволить себе сидеть сложа руки и позволить ему слишком сильно изменить статус-кво, поэтому они были ограничены во времени. Жон ожидал многого, в основном по словам Адама, но всё, о чëм он думал, были тонкими и умными уловками: яд в напитке, автомобильная авария, нож в спину во время разговора с кем-то или снайпер, при его выступлении на публике, как это было с Синдер.

Но это было бы слишком большой честью для них. Дом Жона и Сиенны — простое деревянное здание на берегу моря — с момента их приезда так и не стал их домом. Они делали вид, что приходят туда с покупками и притворяются, что спят, но на самом деле они оставались под охраной Юмы, Трифы и Илии в отдельном помещении. Это и спасло их от заложенных в доме бомб, которые взорвались в полночь в фантастическом шоу огня и жара, отправив крышу вверх и в океан, а шлейф дыма поднялся так высоко, что дом стал похож на вулкан.

— Бомба, — сказал Жон, не зная, расстроен ли он, смущён или просто разочарован. — Это был их план. Взорвать нас.

— Можно обвинять Белый Клык во многом, — сказал Адам, — но креативность никогда не была нашей сильной стороной. Бомбы всегда срабатывали и раньше, с Атласом, и во время Великой войны. Фавны славились ловушками, расставленными по ночам, в которые люди могли наткнуться. Эти люди преклоняются перед прошлой славой, поэтому…

— Значит, они предполагали, что я, как человек, буду таким же тупым. — Он вздохнул, ущипнул себя за переносицу и провёл по ней пальцами вверх-вниз. Неподалеку собралось множество людей, встревоженных звуками и пламенем, чтобы посмотреть, что происходит. Жон повернулся к ним и начал громко говорить. — Всё в порядке. Никто не пострадал. У нас просто небольшой инцидент: изменники в рядах Белого Клыка пытаются убить меня и Сиенну.

В собравшейся толпе было немало членов Белого Клыка, и независимо от того, согласны они с ним или нет, они не принимали идею убийства своих. Белый Клык должен был быть единым. Некоторые из них начали что-то гневно бормотать; вспыхивали свитки, делались снимки; вдалеке выли сирены — это мобилизовались пожарные команды Менажери. Сиенна разговаривала с Илией, но послала ему многозначительный кивок в знак того, что он должен продолжать издеваться над пуританами.

— Вот как некоторые решают свои разногласия, — сказал Жон, обращаясь к толпе. — Они просто пытаются их уничтожить. Так проще, я полагаю. Им не нужно пытаться убедить людей изменить своё мнение, и неважно, что мы на одной стороне. Они видят только свою сторону и не боятся прибегнуть к насилию, добиваясь своего. Ни вас, ни фавнов, ни кого-либо ещё они не ценят. Только себя. — Он театрально покачал головой. — Это печально, это эгоистично; они хотят, чтобы невинные фавны сгорели только потому, что им хочется сражаться. Как жалко. Как они слабы.

Из всех оскорблений это было самым мягким и наименее агрессивным, какое он только мог себе представить. О нет, слабость. Какой резкий удар по самолюбию. Жон закатил бы глаза, и он не мог не думать, что такая же реакция была бы у большинства его знакомых. Но только не пуритан. Они гордились силой — и не той силой, которую можно измерить, и не той, которая связана с защитой друзей или изменением мира. Нет. Они ценили силу в той мере, в какой сила определяется тем, чтобы кричать громче, кричать злее и быть признанным за это.

Сила для них состояла в том, чтобы быть альфой — опираться на принцип «хищник-жертва», который действует в природе, и пытаться применить его к отношениям между фавнами и людьми, даже если это не имело никакого смысла. Они считали себя волками в стае и властвовали над низшими видами, как будто настоящие волки гордились охотой на кроликов, а не делали это только потому, что голодали и нуждались в еде, чтобы выжить.

Они были из тех людей, что едят сухой протеин ложкой.

Даже сейчас, в толпе, Жон видел, как несколько фавнов, нахмурившись, сердито перешептывались друг с другом по поводу его слов, а двое повернулись и бросились прочь, явно оскорбленные. Он не узнал их, но знал, что братья Альбейн узнают и будут наблюдать за происходящим с таким же вниманием.

— Нет никакой силы в том, чтобы взрывать людей, пока они спят, — сказал Жон. Большинство присутствующих кивнули. — Это жалкая демонстрация тех, кто знает, что по-другому им не победить, и спросите себя — чувствуете ли вы себя убежденным? Чувствуете ли вы, что хотите им поддаться? — Головы покачались в отрицании. — Нет? Тогда представьте, что думали Атлас и Вейл. Насколько вероятно, что они поддадутся на подобную тактику, если даже вы не поддадитесь? Маловероятно. Тактикой террора людей не завоевать. Она только выставит вас слабым.

