Часть 40

Это было что-то новенькое. Клаус целовал Кэролайн тысячу раз, может быть, миллионы, но не так, как сейчас. Когда она поцеловала Клауса-человека, он был нерешительным, неуверенным, словно боялся, что девушка возьмет и убежит. Но стоило ей ответить на поцелуй, как он спокойно отдался процессу. В 2000-х Клаус поцеловал ее примерно так же, как в первый в прошлом. Он, вероятно, ожидал, что Кэролайн влепит ему пощечину, но, не дождавшись реакции, Клаус поцеловал ее так, что у нее подкосились ноги. Сейчас же все было по-другому.

Поцелуй был отчаянным, грубым, подобного Кэролайн еще не испытывала. Клаус целовал ее с бурной и даже отчаянной страстью, словно доказывая себе, что может что-то чувствовать. Сердце Кэролайн взывало к нему. Возможно, им не следовало танцевать. С ними всегда что-то случалось, когда они танцевали. Что-то интенсивное. Возможно, все дело в ощутимой близости и том факте, что они смотрели друг другу в глаза. А в его голубых глазах читалась напряженность, серьезность и печаль. Кэролайн почти забыла, что Клаус когда-то был заложником этих эмоций. Всю боль и обиду он хранил внутри, маскируя ее за жесткой и устрашающей внешностью. Поэтому Кэролайн поцеловала его в ответ.

Клаус прижал ее к стене, и она уже хотела обхватить ногами его талию, когда он внезапно отстранился.

Кэролайн чуть не упала на пол, но сумела удержаться на ногах. Он резко ушел, оставив ее стоять в холодном коридоре, прижав пальцы к губам.

— Мама? — позвал Генри, и Кэролайн поспешно поднялась и поправила платье.

— Я здесь, — крикнула она.

— Где ты была? — спросил Генри. — Почему ты так тяжело дышишь? И вся красная? Папа причинил тебе боль? — Генри сжал кулаки.

— Нет, он не причинил мне вреда, — заверила Кэролайн. И вот Генри заметил ее опухшие губы.

— Тогда почему… о… фу… мерзко, — сказал Генри, и его лицо исказилось от отвращения. — Ты хочешь травмировать меня на всю жизнь и в этом столетии?

— Давай вернемся в зал, — сказала Кэролайн.

— Подожди, значит ли это, что ты изменила папе? Технически ты целовала его… но на самом деле это не он… это считается изменой? Папа может разозлиться, потому что ты поцеловала его… хотя это он…

***

— А ты как думаешь, Ребекка? — услышала обрывок фразы Катерины Кэролайн. — Ребекка?

— О, да, — сказала Кэролайн, на мгновение забыв о своей роли, — мне не нравится.

— Правда? — Катерина посмотрела на красивый отрез ткани в руках.

— Да, — коротко ответила Кэролайн. Она же не будет поощрять Катерину красиво одеваться, чтобы она ненароком не понравилась Клаусу. — Этот вариант лучше, — она показала на уродливую зеленую ткань.

— Думаешь? — удивленно спросила Катерина.

— О да, мой брат любит зеленый цвет, — солгала Кэролайн. Клаус ненавидел зеленый цвет. Ему нравился синий и красный.

— Хорошо, — согласилась Катерина, — ты же очень хорошо его знаешь.

Катерина повернулась к торговцу.

— Я возьму зеленую.

Кэролайн пришлось скрыть ухмылку.

***

— Послезавтра они поедут на охоту, — сказала Кэролайн Генри. — Тебе нужно отвлечь всех и держать подальше от замка, чтобы я успела взять кровь, а потом мы уйдем.

— Кажется, все складно, — сказал Генри. — Не могу дождаться, когда вернемся домой. Я очень хочу в душ.

— Я тоже, когда мы вернемся домой, мы втроем поедем куда-нибудь отдохнуть, — пообещала Кэролайн. — Я думаю о Тоскане.

— Звучит заманчиво, — сказал Генри. — А еще будет здорово вернуть себе мое лицо. Я ненавижу повторять заклинание каждый день.

— Это все сильные гены Майклсон, — сказала Кэролайн, пожав плечами. — Все равно удивительно, насколько ты на него похож, — Кэролайн не удержалась и ущипнула сына за щеку. Было странно видеть его без фирменных ямочек. Генри скривился и отмахнулся от нее.

Настоящее время

— Думаешь, у них получилось? — спросил Кол Клауса. Они вдвоем сидели в баре. — Как ты думаешь, они получили кровь?

— Да, — уверенно сказал Клаус, — Кэролайн очень целеустремленная. Не сдается, пока не добьется своего.

— Кое-кого напоминает, — сказал Кол, и Клаус бросил на него злобный взгляд. — Ты уверен, что не хочешь остаться со мной и Бонни? Это лучше, чем возвращаться в большой пустой дом.

— Со мной все будет в порядке, я много лет был сам по себе, помнишь? — сказал Клаус, делая глоток.