Глава 32

Горение.

Жон горел.

Жжение исходило отовсюду и обволакивало его тело, шипя и обжигая палящим жаром полуденного солнца, которое всё никак не исчезало. Слова Вайс пронеслись в его голове, но никакого решения не принесли. Да, теперь он понял, что речь идент о солнечном свете. Его тело горело, чешуя отслаивалась и отпадала, а внутренности варились, как омар, брошенный в кастрюлю с кипящей водой.

Из его огромного горла вырвался мучительный рёв, а рывок сорвался. Он вывернулся, пытаясь защитить себя, и рухнул с небес, гравитация потащила его тело вниз, к обещанной прохладе океанских глубин. Он хотел лишь одного — погрузиться в его глубины и никогда не возвращаться. Но вместо этого он врезался в барьер из отраженного света.

Его поймали, как рыбу.

Его собирались зажарить заживо.

Повелитель Небес пронёсся в воздухе над ним, двигаясь не за счет биения крыльев, а за счет собственной силы, извиваясь, как длинная змея, покрытая яркими перьями. От него не отбрасывалось ни тени, а палящее солнце в небе продолжало сжигать. В воздухе что-то зашипело и затрещало, и он почувствовал, как по лицу потекла кровавые слёзы.

Как можно было победить солнце? Ведь это… Это было бессмысленно. Не тогда, когда он покинул свою стихию, чтобы добиться этого, надеясь схватить его с неба и утащить в глубину. И вот теперь он оказался в обратной ситуации.

Иронично.

— Жон! — Крошечная фигурка промелькнула перед его лицом. Белые волосы и испуганные голубые глаза. — Вставай! Ты должен… ах! — Вайс бросилась прочь, когда Гримм метнулся к ней. Она пролетела совсем близко от его челюстей, и он отчаянно попытался дотянуться и схватить его, но поймал только перья. Те попали ему в рот, и он немного поперхнулся, но Гримм пролетел мимо, преследуя свою добычу.

— Ты можешь двигаться? — спросила Руби, опустившись рядом с ним. Её плащ висел над отражающим барьером, на котором он лежал.

— Не очень. — Он застонал. — Я могу трансформироваться…

— Не надо. В человеческом облике ты не сможешь здесь выжить. — Плащ Руби слегка развевался над ним, и её прикосновение было прохладным, но как только это проходило, жжение возвращалось. — Тебе нужно вернуться в воду, — сказала она. — Это неудачная битва. Нам нужно отступить и попробовать ещё раз с теми знаниями, которые у нас есть.

Спорить не приходилось. Он чувствовал себя умирающим. — Как…? Я не могу преодолеть барьер…

— Солнечный свет. Он существует только благодаря лучам света, искривленным его концентрацией. Оборви любую из этих вещей, и ты упадешь. Я постараюсь отвлечь его и сохранить жизнь Вайс. Если она умрёт, всё будет напрасно.

— Подожди. — Он скривился. — А ты не можешь его убить?

— Гриммы вечны. Моё прикосновение может уничтожить всё, кроме них. Я могу повредить его кожу, состарить его тело, причинить ему боль и страдания, но я не смогу убить его самостоятельно. Кроме того, Вайс должна быть той, кто нанесёт последний удар. — Руби подняла голову и издала шелестящий вздох. — Я должна уходить. Иначе она умрёт.

Руби взметнулась в воздух и исчезла в погоне за Гриммом, который кружил над ней. Вайс явно пыталась не выпускать их из поля зрения, понимая, что без них она беспомощна.

Нарушить его концентрацию или избавиться от солнечного света? Последнее, очевидно, означало тень, поскольку никто из них не мог уничтожить солнце. Затушить его и так было невозможно. Тем не менее он попытался дотянуться до своего океана внизу. К его удивлению, препятствий не было. Вода под ним бурлила и пузырилась, откликаясь на его зов.

Солнечный свет может взаимодействовать только с реальными вещами. Мой контроль над водой не подчиняется законам физики. Он концептуален. Так или иначе, барьер удерживал меня, но не мой «контроль над водой».

Он удерживал воду. Он попытался поднять её и обернуть вокруг себя, но волны плескались о дно барьера — менее чем в сантиметре от него, но казалось, что в нескольких километрах. Вода была достаточно близко, чтобы ощутить её запах и вкус, но он не мог до неё дотронуться.

Вокруг? Создавать барьер, покрывающий весь океан, было бы нелепо. Он начал управлять водой и раздвигать её вширь, ища край, который можно было бы обогнуть. Но их не было, и он в панике стал раздвигать воду всё дальше и дальше — на добрую сотню метров, потом на две, потом на три и четыре. Почти километр он исследовал водой, но она оставалась недосягаемой. Неужели он действительно создал зеркало во всем мире Гриммов?

Это… Это было просто смешно.

С кем они столкнулись?

Стиснув чудовищные зубы, Жон продолжил исследование.

