49. Жертва

Северус был доволен её прогрессом.

Он не назвал ей основную причину, по которой той ночью решил обучить её окклюменции.

Не то чтобы ему не хотелось, чтобы Гермиона знала правду. Просто дело было в том, что, узнай она истинные мотивы, стала бы слишком усердно работать над новым умением и, возможно, спровоцировала бы неудачу.

Окклюменция была одной из немногих вещей, которые могли защитить ведьму или волшебника от вампирского принуждения.

Природные способности Грейнджер ко всему волшебному работали в её пользу, но всё-таки это был навык, которым немногие могли овладеть.

Снейп подозревал, что, если бы он решился научить её этому до того, как в её жизни произошла травма с бывшим мужем, у неё вряд ли бы всё получилось.

Окклюменция требовала определённых мыслей.

Она требовала умения отделять и отделяться от себя.

Северус видел, как Гермиона делала это раньше: когда у неё случались приступы паники.

Её тело и разум делились надвое.

И если бы он успел об этом прочитать, то нашёл бы подходящее слово.

Магглы называли этот процесс «диссоциацией».

В волшебном мире ты либо склонен к этому умению, либо нет, — и никак иначе.

И пусть сам Снейп смог бы выдержать большинство игр разума от рук вампира, кошмары Грейнджер показали ему, что она против этого была бы не более чем маленьким мяукающим котёнком.

Он не мог защитить её от этого. Любое заклинание займёт слишком много времени, и потонут тогда оба.

И стоя тогда, в ванной, Снейп пытался понять, что делать. А потом осознал, что у неё есть нужный потенциал.

Ему потребовалось больше недели постоянных тренировок, прежде чем он смог замкнуться в себе и подняться над шумом своего разума.

А Гермиона сделала это с первой попытки.

Его ли эта заслуга, как преподавателя, или же её мастерство — непонятно. Но это было весьма впечатляюще.

В дополнение ко всему ей удалось создать над своими мыслями небольшой щит.

Да, он мог сломать его без особых усилий, но само понимание, что у Гермионы получилось, говорило о том, что Снейп сделал правильный выбор.

Теперь она могла оказать гораздо большее сопротивление.

Лёд уже превращался в толстый слой, и разглядеть что-то сквозь него становилось всё труднее.

Северус видел, как подо льдом её мысли мерцают и перемещаются, но теперь ему требовалось значительно больше усилий, чтобы проникнуть в воды её разума.

Когда придёт время, у неё в арсенале будет неплохое оружие.

Всё своё бодрствование Снейп готовился к неизбежному.

Он покопался в истории Эджкомбов и узнал, что мать с дочерью покинули страну и, не сказав ни слова, уехали в Америку.

И ничего больше.

Никаких связей с вампирами.

Однако Северус успел хорошо ознакомиться с этим миром, поскольку заручился помощью того, кто не имел ничего с Советом девяти.

В Сангвини всегда было больше человеческого, чем вампирского, поэтому ему так нравилось общество Слизнорта.

Снейпу же он никогда не нравился, но пришлось переступить через себя. Дело того требовало.

Для Сангвини это стало честью — оказать помощь великому Северусу Снейпу.

Удостоверяясь, что Гермиона крепко спит, он удалялся в личную лабораторию или заброшенный класс Маггловедения — в зависимости от рассматриваемого вопроса.

Северус узнал, что подозрения относительно одного из его творений оказались верны.

Создавая что-то, что предотвращало панику и ослабляло атаки, он создал то, благодаря чему можно было избежать эмоционального истощения от присутствия вампира.

У Сангвини не было такой силы, как у Дарси Харкнесса, но этого оказалось достаточно, чтобы проверить свою теорию.

И когда они встречались в пустых классах Хогвартса, Снейп вспоминал те сладкие года, когда ему не приходилось бороться за свою жизнь и постоянно ощущать в теле нестерпимую боль.

Самой выигрышной силой у Сангвини была скорость, а Северус, привыкший к относительно спокойной жизни за последние шесть лет, такой роскошью не обладал.

Он мог делать что-то очень быстро, но хватало его на короткий промежуток времени.

Тело снова изнывало от тяжести и боли, нервы стреляли словно разряд тока.

Но приходилось терпеть ради того, чтобы справиться со всеми напастями.

По ночам Северус спал только по три-четыре часа, уже буквально перед наступлением рассвета забираясь к Гермионе в кровать.

Она — такая сонная и невинная — становилась для него мотивацией номер один, и потому Снейп не сдавался.

Он собирался её защитить, чего бы это ему ни стоило.

Также Сангвини рассказал ему немного об обращении.

Вообще, правилами было запрещено обращать молодых людей.

Юные умы сходили с ума и превращались в сумасшедших, практически неконтролируемых вампиров.

Услышав от Северуса про супругу Харкнесса, своим внешним видом до сих пор напоминавшую школьницу, которой впору украшать залы Хогвартса, он пояснил ему о нескольких исключениях.

Если человек, который хочет обратиться, чем-то ценен, имеет большие перспективы, то обращение возможно, и вампир, который взял на себя такое решение, несёт за новорождённого ответственность — за его действия.

Также, обращение было возможно и в том случае, когда человеку грозила смертельная опасность и не было никаких шансов на выздоровление.

Его работа в паре с Сангвини имела свою цену.

И Снейп заплатил за это своими знаниями в области тёмных искусств.

Сангвини дал ему Непреложный обет, который, к счастью, мог проводиться между волшебником и вампиром с магической кровью, что никогда не воспользуется этими знаниями в тёмных целях.

Что его знания никогда не будут использованы для того, чтобы подчинить себе мир, как это однажды сделал Тёмный Лорд.

Днём Снейп преподавал, общался с коллегами и пытался наверстать упущенное в работе с Минервой, а по ночам варил зелья, экспериментировал и встречался с Сангвини.

Единственные моменты покоя он ловил только в компании Гермионы.

Но даже тогда в нём просыпался дикий страх, что что-то пойдёт не так и он не сможет уберечь её от надвигающейся беды.

А ещё Грейнджер постоянно на него давила: просила больше отдыхать, спать не по паре часов в день, даже не понимая всю глупость своих утверждений.