Глава 9

Возрастное обновление: 2 года

Джаспер бережно обвил фиолетовый шерстяной шарф вокруг шейки Грейс, и её губы тронула игривая улыбка, когда она ощутила нежное покалывание шерсти. Словно капризная птичка, она повела плечиками, не желая смириться с заботливой опекой.

— Грейси, солнышко, надень шарф, — с тихой тревогой вздохнул Джаспер, — ты же не хочешь простудиться?

— Нет! — она озорно рассмеялась в ответ.

Он предпринял ещё одну попытку, но Грейс, словно юркий солнечный зайчик, выскользнула из детской. Джаспер усмехнулся, покачав головой, и в мгновение ока оказался рядом, подхватив её на руки с вампирской скоростью. Закружив малышку в воздухе, он ласково проговорил:

— Холодно, Грейси, помнишь? Либо шарф, либо никаких игр на свежем воздухе!

— Малко. Фелли, — пролепетала она, забавно картавя.

— Дядя Маркус и Феликс уехали домой, милая, — с лёгкой грустью объяснил он, чувствуя, как поднимается досада от мысли, что теперь их место займут суровый Кайус и непредсказуемая Джейн, по крайней мере, на год. — Похоже, уговорами я с тобой не справлюсь. Может, посмотрим, готов ли Деметрий принять этот вызов?

— Да! — последовал незамедлительный ответ.

В её лексиконе пока преобладали короткие, едва сформированные слова: мама, папа и ещё несколько простых. Каждому члену семьи она дала своё собственное, умилительное прозвище. Джаспер стал Джасом, Элис — Эли, Эммет — Эмом, Розали — Ло (буква «р» пока не давалась), Эдвард — Эдом, Белла — Эллой, а Ренесми — Несс.

За год Грейс заметно подросла. Её головку украшали золотистые кудряшки, щёчки оставались такими же пухлыми, а все молочные зубки наконец-то прорезались. Кроватка стала ей тесновата, и Белле пришлось убрать часть старых плюшевых игрушек Ренесми, чтобы освободить место для подросшей малышки.

Джаспер распахнул дверь в комнату Деметрия, даже не постучавшись. Едва увидев его, Грейс протянула ручки, воскликнув:

— Демепити!

Деметрий тепло улыбнулся и взял её на руки, ласково заправляя непослушные локоны за крошечные ушки.

— Привет, принцесса. Хорошо спала?

— Она хочет играть на улице, но совсем не хочет надевать шарф, — объяснил Джаспер, протягивая следопыту фиолетовый шарф. — Попробуй уговорить её.

Он усадил Грейс на кровать и опустился перед ней на колени, заглядывая в её чистые, как хрусталь, глазки.

— Послушай, принцесса, Эльза решила, что сегодня будет холодно. А Анне нужно найти её и вернуть тепло. Пока мы ждём, тебе нужно одеться потеплее, иначе холод может тебя укусить. Что скажешь? Наденешь шарфик ради меня?

— А Олаф? — с надеждой спросила она.

— И ради Олафа, — кивнул он, — мы оба очень любим тёплую одежду и обнимашки.

Она расплылась в улыбке, и он воспринял это как согласие. Деметрий осторожно обернул шарф вокруг её нежной шейки, стараясь не причинить дискомфорта. Закончив, он крепко обнял Грейс, и она ответила ему с такой же теплотой. Джаспер лишь недоверчиво покачал головой, осознав, что для того, чтобы уговорить Грейс, ему всего лишь понадобилось прикосновение волшебства Диснея — ведь с ним всё становится понятным.

— Неужели всё, что нужно было сделать, — это посмотреть «Холодное сердце»? — пробормотал он в недоумении, выходя из комнаты.

— Пойдём, — сказал Деметрий и подхватил её на руки. — Пойдём на улицу и слепим Олафа!

Когда они вышли, вся семья уже была на улице. Все были поражены, увидев Грейс в шарфе — ведь никому из них не удавалось её уговорить. Карлайл тепло улыбнулся, глядя, как его дочь, играя, бегает по снегу с Ренесми и Джейкобом. Он начал считать её своей дочерью с того самого момента, как она впервые назвала его «папа» несколько месяцев назад. Он помнил этот день, как будто это было вчера.

После её первого слова он был настолько ошеломлён, что не мог говорить целый час. Всё, что он мог делать, — это улыбаться и целовать её мягкие щёчки, пока она не начинала задыхаться от смеха. Это был один из лучших дней в его жизни, хотя с появлением Грейс каждый день становился лучшим.

