Глава 41
//////////////////////////
(На следующее утро)
Я зевнул во весь рот, под лучами тёплого восходящего солнца. Несмотря на небольшую потасовку с гиенами, ночь прошла относительно спокойно, и я бы даже сказал — я выспался.
Оглядевшись, я обнаружил, что окружение всё ещё оставалось странным — вроде знакомым, но чужим. Грифа рядом не было, так что я вновь остался один.
Туша зебры лежала передо мной — но мясо больше не было свежим.
Сотни мух гудели над падалью, а по краю, будто армия, ползли муравьи, пытаясь урвать свой кусочек.
Вдалеке я заметил три мёртвые гиены. Они были едва живы, когда я покинул их ночью, но, похоже, успели отползти подальше, прежде чем испустить дух.
Сражение не было серьёзным — я почти ничего не потерял, но оно научило меня кое-чему о Серенгети. Хищники здесь были куда агрессивнее и отчаяннее, чем можно было бы ожидать. А это уже говорило о чём-то большем — либо дичи было меньше, либо её сложнее ловить.
И, пожалуй, последнее подтвердится, когда я сам выйду на охоту.
В то же время я задумался — а вдруг такие бои могут быть мне на пользу? Я тренировался почти всю свою жизнь, но настоящих сражений у меня было… ну, по пальцам пересчитать.
Так что, может быть, подобные стычки — это своего рода школа.
Риска умереть почти не было — но пользы можно было вынести много. Я сказал «почти», потому что прошлой ночью гиены не хотели меня убить. Они напали, да — но цель у них была проста: еда.
Если бы я проиграл, я бы убежал, и они бы довольствовались победой. Они бы не погнались за мной, как лев Шрама — не было ни приказа, ни личной вражды. Только голод и выживание.
Может, стоит искать такие схватки намеренно — как часть тренировки.
Утро я провёл в раздумьях и за очередной трапезой. Ел снова зебру. Сколько смог — остальное оставил саванне.
Туша весила около трёхсот килограммов, но это с учётом костей, внутренностей, шкуры и прочего.
Я съел большую часть мяса и органов, а остальное бросил зверям и солнцу.
Этой еды должно хватить на несколько дней. А пока — я собирался исследовать земли Серенгети, узнать свой новый дом.
Солнце медленно ползло по небу, пока я брёл вперёд.
(2 года и 1 месяц)
Прошло уже пять дней с тех пор, как я пришёл в Серенгети — в мой новый дом.
И после всего, что я увидел, я мог с уверенностью сказать — Серенгети был бесконечно больше, чем Земли Прайда.
Серьёзно — его размеры были ошеломляющими. Он словно не имел конца. Не то что Земли Прайда, где, куда бы ты ни пошёл, в конце концов наткнёшься на беспощадные обрывы.
Серенгети казался твёрдым океаном. И, быть может, именно Земли Прайда были странными — а не наоборот.
Просторы этой земли приносили с собой очевидные трудности для хищника вроде меня. К примеру, отслеживание добычи стало неотъемлемым.
Огромная территория означала, что дичь была разбросана — шансы были редки и дороги.
Теперь я начинал понимать, почему те гиены были так упорны в своих попытках утащить мою еду. Здесь добыча не встречается часто. Каждый кусок — на вес жизни.
Вроде бы, простая мысль. Но я — детёныш, выросший при Муфасе и Шраме — и потому до меня дошло это только сейчас.
Да, я сражался за еду. Но это была избыточная еда. Для роста.
А здесь звери сражаются за еду, которой едва хватит, чтобы не умереть.
Я начинал понимать, насколько был избалован.
И это было смешно. Но не в том смысле, чтобы засмеяться.
После четырёх дней без еды мой желудок начал требовать своё. Голод рос в животе, как бездонная пропасть.
Любой другой лев мог бы протянуть неделю после той трапезы. Но я рос. А значит — мне нужно было больше.
Тело уже восстановилось после всех недавних драк. Я был голоден, но в идеальной форме, чтобы охотиться.
Я рысил по равнине, прислушиваясь ушами, вслушиваясь носом — и в первую очередь — следуя за Гримом.
— Далеко ещё? — спросил я у грифa, летящего высоко в небе.
— Ты почти на месте. Они должны скоро попасться тебе на глаза, — откликнулся Грим и взмахнул крыльями, поднимаясь ещё выше в небо.
Иметь птицу в качестве разведчика — читерство в чистом виде. Я прекрасно понимал, почему Муфаса столько лет держал Зазу при себе и даже сделал его советником. Без помощи Грима мне наверняка пришлось бы потратить куда больше времени и сил, чтобы отыскать стадо.
Этот мир был не Дисней — но и не совсем как моя прошлая жизнь. Что-то среднее, где сверхъестественное мирно уживалось с реальностью — и, если жить с умом, возможностей было предостаточно.
Одного только факта, что все животные говорили на общем языке и могли свободно общаться, хватало, чтобы открыть передо мной совершенно новые горизонты. Скар заключил союз с гиенами — Муфаса с обезьяной и птицей.
А что если пойти дальше? Интересно, сколько потребуется, чтобы заключить союз со слоном? Может, пригрозить убить их детёныша, если не подчинятся? А ещё лучше — убить детёныша и разжечь в них ненависть ко всем львам, чтобы потом натравить их на прайд Сирингета…
Пока мой разум вращался в орбите из мыслей — глупых, дерзких, а иногда и откровенно революционных — я наконец добрался до стада. С дальнего расстояния я уже видел, как они пасутся на зелёной равнине.
— Посмотрите на них — еда на ножках, — прокомментировал я, облизнув губы.
Но стоило мне подойти ближе, как настроение рухнуло в бездну.
— Серьёзно? Стадо импал? — пробормотал я с тяжёлым вздохом.
Не то чтобы я возражал против импалы на ужин — но с ними всегда была одна проблема. А точнее, не проблема, а настоящая головная боль.
Импалы были невероятно юркими — они не просто убегали по прямой, а скакали зигзагами, словно играли в свою особую игру с гравитацией. Они будто бы соединяли прыжки с бегом, резко меняя направление во время спринта. Даже гепардам бывало трудно их догнать.
Но это было ещё не самое худшее. Самое ужасное — это их трусость.
Импалы славились своей панической реакцией. Они ходили плотно сбитыми стадами, и стоило хоть одному из сотен глаз тебя заметить — всё, можешь прощаться с охотой.
Что ж… Меня всегда считали отличным охотником. Я усмехнулся про себя и начал спуск к стаду.
Я прижался к земле — широкие плечи распластаны, тело скользит низко, почти касаясь брюхом холодных, высоких травинок. Мои огромные лапы мягко распределяли вес, не издавая ни звука.