99. Предложение

Северус бесшумно закрыл за собой дверь и медленно спустился на первый этаж. Встреча с Филчем была лишь формальным предлогом — скорее всего, Минерва уже вернулась в замок и могла сама разобраться с текущими делами. Но Северусу требовалось пространство, чтобы в одиночестве обдумать события прошедшего вечера. Он ожидал вопросов, но не публичного допроса перед всеми гостями.

Он не был готов к тому, как мгновенно испарятся все продуманные ответы, когда Виктор Крам начал настаивать, что их ребёнок не должен родиться вне брака. Северуса тревожила та ярость, с которой будущий крёстный отстаивал свою позицию. А когда Поттер предположил, что мог бы стать крёстным, Северуса охватил настоящий ужас — он мысленно составил длинный список причин, почему это была ужасная идея. Одно лишь представление, что Поттер может стать крёстным, вызывало в памяти образы вопиющих нарушений правил, полного пренебрежения безопасностью и неизменного высокомерия. С каким облегчением Северус услышал, что Гермиона выбрала именно Крама. Будь на его месте Поттер, это было бы равноценно возвращению Блэка в его жизнь — чего Северус точно не пережил бы.

Сама мысль, что Поттер мог бы заботиться об их ребёнке в случае чего, вызвала у Северуса такую резкую реакцию, что ему пришлось буквально закрыть свой разум, чтобы защититься от настойчивости Крама. А непреклонность Люциуса, требовавшего жениться на Гермионе до рождения ребёнка, лишь усилила тревогу. Он действительно хотел этого брака, но боялся отказа. Боялся, что она никогда не будет готова связать с ним жизнь после всего, что пережила в прошлом.

Северус покачал головой, поднимаясь по последним ступеням и пропуская группу слизеринцев-четверокурсников. Студенты вели себя спокойно, и он, не говоря им ни слова, направился в зал трофеев, где чувствовалось присутствие завхоза.

Аргус Филч стоял с тряпкой в руке, начищая основание статуи. В воздухе витал запах полировки и средства от ржавчины. Северус кашлянул.

— Надеюсь, в наше отсутствие всё было спокойно, мистер Филч?

— Парочку студентов видели возле оранжереи, — ответил Филч, выпрямляясь. У его ног раздалось тихое мурлыкание — верная спутница напомнила о себе. Смотритель поднял рыжую кошку, почесав ей за ухом. — Да, ты их нашла, дорогая. Мы с миссис Норрис вернули их на место. Больше никаких происшествий.

Хогвартс всё ещё хранил множество загадок для Северуса, но отношения Филча с его кошкой оставались одной из самых странных. Когда-то ходили слухи, что она — анимаг, но Минерва категорически это опровергла: анимаг не может оставаться в животной форме так долго. Кем бы ни была миссис Норрис, она была безраздельно предана хозяину, а он — ей.

Северус кивнул.

— Отлично.

— Как прошёл праздник, профессор? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Аргус.

— Сносно, — сдержанно ответил Северус, всё ещё погружённый в свои мысли.

Филч криво усмехнулся.

— Эта девица Грейнджер вас вокруг пальца обвела, да? Ни за что бы не пошли на вечеринку, не будь её это желание?

— Она мне дорога, Аргус, — резко парировал Северус, давая понять, что не потерпит намёков на манипуляции. — И это достаточная причина, чтобы присутствовать на мероприятиях с её друзьями.

— Будь у меня молодая ведьма, жаждущая моего внимания, я бы тоже сходил на вечеринку, — пожал плечами Филч, опуская кошку на пол. — Хотя со мной такого не случится. Миссис Норрис ужасно ревнует, если кто-то посягает на то, что она считает своим.

Кошка, словно в подтверждение, потёрлась о ноги смотрителя и громко замурлыкала.

Северус тяжело вздохнул.

— Как бы ни был поучителен этот разговор, мистер Филч, мне нужно заняться делами.

— Конечно, профессор.

Филч вернулся к уборке, а Северус вышел из зала трофеев и направился в подземелья. Он остановился у входа в свои покои.

Северус чувствовал себя в тупике. Одна часть его жаждала войти и услышать, что хочет сказать Гермиона. Другая — оттянуть этот разговор. Он понимал: она наверняка хочет обсудить события вечера, и этот разговор может быть неприятным. Хотя на празднике Гермиона не подавала вида, он предполагал, что она смущена тем, как всё произошло на глазах у всех.

А Северус знал: расстраивать её в таком положении было бы вредно и для неё самой, и для ребёнка.