Однако его не покидало удивление: почему Элис не видела Грейс ни в одном из своих видений? У неё никогда не было видений, связанных с малышкой, что было крайне необычно. Когда он спросил её об этом, она не смогла дать точного ответа, предположив, что её видения основаны на решениях людей, а младенцы, как известно, не принимают собственных решений. За них решают, когда есть, когда одеваться, когда спать и так далее. Такова была теория Элис, почему она не могла видеть будущее Грейс. Она также добавила, что видения могут начать приходить, когда Грейс немного подрастёт.

Но вернёмся в настоящее. На самом деле все собрались на улице из-за приезда новых гостей. Маркус и Феликс были простыми и неконфликтными вампирами, не из тех, кто начинает войну из-за неверно сказанного слова или занятого кресла. Это больше подходило Кайусу.

К дому подъехала чёрная машина, и из неё вышли два члена Вольтури в тёмных плащах.

— Кайус, Джейн, — Карлайл вежливо поприветствовал их. — Надеюсь, поездка была приятной?

— Да. Это лучше, чем бежать, — усмехнулся Кайус, сохраняя на лице неизменно хмурое выражение.

Джейн лишь скользнула взглядом по остальным членам клана, стоящим снаружи, кивнула Деметрию в знак приветствия и остановила взгляд на малышке. Грейс тоже заметила новых гостей и, заинтересовавшись, подбежала к ним и уставилась на Кайуса. Не дождавшись ответа, она перевела взгляд на Джейн, которая встретила её взгляд.

— Карлайл, убери эту помеху с дороги, — нахмурился Кайус.

Но прежде чем Карлайл успел что-либо предпринять, между ними пролетела снежинка. Грейс увидела её и попыталась поймать. На её головку упала ещё одна, а затем ещё и ещё. Начался снегопад.

Все завороженно смотрели, как Грейс танцует под снегом, ловя падающие снежинки. Если ей удавалось поймать одну, она отправляла её в рот, проверяя, одинаковы ли они на вкус. Это был её первый снег, и он ей безумно нравился. Даже Кайус и Джейн не могли отвести взгляд.

— Прости, Кайус, — с улыбкой сказал Карлайл. — Я немного занят, наблюдая, как моя дочь радуется первому снегу. Вы можете выбрать себе комнаты. Древние — в северном крыле, вторая дверь налево, стражники — в восточном крыле, вторая дверь налево. И советую сменить плащи на что-нибудь более удобное. У нас тут не похоронное бюро.

Древний был в ярости, а Джейн отправилась на поиски своей комнаты. Остальные члены семьи едва сдерживали смех, наблюдая, как Карлайл показывает, кто в доме хозяин. В конце концов, он был лидером этого клана.

Эсми гордо улыбнулась своему возлюбленному, когда он вернулся к ней на крыльцо.

— Ты меня сейчас так заводишь, ты в курсе?

— Я копил это более 300 лет. — Мужчина пожал плечами.

***

— Ну же, Джейн! — умолял Деметрий, преследуя её. — Пожалуйста, ради меня, твоего друга? Или, по крайней мере, я надеюсь, что мы друзья…

— Ты начинаешь меня раздражать, Деметрий! — Джейн зарычала и в досаде чуть не сломала дерево. — Сколько раз тебе повторять, что я не заинтересована в знакомстве с твоей певцей, с этим младенцем! — она резко развернулась и направилась в Лондон, уходя от назойливого следопыта.

Добравшись до города, они свернули в узкий переулок и затаились в тени, выжидая свою жертву. Мимо проходили люди, не обращая на них внимания — слишком занятые своими телефонами и разговорами. Вскоре внимание Деметрия привлекли три молодые девушки, лет двадцати пяти. Блондинка в обтягивающей юбке, брюнетка с глубоким декольте и рыжая в откровенном наряде. Все трое были привлекательны, по крайней мере, для мужчин, которые оглядывались им вслед. Однако Деметрию нужна была только их кровь. Джейн же заинтересовалась женщиной средних лет, в строгом деловом костюме и с портфелем в руках.

— Я оставлю тебя корчиться от боли неделю, если ты испортишь мне ужин разговорами об этом ребёнке! — пригрозила она, направляясь к своей жертве.

