Глава 59
Сакура и Сарада как раз закончили ужинать и убирали со стола, когда Саске вернулся домой со своей миссии.
При звуке поворачивающейся дверной ручки сердце Сакуры рухнуло в желудок, и она тут же замерла с тарелкой в руке. Сарада, напротив, широко улыбнулась и побежала ко входу.
— Папа! — радостно поприветствовала она, обнимая отца за талию, когда тот вошёл в дом.
Стараясь вести себя нормально, Сакура изобразила улыбку, в то время как Саске обнял дочь, и когда девочка повернула голову, чтобы бросить на мать едва заметный обеспокоенный взгляд, Сакура ободряюще широко улыбнулась ей, прежде чем заметила, что костяшки пальцев Саске опухли и на них были синяки.
— Что случилось? — спросила она, нахмурившись, её нервозность сама собой сменилась беспокойством. — Были проблемы?
Проследив за взглядом жены, Саске поднял руку и стал изучать её так, будто даже не понимал, что был травмирован. Через мгновение он пожал плечами.
— Всего лишь пришлось защищать то, что принадлежит мне, — равнодушно отозвался он.
Услышав этот загадочный ответ, Сакура на минуту нахмурилась ещё сильнее, прежде чем решила, что, по всей видимости, не стоит пытаться вытянуть из него что-то ещё. Вероятно, это всё равно засекречено.
— Дай посмотрю, — вздохнула она.
Саске погладил дочь по голове и повесил плащ, затем направился к стоявшей у стола Сакуре. Встав перед ней, он с нежностью убрал её волосы за ухо, и её внутренности сжались от вины и нервозности, но она заставила себя поставить тарелку, которую держала, и потянуться к его руке.
— Ого… ты, должно быть, довольно сильно ударил кого-то, — прокомментировала она, начиная лечить его.
— Не так сильно, как следовало бы, — пробормотал Саске, и в его голосе послышались нотки раздражения.
Снова заинтересовавшись, Сакура посмотрела на него и подняла бровь.
— Ты ударил так сильно, что сломал одну из костяшек… — настаивала она, но он в ответ просто посмотрел на неё пустым взглядом, поэтому она тяжело вздохнула и вернулась к работе.
Когда минуту спустя она наконец отпустила его руку, Саске опустил на ту взгляд и согнул пальцы.
— Спасибо, — пробормотал он.
— Пожалуйста, — ответила Сакура, и тут в ней снова начала подниматься паника — она быстро схватила грязную тарелку, которую поставила несколько минут назад. — Сарада, давай закончим убираться, — бесцеремонно велела она.
Дочь кивнула и вернулась, чтобы начать собирать посуду, в то время как Сакура оставила Саске у стола и пошла на кухню.
Добравшись до раковины, она открыла кран и закрыла глаза.
Что она собиралась делать? Она была совсем не готова ко встрече с ним… Она была не готова к столь необходимому им разговору…
Это не то, к чему ты можешь «быть готова»… — деловито заявила Внутренняя Сакура. — Тебе просто придётся это сделать.
Знаю, — печально подумала Сакура, а затем вокруг её талии неожиданно обвилась рука, и она почувствовала, что её и без того уже слабый контроль над чувством тревоги грозит полностью испариться.
— Саске… — выдохнула она, стараясь, чтобы её голос звучал так, будто она просто удивлена, а не так, будто у неё вот-вот случится сердечный приступ. — Сарада рядом…
Он поцеловал её ниже уха.
— Нет… Я отправил её спать, — прошептал он, скользя пальцами по краю её шорт.
Но всё, о чём она могла думать, когда он прикасался к ней, был Какаши, и прежде чем Сакура смогла остановить себя, она вывернулась из его объятия и бросилась обратно к относительной безопасности стола, где начала собирать салфетки и столовые приборы.
Саске последовал за ней к выходу из кухни и прислонился к дверному проёму, на его губах играла весёлая ухмылка.
— Нервничаешь? — спросил он, его глаза мрачно дразнили.
— Н-нет… — поспешно ответила она, проскользнув мимо него к раковине. — Просто это неподходящее место для таких занятий…
— Мы всегда можем перебраться в спальню, если тебя это беспокоит… — заметил Саске.
Его голос был глубоким и бархатным, и Сакура чувствовала, что у неё вот-вот случится гипервентиляция, потому что она не могла заниматься с ним сексом, когда собиралась просить его о разводе, и не могла просить его о разводе, пока их дочь была дома — она понятия не имела, как отреагирует Саске, и не хотела, чтобы Сарада увидела ту сторону своего отца, которую не должна была видеть, — поэтому она собрала свою решимость и повернулась к нему лицом.
