Глава 34

Ситуация не оставляла времени на сомнения. Я мысленно выстроил план, и её там не было. Не должно было быть. Не будет.

— Ты собираешься убежать? — спросила она, обернувшись ко мне. — Если да — возьми меня с собой.

— Нет, — ответил я.

Её лицо дрогнуло. Она всматривалась в моё выражение, будто пыталась прочесть, не веря словам.

— Почему нет?

Она была всего лишь подростком — даже не взрослой. Один я имел больше шансов сбежать, чем мы вдвоём. И я не хотел подвергать её опасности. Не мог. Мне не нужна была помощь. Мне нужно было только время.

Потому что я знал — знал совершенно точно — что должен сделать.

— Потому что я вернусь за тобой, — сказал я и коснулся своим носом её морды.

— Обещаю, я вернусь, — прошептал я… и сделал глубокий вдох. Я накопил достаточно сил для того, что должно было случиться.

Я отвернулся и пошёл прочь, оставив её стоять неподвижно. Мои глаза метнулись по равнине, скользнули поверх пятнистых тел — и остановились на Шраме, что прятался за своей армией.

— ШРАМ!! Прошу тебя, — взревел я.

— Пожалуйста… живи. Живи и держись следующие два года, — сказал я — и дал клятву.

Через два года я вернусь — и заберу у него жизнь. Заберу всё, что он когда-либо ценил.

Мой взгляд скользнул к Сараби и Нале, что стояли у логова. Я надеялся — они увидят решимость в моих глазах.

Я надеялся, они станут свидетелями моей клятвы.

Шрам был слабее. Уже сейчас я мог победить его в честном бою. Но не в бою против его армии. Я не был героем из сказки, который может в любой миг призвать подмогу. Судьба не собиралась устраивать великое пламя, чтобы спасти меня.

Через два года я соберу свою армию. Вырасту до предела своих сил.

Шрам, считай дни.

До последнего.

Я резко развернулся и бросился к горизонту. За спиной раздался гомон, хохот гиен, насмешки — и голос Зури, кричащей мне что-то вслед.

— УБЕЙТЕ ЕГО!!! НЕ ДАЙТЕ ЕМУ СБЕЖАТЬ!! — взревел Шрам, срываясь на отчаяние. Но он не мог погнаться за мной — его задние лапы были искалечены.

Я превратился в стремительный вихрь, растворяющийся в пейзаже. Расстояние увеличивалось с каждым прыжком. За мной понеслись гиены — словно волна, будто сама тень пустыни.

Но большинство из них не преследовали долго. Такое количество гиен было избыточным, чтобы догнать и прикончить раненого, измученного льва. Те, кого я избил раньше, сдались первыми — решив, что меня всё равно добьют и без них.

Чуть позже отстали и другие — и это продолжалось, чем дольше длилась погоня.

Минут через пятнадцать за мной бежали лишь около двадцати гиен. Но теперь усталость взяла своё.

— Упрямые… не сдаются, да? — пробормотал я, оглянувшись через плечо.

И тут же понял — почему.

Некоторых из гиен, что преследовали меня, я узнал сразу. Особенно одну — ту самую с куцым, почти лысым хвостом. Я отгрыз ему хвост, когда он когда-то посмел рассмеяться в лицо мне.

Он был одним из первых, с кем я дрался ещё в детстве.

Похоже, всё это задирание в конце концов догнало меня и вцепилось в задницу. Но — чёрт побери — я ни о чём не жалел. Даже если бы у меня был шанс вернуться назад во времени, я издевался бы над ними ещё сильнее.

Я уже не бежал — я быстро шагал, тяжело дыша, с высунутым языком, хватая воздух жадными рванными вдохами. Я перегревался.

В отличие от людей, которые способны охлаждать тело с помощью пота даже во время бега, большинство животных этого не умеет.

Мне нужно было остановиться, передохнуть, или хотя бы сбавить темп — иначе смерть настигла бы меня раньше, чем клыки гиен. Тепловой удар или отказ сердца — любой вариант был на столе.

Гиены, напротив, чувствовали себя немного лучше. Они не сражались со Шрамом, как я, а к тому же были лучше приспособлены к длинной, изматывающей погоне — марафоны были их стихией, не моей.

Но всё это было уже неважно. Потому что я добрался туда, куда и хотел с самого начала.

Я вовсе не бежал в случайном направлении — годы тренировок и исследований научили меня, что делать.

Я ускорился и рванул к водопою. Когда добежал до озера, прочие звери бросились врассыпную. Я не обращал ни на кого внимания — просто нырнул в прохладную воду, не сбавляя хода.

Я отплыл от берега подальше — настолько, чтобы гиены не могли дотянуться. Крокодилы в основном грелись на солнце, а те, что были в воде, расплылись прочь, как только я врезался в гладь озера.

Недавно я убил одного крокодила — и местные твари были достаточно разумны, чтобы это помнить. Потому никто на меня не напал.

Я остался в воде — и позволил себе немного отдышаться. Моя густая грива мокла под струями прохлады, сердце билось реже, тело быстро приходило в норму.

Немного погодя, гиены добрались до водопоя — и, как я и рассчитывал, остановились на берегу.

Они не осмелились ступить в воду. Они её ненавидели — к тому же знали, что в озере кишат крокодилы. Им было страшно.

Гиены собирались у озера одна за другой, пока двадцать с лишним не выстроились вдоль берега — будто стадо, пришедшее на водопой.

Они выли, гоготали, кто-то даже начал толкать других, будто подстрекая войти первым. Они делали резкие, неловкие движения, заходили в воду на шаг — и тут же пятясь, убегали обратно.

— Эй, ты чё творишь, придурок?! Вернись, крокодилы жрут таких идиотов!

— Ха! Львы, говоришь, смелые? Да он от нас сбегает!

— Трус! Кошка с яйцами!

— Ну так прыгни за ним, смелый ты наш.

— Да чтоб тебя! Нет уж, в воду я не полезу — там же крокодилы.

— Тогда не вздумай его трусом называть, слышишь?

— Я вообще гиена, а он — лев.

— Ты вечно тут не отсидишься, слышишь, котяра?! Мы разорвём тебя на клочки!

Они издевались, орали с берега, но я сохранял спокойствие и просто наблюдал.

Пока никто из них не решался лезть в воду — я мог восстановить силы. Казалось, они решили просто выждать, когда я выберусь обратно на сушу.

Некоторые начали мочиться в воду, но я не обратил внимания. Я погружался в себя, в тишину, в прохладу, возвращая ясность разуму.

Я ждал.

И ждал.

И ждал ещё.

Пока, в конце концов, не восстановился.

Я пересчитал гиен у берега и убедился — число не изменилось. Ни один подкреплением не пришёл. Значит, они были уверены — двадцать глоток хватит, чтобы расправиться со мной.

Я подумал. Взвесил шансы.

Против сотни — у меня бы не было ни единого.

Но против двадцати… против этих мерзких тварей? Мне нравились мои шансы.

И тогда — я начал действовать.

…Шлёп!!!