Деметрий вздохнул и с досадой ударил кулаком по стене. Грейс удалось покорить и Маркуса, и Феликса. Почему же с Джейн не получается так же? Почему она просто не может поздороваться с Грейс? Если бы Джейн привела домой кого-то особенного, он бы встретил его без колебаний, просто потому, что считал её своим другом. Пробормотав ещё одно проклятие, он нацепил на себя маску Казановы и включил всё своё обаяние, готовясь завлечь трёх девушек на верную смерть.

Их глаза загорелись, когда он приблизился, а в головах зародились игривые мысли. Брюнетка слегка опустила топ, обнажив ещё больше скрытых соблазнов.

— Добрый вечер, дамы, — промурлыкал он, криво усмехнувшись и нарочито небрежно засунув руки в карманы. — Чудесная ночь для прогулки, не правда ли?

— Да, пожалуй, — блондинка прикусила губу, словно пробуя слова на вкус. — Если вам по душе подобные развлечения. Я Рейчел, а это Тиана и Одри.

— Ксандер, — солгал он, когда его спросили имя, смакуя привкус лжи на языке. — Не возражаете, если я составлю вам компанию? Я знаю одно местечко, где подают лучшие коктейли в городе. Что скажете, дамы? Напитки за мой счёт.

Они захихикали, словно стайка взбалмошных птиц, и, конечно же, согласились. Деметрий повёл их прямиком в лабиринт узких переулков, в зловещую пасть ночи, откуда, как он планировал, им уже не выбраться. Но в тот момент, когда он уже готов был схватить одну из них, чтобы утолить голод, блондинка вдруг прижала его спиной к шершавой кирпичной стене и впилась в его губы жадным, неожиданным поцелуем. Не давая ему опомниться, она одним рывком разорвала на нём рубашку, словно тонкую бумагу, пуговицы с звоном разлетелись по мостовой, а её язык настойчиво проник в его рот. Деметрий мог бы даже насладиться этим внезапным проявлением страсти, если бы не горькое осознание: перед ним вовсе не Грейс. Вместо этого волной накатила тошнота, и он представил, что её губы отдают привкусом той отвратительной крови животных, которой Каллены называют ужином.

Это было чудовищно неправильно.

Аппетит пропал напрочь, но жгучая потребность в крови в горле напомнила ему, что бегство от природы невозможно. Тем временем Рейчел, сбросив с себя остатки рубашки, стояла полуобнажённой в темном переулке. Не в силах больше сдерживаться, Деметрий резким движением повернул её голову и безжалостно вонзил клыки в нежную шею. Её тихий стон тут же перешёл в леденящий душу вопль, когда из неё выпили до последней капли живительной влаги. Две другие, в ужасе забившись в угол, плакали и кричали, пытаясь убежать, но их попытки были тщетны. Деметрий играючи настиг их и быстро превратил в подобие пустых сосудов. Осушив до дна последнюю, он с презрением швырнул безжизненные тела в мутные воды ближайшей реки и отправился на поиски Джейн.

— Ты не торопился. — Она бросила на него колкий взгляд, когда он приблизился. — Решил немного развлечься?

— Слишком отчаянно на мой вкус, — отрезал он. — Но у меня есть для тебя интересное предложение.

— Если это хоть как-то связано с моей встречей с этим младенцем, то ответ — нет.

— Просто выслушай меня, — настаивал он. — Вот в чём суть. Если я смогу выдержать пять минут твоей боли, разумеется, на пределе твоих возможностей, то ты должна будешь встретиться с Грейс. Если я сдамся раньше, то перестану донимать тебя разговорами о ней и буду беспрекословно выполнять все задания Аро в течение десяти лет.

— Глупец. — Джейн презрительно усмехнулась. — Ни одно существо не способно выдержать мою боль на полной мощности. Ты сломаешься через тридцать секунд.

— В таком случае, не вижу причин отказываться от пари. — Деметрий оскалился в ответ.

— Две декады, — парировала она, — если ты останешься в живых, будешь выполнять мои поручения в течение двадцати лет. Тогда я согласна.

— Идёт. — Он пожал ей руку, скрепляя сделку.

***

— Это будет захватывающе, — предвкушающе протянул Эммет, когда все, затаив дыхание, собрались вокруг Деметрия и Джейн в лесной чаще, чтобы стать свидетелями этого необычного испытания. Присутствовали все, кроме Ренесми и Джейкоба, который остался присматривать за Грейс дома.