— Извини, — сказала она. — Я не ожидала, что ты вернёшься сегодня вечером, а день был очень длинным… Я планировала просто лечь спать после ужина…
Она молилась, чтобы он поверил ей. Наконец, он склонил голову в знак согласия, затем шагнул ближе и провёл пальцами вниз по её боку к бедру. С озорным блеском в глазах он притянул её к себе и прижался губами к её уху:
— Полагаю, я могу подождать ещё немного, чтобы заняться любовью со своей женой… — прошептал он, и её накрыло глубокое чувство вины, когда она позволила ему пройтись поцелуями по её шее, прежде чем мягко оттолкнула его.
— Мне нужно закончить уборку, — пробормотала Сакура, потянувшись за одной из тарелок, которые она поставила рядом с раковиной… Но была остановлена рукой Саске на своём запястье. Она удивлённо уставилась на него.
— Я понял, — тихо сказал он. — Отдохни.
Её сердце сжалось от его слов и тёплого взгляда. Почему ему потребовалось так много времени, чтобы начать вести себя подобным образом?
Внезапно почувствовав невероятную грусть из-за того, что могло бы быть, она поцеловала его в щёку с тихим: «Спасибо», — и направилась в спальню.
Три часа спустя она обнаружила, что смотрит на широкие плечи Саске, спящего рядом с ней, как она всегда этого хотела.
Неужели она действительно собирается это сделать? Неужели она действительно собирается сказать мужчине, которого любила большую часть своей жизни, мужчине, который являлся отцом её ребенка, что хочет развестись?
Это казалось почти немыслимым…
Но потом она вспомнила, каково было быть в объятиях Какаши… она вспомнила, как нежно он держал её в своих руках и смотрел на неё, как он обращался с ней — будто она была для него самой важной в мире; как он давал ей почувствовать, что её любят, понимают и ценят за то, кем она была, а не за то, какой она представлялась, или за то, что делала для него, или потому, что не было кого-то другого, кому он мог бы доверять…
И она вспомнила боль, которую почувствовала, когда он сказал ей, что не хочет с ней отношений наполовину… Вспомнила страх, который почти захлестнул её, когда она подумала, что может потерять его… И Сакура осознала, что да, она действительно собиралась сказать мужчине, которого любила большую часть своей жизни, мужчине, который являлся отцом её ребенка, что она хочет развода, потому что, хотя это казалось почти немыслимым, альтернатива действительно была немыслимой…
Расстаться с Какаши было немыслимо…
Одной этой мысли было достаточно, чтобы почувствовать себя так, словно из груди вырвали сердце.
Её взгляд переместился со спины Саске на потолок.
Это всё ещё удивляло её иногда (почти всегда, честно говоря), но она больше не могла представить свою жизнь без Какаши… да и не хотела представлять — к лучшему или к худшему, он был человеком, которого она теперь любила, человеком, рядом с которым она хотела засыпать и просыпаться каждый день до конца их жизни, если он позволит ей, и она больше не могла отрицать это, независимо от того, как сильно ей претила перспектива причинить боль Саске…
Потому что, как бы безумна ни была идея настоящих отношений с Хатаке Какаши и как бы сильно она её ни пугала, Сакура знала, что будет идиоткой, если не воспользуется шансом на счастье, который он ей предлагал…
Даже её дочь и лучшая подруга одобрили это…
Почти тоскливо улыбнувшись краешком губ, она снова посмотрела на тёмную фигуру мужа.
Он недолго ещё будет её мужем…
Это была странная, грустная мысль, но в то же время это означало, что Сакура могла быть с Какаши — действительно, по-настоящему быть с ним, с мужчиной, который идеально ей подходил, — и эта мысль наполнила её счастьем, которое не смогли подавить даже её чувство вины и печаль.
***
На следующее утро Сакура проснулась в пустой постели. Она чувствовала чакру Саске на кухне, но Сарада, похоже, уже ушла на тренировку со своей командой.
Внутри неё всё перевернулось от осознания — это был её шанс… Он был дома, а дочери не было, и она знала, что не должна откладывать это дольше, чем и так уже пришлось…
Внезапно ей показалось, что в её животе кружит рой пчёл с вытянутыми жалами.
Но она должна была это сделать.
Сакура крепко зажмурилась и прижала кулак ко лбу.
Она должна была это сделать. Тянуть с этим дальше было несправедливо по отношению ко всем, поэтому, тяжело вздохнув, она собрала всё своё мужество и вылезла из-под одеяла, чтобы одеться.
Саске сидел за столом с чашкой чая в руке. Он читал газету, но поднял глаза, когда она вошла в комнату.
— Доброе утро, — сказал он, и пчёлы в её животе закружились быстрее, пока в итоге она не потеряла контроль над своим ртом.