Глава 46

— Так что вы двое собираетесь делать сегодня, пока я на работе? — спросила Сакура, ставя тарелки на стол.

— Я буду тренироваться с Какаши-сама! — радостно объявила дочь, прежде чем быстро сказать: — Итадакимасу! — и начать поедать завтрак.

Поражённая как неожиданным упоминанием Какаши, так и тем, что сказала её дочь, Сакура посмотрела на Саске, когда села. Она заметила, как слегка нахмурились его брови, когда он ответил на её взгляд, и заподозрила, что это из-за того, что с тех пор, как он вернулся домой, он тренировал Сараду каждый день, если она не была на миссии.

Не зная, что ещё сделать, Сакура одарила его извиняющейся полуулыбкой и пожала плечами, как бы говоря: «Что поделать?» Когда он кивнул ей в ответ — хотя это был всего лишь кивок — у неё возникло странное чувство, что они действительно общались… он дал ей понять, что его беспокоит тот факт, что его дочь строит альтернативные планы, и, вроде как, принял сочувствие, которое она предложила в ответ.

Это было почти похоже на победу.

— Вы знаете, что мне пришлось выслеживать его два дня? — внезапно воскликнула Сарада, выражение её лица и тон были возмущёнными. — Два дня! И я почти уверена, что единственная причина, по которой он позволил мне отловить его, в том, что я взяла с собой суп.

Сакура подавила нежную улыбку, вызванную выходками, которые были так похожи на Какаши, Саске же вопросительно наклонил голову к дочери:

— Суп?

— Да, мама сказала мне, что он очень любит мисо-суп с баклажанами, к тому же он всегда не прочь поесть за чужой счёт, поэтому я решила попробовать, — ответила Сарада, затем закатила глаза. — Конечно, это сработало, — она отправила в рот ещё кусочек омлета. — Да, я знаю, что он бывший Хокаге и действительно потрясающий ниндзя и всё такое, но Какаши-сама иногда определённо нелепый…

При этих словах Сакура не смогла удержаться от хихиканья, и даже Саске не удалось скрыть, как дёрнулся вверх один из уголков его рта. Сакура была рада это видеть… до их ссоры на днях он не показал бы веселья так открыто (или, во всяком случае, открыто для него), и она восприняла это и их предыдущий молчаливый диалог, как знак, что он был серьёзно настроен стараться изо всех сил.

Однако, как только её наполнило счастье, ему на смену пришла печаль… Она делала всё возможное, чтобы забыть, что прошло уже больше двух недель с тех пор, как она в последний раз видела Какаши, но как только её смех над комментариями Сарады и её озабоченность чувствами Саске прошли, она не смогла избегать мыслей о сереброволосом мужчине, и какая-то часть её даже зашла настолько далеко, что ревновала, что дочь собирается проводить с ним время.

Она вздохнула и поднесла ко рту солёный огурец. Ревновать к собственной дочери… И это когда её муж прилагал видимые усилия, чтобы измениться… измениться, потому что она попросила его об этом…

Сакура начала думать, что она всё же действительно была ужасным человеком… Почему она не может быть довольна своей жизнью, тем фактом, что её семья наконец-то вместе и счастлива (или, по крайней мере, работает над этим)?

Нахмурившись, она принялась есть ещё один огурец.

Возможно, она была слишком строга к себе. Возможно, ей просто нужно больше времени… Прошло всего чуть больше дня с момента её ссоры с Саске: было неразумно ожидать, что её чувства изменятся так быстро… так ведь?

Она подняла глаза и увидела, что Саске изучает её, от чего у неё непроизвольно вспыхнуло лицо. Знал ли он, о чём она думала?

Даже если и знал, казалось, что её румянец произвел на него непреднамеренный эффект, потому что его глаза потемнели и опустились к её губам. Часть её — та, что была влюблена в него в течение многих лет — инстинктивно воспламенилась в ответ, и она могла сказать, что Саске это понял, потому что он поднял бровь, и его взгляд стал ещё темнее, когда он встретился им с нею.

Взволнованная на нескольких уровнях, Сакура посмотрела на него и покачала головой, незаметно указывая на дочь, которая всё ещё ела и, по-видимому, не знала, что делают её родители. Но вместо того, чтобы отступить после её предупреждения, Саске лишь послал жене небольшую ухмылку, которая обещала вещи, от которых она покраснела против своей воли, и именно тогда она убедилась, что она ужасный человек, потому что только ужасный человек может завестись — пускай даже немного — от одного мужчины, когда хочет другого.

Внезапно ей стало стыдно, и она разорвала зрительный контакт и стала смотреть в тарелку. Это к лучшему, сказала она себе… Будет лучше, если Саске сможет заводить её — они пытались наладить брак, и, возможно, если он сможет сделать так, что она будет реагировать на него таким образом, в конце концов, она больше не будет хотеть Какаши…

Она снова вздохнула.

Но пускай она и сказала себе всё это, будучи действительно честной, ей пришлось бы признать, что она не хотела переставать хотеть Какаши… ей нравилось то, что он заставлял её чувствовать, и она не была уверена, что у Саске когда-нибудь получится так же, независимо от того, как сильно он изменится, независимо от того, удалось ли ему завести её.

Но она не могла думать об этом. Пытаясь не выглядеть мрачной, она сунула в рот немного риса. Всё кончено… Что бы у неё ни было с Какаши, всё кончено, и ей нужно сосредоточиться на своем браке и своей семье.

Даже если больно. Даже если она чувствовала себя виноватой.

Она с трудом проглотила рис.

Даже если в глубине души она хотела, чтобы это Какаши, а не Саске сидел сейчас напротив неё, дразня её своими глазами.

Как же она скучала по этим угольно-серым глазам…

Внезапно поднявшись, Сакура взяла свою тарелку, миску и палочки для еды.

— Ладно, мне пора, — резко сказала она. — Сарада, не забудь помыть посуду перед уходом.

Дочь кивнула, и Сакура направилась на кухню, чтобы поставить посуду у раковины, затем вернулась к столу и запечатлела короткий поцелуй на губах Саске, прежде чем выйти в прихожую.

Надев туфли и схватив белый халат, она потянулась к дверной ручке, но, едва коснувшись той, она заколебалась.

— И передай Какаши от меня «привет», — добавила она фальшиво весёлым голосом, затем поспешно вышла на крыльцо, но, вспомнив кое-что, прямо перед тем, как закрыть дверь, просунула голову внутрь и крикнула: — Люблю тебя!

Сарада помахала рукой.

— И я тебя, мам!

Сакура улыбнулась дочери, затем поймала взгляд Саске. Он наклонил голову, одарив её ещё одной из тех лёгких ухмылок. Снова покраснев, она отвернулась и закрыла за собой дверь.

Добравшись до тротуара, она глубоко вздохнула и посмотрела на небо, с раздражением удивляясь, почему оно было таким нормальным, когда всё в её жизни было… не таким.

Стиснув зубы, она бросила сердитый взгляд на пухлые белые облака и, наконец, направилась в больницу.

***

Когда Какаши прибыл на тренировочный полигон — в очень разумные, на его взгляд, 9:32 утра — первое, что он заметил, была сердито смотревшая на него Сарада-чан, вытянувшая в его сторону палец в обычной обвиняющей манере.

Второе, что он заметил — чакра Саске, идущая со стороны леса в конце поля.