Если бы Северус вошёл сейчас и у них произошла ссора, у Гермионы могло подняться давление — именно этого он стремился избежать любой ценой. В его покоях она находилась в безопасности: по крайней мере, один домашний эльф присматривал за ней. Медуза чувствовала себя как дома на картине над камином, а в её собственных комнатах они бывали редко.

Глубоко вздохнув, Северус решил дать Гермионе побыть одной и медленно отвернулся от двери. Он направился по подземным коридорам к своей личной лаборатории.

Когда через час он вернулся в покои, камин уже остыл, а Гермионы нигде не было видно. Сердце сжалось от тревоги: возможно, она ушла, не дождавшись его. Но страх рассеялся, когда до него донеслось тихое сопение из приоткрытой спальни. Сняв мантию и повесив её на крючок, Северус осторожно вошёл в полутёмную комнату.

Гермиона спала на спине, подложив под голову подушки и ещё даже не переодевшись. Вместо того чтобы уйти из-за долгого ожидания, она просто заснула. Инстинктивно Северус не хотел её будить — беременность и заботы явно истощили её силы. Волосы были растрёпаны, одна рука закинута за голову, другая лежала на животе. Северус замер, любуясь ею, и почувствовал, как грудь согревает волна нежности.

Он понимал: если разбудит её сейчас, она расстроится, а лишние переживания были ни к чему. Северус сел на край кровати, убрал прядь волос с её лица и провёл пальцем по щеке.

— Северус? — удивлённо прошептала она, поворачиваясь на бок. Голос был хриплым ото сна, глаза широко раскрыты. — О, я не хотела… Как долго я спала?

— Час, — ответил Северус, прикидывая, сколько времени провёл в лаборатории за бессмысленной работой.

Гермиона нахмурилась.

— Не переживай, — сказал он, делая глубокий вдох. Отсроченный разговор всё равно придётся провести. — Ты хотела о чём-то поговорить?

— Да, но сначала сними обувь и приляг рядом, — мягко попросила Гермиона, двигаясь в сторону и освобождая ему место.

— Ты не сердишься на меня? — осторожно переспросил Северус. Она уже уверяла его, что нет, но старые сомнения легко возвращались.

Гермиона покачала головой, устраиваясь поудобнее.

— Нет, с чего бы?

Он отвёл взгляд.

— Из-за моего разговора с Виктором праздник прервался, — заметил он.

— Как раз об этом я и хотела поговорить, — улыбнулась Гермиона, поправляя подушки.

— Хорошо, — согласился Северус, снимая второй ботинок. Лёжа лицом к ней, он наблюдал за её улыбкой. Гермиона прижалась щекой к его шее, обвила рукой его талию и перекинула ногу через его. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Удобно? — спросил он, положив руку ей на спину.

— Очень, а тебе? — ответила Гермиона, глядя на него снизу вверх.

Её нежное прикосновение развеяло его опасения — вряд ли она могла сердиться, если так стремилась быть ближе. Северус наклонился и коснулся губами её лба в лёгком поцелуе.

— Вполне. Так что ты хотела сказать, Гермиона?

— Так много всего, Северус… — её лоб упёрся в его подбородок, словно она искала опору. — В первую очередь, я беспокоюсь, что ты решил, будто я расстроена из-за слов Виктора.

Северус действительно ожидал, что она расстроится. Один из её ближайших друзей открыто заявил, что им следует пожениться, а она сохраняла спокойствие. Он не хотел давить на неё, несмотря на настойчивость окружающих. У Гермионы были все основания злиться и на Виктора, и на него.

— А ты?.. — спросил он, стараясь скрыть напряжение в голосе.

— Нет, нисколько, — покачала головой Гермиона с мягкой улыбкой. — Я понимаю, что происходит. Почему ты был так рассеян.

Рассеян?

Северус не думал, что это было заметно со стороны, но у него действительно было много забот: беременность Гермионы, настойчивость Люциуса насчёт свадьбы, его собственные страхи и сомнения. Всё оказалось сложнее, чем он ожидал, и с началом семестра стало похоже на хождение по лезвию.

— Правда? — приподнял бровь Северус, изучая её выражение.

— Сегодня я получила письмо от Нарциссы, — улыбнулась Гермиона, слегка смущаясь.

— Я знаю, я передал его… — начал было Северус, но тут до него дошло, что письмо вряд ли было таким уж безобидным. Малфои, похоже, атаковали с двух фронтов. — Оно не о свадьбе, верно?