Главы 42-43

*42*

Из этого я мог сделать очень много предположений. Как я уже говорил, в тот день Хиираги вела себя совсем не так, как обычно.

Я думал об этом все время, пока следовал за ней. Она была одета в джинсовое пальто, короткую юбку и какую-то странную шляпу, которая ей совершенно не шла. Даже самую малость.

Но он щелкнул, когда я понял, что она носила его, чтобы сделать себя неузнаваемой. И действительно, ему удалось заставить вас думать, что это не Хиираги.

Я был с ней всю старшую школу, так что смог ее узнать. Но Токива, я сомневаюсь, что он сможет сказать это сразу.

Я не спрашивал себя, почему она преследует Токиву. Потому что разве это не очевидно?

Хиираги была преследователем Токивы. В отличие от меня, она была настоящим сталкером, который сделал это из-за своей привязанности к нему.

Немного странно говорить о том, что делает» настоящего » сталкера, а?..

Даже не планируя этого, я преуспел в двойном преследовании.

Я продолжал наблюдать еще десять или двадцать минут, чтобы убедиться, что Хиираги действительно преследует Токиву, а затем остановился.

Я пошел на стоянку у ближайшего торгового центра,сел на скамейку и закурил.

Теперь, когда я не шел, мне вдруг стало холодно, и рука, в которой я держал сигарету, задрожала.

Я сунул свободную руку в карман куртки и стал терпеть холод.

У людей, направлявшихся к своим машинам, на лицах было такое необузданное счастье, что я почувствовала себя ужасно не в своей тарелке.

Каждый раз, когда открывались автоматические двери, я слышал изнутри «сани едут». Как будто по ту сторону этой двери была земля чистого счастья.

Размышления о том, как Хиираги (которую я считал своим единственным союзником) была одержима Токивой (я полагаю, моим самым большим врагом), угнетали меня.

Потому что это означало, что Цугуми, к которой я стремился, а также мой союзник Хиираги, оба любили Токиву.

Да, в конце концов, даже (ну, может быть, и не «даже») такая девушка, как Хиираги, чье лицо застыло в выражении «я просто ненавижу людей в целом», была по уши влюблена в такого лихого молодого парня, как Токива, — и все потому, что он проявил к ней немного доброты.

Я бы поставил на это деньги. Потому что у меня самого была такая склонность в моей второй жизни.

Когда у вас есть такой огромный комплекс неполноценности, а кто-то выше вас добр, вы чувствуете: «О, каким замечательным должен быть этот человек, чтобы проявлять доброту к такому никчемному человеку, как я!- Это чистота, это наивность.

Хотя у нас были противоположные мотивы, тот факт, что мы с Хиираги преследовали одного и того же человека, был довольно интересным, с определенной точки зрения.

Целью Хиираги был Токива, моей целью-Цугуми. И Токива любил Цугуми, а Цугуми любила Токиву.

Если бы каждый мог довольствоваться меньшим, мир был бы таким мирным местом, подумала я.

Если бы я не отправился к недосягаемой Цугуми, а Хиираги не пыталась добраться до Токивы, когда они были в разных мирах, тогда мы могли бы решить эту проблему с гораздо меньшим горем.

Если я убью Токиву, то Хиираги будет очень грустно, подумал я.

Но я подумал, что вскоре после этого она может быть удивительно счастлива, что он умер.

Учитывая то, каким была Хиираги, это казалось вполне вероятным.