Глава 35

Сакура заставила себя стряхнуть печаль, прежде чем повернулась и присоединилась к мужу и дочери за ужином, и все трое каким-то образом умудрились поесть с минимальным количеством неловкости… Она расспрашивала Саске о его путешествиях, он рассказывал всё, что мог поведать, пока Сарада была рядом, и когда они закончили, он предложил взять второе дежурство. Они сообща решили, что, раз уж их трое взрослых, Сараде не нужно дежурить в эту ночь. Она, конечно, протестовала против этого решения, но быстро успокоилась, увидев равнодушный взгляд обоих своих родителей.

И вот, Сакура оказалась лежащей в своём спальном мешке между Саске и Сарадой, прислушиваясь к тихому дыханию дочери и остро осознавая, что её муж не спит.

Какаши не вернулся, но она чувствовала его присутствие, когда он двигался по лесу вокруг лагеря, прежде чем, наконец, остановился, когда, как предположила Сакура, нашёл подходящее дерево, чтобы на нём усесться. Интересно, читает ли он?.. Интересно, о чём он думает, если не читает?.. Знал ли он, что она собирается сделать?

В горле снова образовался комок.

Она стиснула зубы. Нет, она не могла думать об этом прямо сейчас, когда всего в нескольких метрах от неё всё ещё бодрствовал Саске…

К счастью, словно усилия не допускать мысли о Какаши стали последней каплей, Сакуру охватило внезапное, глубокое изнеможение, и она почувствовала, что наконец-то засыпает.

Возвращаясь в лагерь, Какаши старался не смотреть на Сакуру, но не смог удержаться…

Она была так прелестна, лёжа там, опустив голову на одну руку, а другую положив на живот, в то время как её тело то купалось в серебристом свете, то скрывалось в тени, пока луна и облака играли над ней в прятки.

Желая оставить поцелуй на её лбе, но понимая, что не может, он тихо вздохнул, и, видимо, услышав этот звук, встал Саске.

Они кивнули друг другу, Какаши понял, что Саске будет дежурить, а затем Саске натянул плащ и направился к деревьям, в то время как Какаши скользнул в свой спальный мешок по другую сторону Сарады.

Он был благодарен, что спящий генин находился между ним и женщиной, которую он любил… Он не был уверен, что смог бы перестать украдкой поглядывать на Сакуру, находись он рядом с ней, и кто знает, заметил ли бы это Саске…

Он сжал кулак под одеялом, затем вытащил его и уронил на лоб, ладонью к небу.

Небо… эти тёмно-синие просторы с мерцающими огоньками, мелькающими сквозь каждый разрыв в облаках, наполняли его горько-сладкой ностальгией — он вспомнил, как держал Сакуру в своих объятиях под звёздами прошлой ночью…

Неужели действительно можно испытывать ностальгию по тому, что произошло совсем недавно?

Он полагал, что можно… если известно, что это олицетворяет конец чего-то, что было — что могло бы быть — прекрасным.

От крушения надежд его глаза защипало, и он быстро закрыл их; его мышцы напряглись, а брови нахмурились от усилия удержаться от того, чтобы встать и ударить кулаком ближайшее дерево, потому что он не мог бить деревья… Копирующий ниндзя не выказывал таких эмоций.

Он иронически ухмыльнулся космосу.

Впрочем, Копирующий ниндзя ещё и предположительно не влюблялся…

Он мысленно пожал плечами.

Может, когда-нибудь он попробует пробить дерево… когда вокруг никого не будет. Это вроде бы всегда помогало успокоиться одной розоволосой женщине…

Сакура почувствовала легчайшее прикосновение к своему плечу и резко проснулась, обнаружив Саске, сидящего на корточках перед ней и отводящего руку назад.

Не говоря ни слова, они поднялись на ноги и отошли от спального мешка Сарады.

— Моя очередь? — тихо спросила Сакура.

Её муж наклонил голову в знак согласия, затем, казалось, изучал её лицо, прежде чем поднести пальцы к её щеке. Её глаза расширились от удивления.

— Идём со мной… — тихонько произнёс он.

Не дожидаясь ответа, он повернулся к ней спиной и направился в лес. Нахмурившись, она последовала за ним.

В нескольких метрах от лагеря он остановился так резко, что Сакура чуть не налетела на него.

— Саске… что… — начала она.

Она осеклась, когда он обернулся и встретился с ней взглядом. Они были того тёмного, тёмного чернильного цвета, который всегда заставлял её чувствовать, что она тонет… эта чернота была почти более пугающей, чем Шаринган по своей способности захватывать Сакуру в ловушку.

Только когда его рука слегка сжала её бедро, она поняла, где она и где он по отношению к ней… Пока она была поймана в чёрные омуты его глаз, он медленно прижал её к дереву.

От его близости, от того, как он прижимал её к себе, её сердце бешено заколотилось, а руки инстинктивно встали преградой между ними.

— Саске… — что ты делаешь? — хотела спросить она, но слова так не сложились у неё на языке, когда его пальцы скользнули вверх по её спине, и он придвинулся ближе к ней, встречая её поднятые ладони своей грудью.

А потом её тело замерло, и в голове стало пусто… но глаза оставались широко-широко открытыми и смотрели, как он наклонился и прижался губами к её губам.

Слишком потрясённая, чтобы ответить на это действие, она почувствовала, как он обхватил её рукой за талию и прижал к себе крепче, покусывая её нижнюю губу и проводя языком по верхней. От этой знакомой ласки её глаза, наконец, закрылись, а руки в ткани его рубашки расслабились.

Но не успела Сакура ответить на его поцелуй, как в её сознании вспыхнуло воспоминание о губах Какаши на её губах, и она разорвала поцелуй почти яростным рывком. Её ладони сжались в кулаки на груди Саске, сдерживая его.

— Что… Саске, что ты делаешь? — спросила она, тяжело дыша и нахмурив брови.

Он каким-то образом умудрился выглядеть одновременно растерянным и равнодушным.

— Сакура, ты моя жена, и я не видел тебя несколько месяцев, — вздохнул он так, будто не должен был ей это объяснять.

И на самом деле, вероятно, не должен был, Сакура это знала. Но…

— Но Какаши и Сарада прямо вон там! — прошипела она, указывая.

Саске только приподнял бровь.

— И?

Сакура залепетала, и он опустил руку ей на поясницу.