Прибывшие пожарные бригады принялись за работу по тушению огня. Огонь не перекинулся ни на одно здание, поскольку соседей у них не было, что было удачей для Куо Куана в целом. Сиенна подошла к нему, чтобы поговорить, её глаза плясали жёлтым в отблесках пламени, а кожа окрасилась в оранжевый оттенок. — Как-то слабовато ты говоришь, не находишь? — спросила она.

— Ты сказала, чтобы я нацелился на их мужественность. Я всё ещё думаю, что это странно. Разве у них в рядах только мужчины?

— Нет, но даже женщины у пуритан следуют тем же примитивным идеалам. У них там образовалась эхо-камера. Они боготворили Адама. Они считали его совершенным существом, совершенным человеком, как среди мужчин, так и среди женщин.

Жон услышал, как Адам издал рвотные звуки в своей голове, улыбнулся и сказал: — Не уверен, что Адам согласился бы с этим.

— Нет. Что бы о нём и его одержимости дочерью Кали не говорили, но Адам по-своему заботился обо всех фавнах. Он бы не позволил, чтобы сильные отбрасывали тех, кого считают слабыми.

— Я бы не позволил, — сказал Адам. — Мы все рождаемся слабыми и становимся сильнее с возрастом. Это не то, что нужно преуменьшать.

— Что теперь? — спросил Жон. — Они сделали свой ход. Вполне публичный.

— Этот теракт должен был стать посланием для всех колеблющихся членов Белого Клыка, — сказала Сиенна. — Предупреждение о том, что тех, кто пойдёт против воли Белого Клыка, постигнет та же участь. — В её голосе прозвучало отвращение, а губы скривились в гнусной усмешке. — Они ведут себя так, словно всё в их руках. Не могу поверить, что позволила им довести себя до такого состояния.

/-/

У братьев Альбейн был вид людей, которые заменили кофеином сон и боятся, что если они перестанут вливать кофе прямо в глотку, то могут умереть. Каждые десять или около того слов прерывались бульканьем, а за спиной у них кипели два чайника. На столе перед ними лежало множество фотографий и снимков. Снимки людей — в основном фавнов.

— Это те, кого мы смогли идентифицировать, — начал Фенек низким и усталым голосом.— Они делятся на две группы — сторонники и активные члены.

— С этими шестью можно разобраться, — сказал Корсак, подталкивая несколько снимков вперёд. — Мы смогли отследить, как позавчера они вошли на склад боеприпасов и вышли оттуда с оружием. Уверен, если бы мы обыскали их комнаты сейчас, то обнаружили бы пропажу оружия и легко отследили бы их до вашего здания. Однако я бы не советовал этого делать.

— Оставить их там, где они есть? — спросил Жон. — Знать своего врага?

— Нет, — ответил Фенек. — Мой брат считает, что будет лучше, если их арестует полиция Куо Куана. Если вы оба их арестуете, это придаст фракции легитимности и создаст впечатление, что вы ущемляете их права.

— С каких это пор у них есть права? — зашипела Сиенна. — Это же Белый Клык, а не политическая партия.

— Они считают, что у них есть права, и это главное, — сказал Корсак. — В любом случае, если вы выступите против них, они станут своего рода мучениками. Арестовать их за мелкий акт агрессии против других фавнов, и пуританам будет трудно возводить их в ранг святых.

— Прямо как в Вейле, — простонал Жон.

— Тогда ты просто получишь хорошую практику, если не больше. — Корсак устало рассмеялся. — Честно говоря, мы, наверное, не так уж сильно отличаемся от Вейла, Мистраля, Вакуо или Атласа. У нас разные культуры, кухня и архитектура, но все мы подключены к одним и тем же социальным сетям, смотрим одни и те же шоу и тому подобное.

— То, что сработало в Вейле, сработает и здесь — вот о чëм говорит мой брат, — сказал Фенек. — Половина населения может быть членами Белого Клыка или сочувствующими им, но в конечном итоге мы по-прежнему фавны. Мы хотим, чтобы отношение к нам стало лучше, и именно ты это олицетворяешь. Продолжай представлять пуритан как тянущих нас назад в тёмные времена, и ты победишь.

— И они будут в отчаянии, — сказала Сиенна. — А это значит, что будет больше покушений.

— Да. Правда, неуклюжих, — сказал Корсак. — Жестоких покушений вроде случившегося.

В тот момент, когда он это сказал, снаружи раздались выстрелы, за ними последовали ещё несколько, знакомое «Пошëл ты!» от Юмы и испуганный возглас, когда кто-то получил удар сапогом по лицу. Фенек отхлебнул кофе и сказал: — Или вот таких.

— Они что, пытались нас застрелить? — спросил Жон, поражённый.

— Как будто у нас не было охраны, — насмешливо ответил Корсак. — Как я уже сказал, очень неуклюже. Они террористы — и даже не такие хорошие, как Адам. Они из тех террористов, которые громко кричат и подбадривают, но всё это время сидят дома. Воины только по имени. Диванные генералы. Адмиралы в креслах.

— Идиоты, — резюмировал Жон.