— Деметрий, это безумие, — Карлайл в который раз безуспешно пытался образумить его. — Если ты не пройдёшь испытание, что будет с Грейс? Она вырастет с зияющей дырой внутри. Она никогда не познает истинного счастья и не поймёт, почему. Пожалуйста, не делай этого.

— Я не отступлюсь, пока Джейн официально не познакомится с ней. — Следопыт отмахнулся от его слов. — Я знаю, она будет очарована, как Маркус и Феликс.

Карлайл хотел было продолжить свои увещевания, но Джейн уже приготовилась. Она встала напротив Деметрия, а Элис, с секундомером в руках, принялась отсчитывать время. Всего пять минут. Неужели это так много? Кажется, что это лишь краткое мгновение, пока не окажешься в ситуации, когда это единственное время, которое у тебя осталось, чтобы совершить последнее усилие, или, в его случае, чтобы остаться в живых.

— Готов… — пробормотала Элис, — начали!

— Боль. — Джейн прищурила глаза, и в её голосе послышалась неприкрытая угроза.

POV Деметрий

Ножи, копья, лезвия… они плясали по обнажённым нервам, проникая в плоть, словно я был соткан из нитей, которые безжалостно рвут на части. Казалось, каждый атом моего существа пронзали раскалённые иглы, а адское пламя пожирало остатки былого «я». Я знал, на что способна необузданная сила Джейн. Она могла поглотить тебя изнутри, медленно и мучительно, как яд, или обрушить на тебя всю свою мощь в одно мгновение.

Я чувствовал, как тьма проникает внутрь.

Боль разъедала меня, словно кислота, тело пылало, корчилось в агонии изнутри и снаружи. Это было похоже на обращение в вампира, только в десять тысяч раз хуже, невыносимее. Я поклялся себе не кричать, не молить о пощаде, но моё обещание рухнуло под натиском этой всепоглощающей пытки. Колени подогнулись, не выдержав тяжести страданий.

— Осталось четыре минуты, — голос Элис донёсся издалека, словно из другого мира. Я не мог понять, где она.

К этому времени на щеках, шее, ногах пролегла сеть трещин, словно я превращался в древнюю статую, готовую рассыпаться в прах. Я вцепился пальцами в холодную землю, пытаясь удержаться на ногах, забыть о невыносимой боли, об агонии, которая выжигала меня дотла. Моё тело горело, словно в адском пламени.

— Осталось три минуты.

Пальцы рук и ног скрючились в предсмертной судороге. Трещины с шеи переползли на грудь, торс, и я понял, что ещё мгновение — и меня разорвёт на куски. В подтверждение моей догадки я почувствовал, как осыпаются мои щёки, и услышал тихий вздох, вырвавшийся из моего обезображенного лица. Конец близок. Мой позвоночник предательски хрустнул, и я рухнул на землю в конвульсивной позе. Зрелище было отвратительным.

Огонь. Боль. Жжение. Раскол. Крик. И ещё больше боли.

— Осталось две минуты!

Огонь. Боль. Жжение. Раскол. Крик. И ещё больше боли. Я больше не мог выносить этого. Мне нужна Грейс.

Грейс.

Она вырастет с пустотой в душе. Она никогда не познает истинного счастья. Она будет одинока.

И вдруг, в этой бездне отчаяния, вспыхнула крошечная искра надежды, вызванная мыслью о ней. Её кристально-голубые глаза, когда она просыпается утром, её сонная улыбка, когда я обнимаю её, её заразительный смех, когда она запускает свои пальчики в мои волосы. Я сосредоточился на ней, только на ней. Она пахнет вишней и ванилью, её кожа нежная, как шёлк, она — само воплощение солнечного света.

Ты сможешь, Деметрий. Сделай это для Грейс.

— Осталась одна минута. Держись, Деметрий…

Грейс… Её кристально-голубые глаза.

Моя спина переломилась пополам.

Грейс… Её шёлковистая кожа.

Мой лоб разлетелся на осколки.

Грейс… Её волшебный смех.

Огонь. Боль. Жжение. Пытка. Раскол.

— Время! — кричала Элис куда-то в пустоту, но жжение и боль не отступали. — Джейн, остановись! ХВАТИТ!

Я не слышал, как Элис остановила часы, не видел, как Эммет и Джаспер повалили Джейн на землю, пытаясь остановить её безумие. Мои чувства отключились, зрение померкло, и я провалился в беспамятство, а в моих последних мыслях танцевала Грейс.