/-/

Все её благородное воспитание, образование и личные тренеры привели её именно сюда. Вайс кружила в воздухе, теперь она была более уверена в своей акробатике, поскольку знала, что её сила исходит от света, а не от ветра. Это говорило о том, что ей не нужно подчиняться таким понятиям, как сопротивление ветра или трение. Она была частицей света, мчащейся то в одну, то в другую сторону. Неважно, что свет движется по прямым линиям или не обладает массой, как она. Может быть, дело опять-таки в зеркалах, а каждое изменение направления — это отскок. Трудно сказать.

В любом случае это ей не слишком помогало. Повелитель Солнечного Света неотступно преследовал её, и его зеркальные барьеры смыкались вокруг неё, сокращая пространство, по которому она могла свободно перемещаться. Далеко внизу серебристая форма Левиафана сверкала в лучах солнца, от его тела поднимались клубы пара, и он лежал в ловушке. Столько сил потрачено на то, чтобы помочь мне убить эту тварь. Он погубит всех нас.

Конечно, с этими двумя всё будет в порядке — они смогут вернуться в свои человеческие тела. Она же умрёт и будет поглощена, а затем заменена этим монстром в своём теле. По крайней мере, на те несколько минут, которые потребуются Озпину и остальным, чтобы схватить её и перерезать ей горло.

Какая бесславная смерть.

Гримм вдруг закричал в ярости. Оглянувшись, Вайс увидела, как призрачная фигура Руби движется по его боку, почти как кусок ткани, в который влетел Гримм. Там, где она касалась, Повелитель Солнечного Света становился потрёпанным и рваным, перья становились ломкими и отваливались, а кожа чернела, трескалась и сочилась кровью, приобретая гнусный оттенок красного, смешанного с чёрным.

Визжа, чудовище отвернулось от неё, на мгновение отступив вверх. Вместо того чтобы преследовать, Руби понеслась к ней, двигаясь на ветру так же легко, как и Вайс.

— Ты жива, — сказала она с тем слабым удивлением, с которым можно было бы воспринять изменение погоды.

— Да. Не благодаря плану. Что будем делать?

— Пока отступаем, — сказала Руби. — Наша информация была неверной. — Хотя, возможно, она и не имела в виду ничего такого, Вайс вздрогнула.

— Я сказала вам всё, что знала!

— Мы должны были выяснить больше. Нужно было подождать, чтобы удостовериться. — Плащ печально колыхнулся. — Я проявила нетерпение. Ты можешь умереть из-за этого.

Вайс ждала ответа «прости», но его не последовало. Зарычав, она подняла глаза на Повелителя Солнечного Света. — У этой твари должно быть какое-то слабое место.

— В общем, тут я согласна. Это должно быть очевидно — ночь.

— Насколько я могу судить, здесь никогда не бывает ночи. В этом мире вообще есть цикл день-ночь?

— Есть. — Руби отреагировала мгновенно. — Но это его владения. Здесь он контролирует ситуацию. Естественный порядок ночи и дня сохраняется и в других местах, как и в моем владении, но здесь он не нужен, если он ему не позволит.

— И как, мы заманим его в другое владение?

— Он никогда не пойдёт за нами. Это его дом; он будет держать нас здесь и не покинет его из страха оказаться в чужом владении, где его могут убить.

Вайс нахмурилась. Тогда они ничего не могли поделать. Её душа была заперта здесь, и монстр не собирался отпускать её в ближайшее время. Более того, оно возвращалось, надвигаясь на них с широко раскрытой пастью. Вайс уклонилась влево, а Руби — вправо: плащ зацепил одно из украшавших его крыльев, отчего оно обмякло и умерло. В ответ она вильнула в сторону и высунула оба крыла, подняв их вверх. Перья взметнулись вверх и зашуршали в солнечном свете, став более яркими и красочными.

Может быть, под солнечными лучами происходит заживление? Что-то вроде фотосинтеза? Преобразует солнечный свет в солнечную энергию, чтобы придать себе безграничную выносливость? Она не любила ругаться, но этот случай заслуживал, ведь сейчас был абсолютный пиздец.

И вот я здесь, не имея ни единой силы и не имея возможности сопротивляться. Полёт мне не помогает, если нет препятствий, в которые он мог бы влететь. Даже если бы я могла управлять солнечным светом, это только сделало бы его ещё сильнее.

Может ли она заставить день превратиться в ночь? Вайс подняла голову и сосредоточилась, желая, чтобы солнце сдвинулось с места.

Ничего не было.

Ну, в реальной жизни солнце тоже не двигалось, но кто мог сказать, что мир Гриммов — вращающаяся планета или нет, или что у него нет солнца на орбите? Логика — по крайней мере, их логика — применялась только тогда, когда это было необходимо. Или же она действовала по другим правилам.

— Заходи! — прошипела она, глядя на солнце. — Заходи. Пусть наступит ночь.

Визг был единственным предупреждением о готовящемся нападении. Вайс бросилась вниз и увернулась, но получила удар пером в грудь и была отброшена назад. Они были гораздо прочнее, чем казалось, и тварь могла их удлинять. К счастью, она либо не могла их выпустить, либо не хотела. Или не посчитала нужным.