chapter 15
Глава 15
«Сто тридцать мужчин и женщин,» — сказал Брэкуотер, и его голос стал звучать громче и интенсивнее. «Сто тридцать!»
Уинтерфолл поморщился. Канцлер был склонен к драматизму, и сегодня он, безусловно, убрал все заслонки.
К сожалению, громкость, подходящая для зала заседаний Палаты Лордов, была поразительно неуместной здесь, в гораздо меньшем зале заседаний кабинета. Даже в дальнем конце богато украшенного стола, сидя в том, что Брэкуотер описал как кресло подсудимых, Уинтерфолл находил грохочущий рев канцлера почти болезненным.
Видимо, он был не единственным. «Пожалуйста, милорд,» — сказал премьер-министр Дэвис Харпер, герцог Бургундия. Его лицо было искажено болью, что неудивительно, учитывая, насколько он был ближе к звуковому извержению Брэкуотера.
Но даже при этом в его голосе не было намека на гнев или даже конфронтацию. Бургундия, вечный примиритель, был так же хорош в своей обычной игре, как и Брэкуотер в своей. «Пожалейте мои старые уши.»
«Простите меня, ваша светлость,» — сказал Брэкуотер, снизив громкость и поклонившись премьер-министру. Он изложил свою точку зрения и был готов теперь сократить представление. «Но я не извиняюсь за свою страсть. Сто тридцать хороших офицеров МПСС и рядовых погибли. Я, например, хочу узнать, что случилось.»
«А я, например, был бы признателен, если бы канцлер избавил нас от своих крокодиловых слез,» — сухо сказал министр обороны Дапллэйк. «Если он помнит, с самого начала его нелепого предложения насчет Марса мы с Первым лордом Казенестро сказали его так называемому Комитету Здравомыслия…» — он мельком взглянул в конец стола на Уинтерфолла, «…что план был безумным. Что же, так и было, и вот результат.»
«Вы и Адмиралтейство подписали сертификат Ашкенази о том, что Фобос готов к службе,» — возразил Брэкуотер.
«Вы едва дали нам достаточно времени, чтобы проверить результаты его испытаний, прежде чем настояли, чтобы мы это сделали,» — ответил Дапллэйк.
«Если вы не кончили ваши анализы, почему вы выпустили корабль?»
«Потому что вы изводили нас несколько недель, чтобы сделать это.»
«То есть вы говорите, что вам достаточно небольшого политического давления, чтобы игнорировать свою работу и подвергать опасности жизни более ста мужчин и женщин?»
«Это ложь!» — прорычал Дапллэйк, вскочив на ноги. «Министерство обороны не склоняется под давлением. Мы бы никогда не подтвердили сертификацию, если бы у нас были какие-либо признаки того, что была проблема.»
«Пожалуйста, милорды, пожалуйста,» — сказал Бургундия, протягивая примирительно руки к обоим мужчинам, его голос и выражение лица были болезненными. «Мужчины и женщины погибли. Разве вы не можете отложить в сторону свои политические разногласия хотя бы из уважения?»
«Прошу прощения за мой тон, Ваша Светлость.» Дапллэйк сел, все еще не сводя глаз с Брэкуотера. «Но я не буду сидеть спокойно, когда подвергается сомнению честность моих людей. Из всего, что нам дали, Фобос был полностью готов к службе.»
«Пожалуйста, милорд,» — повторил Бургундия, взмахнув рукой, все еще протянутой к Дапллэйку. «Давайте будем цивилизованными.»
Медленно Дапллэйк снова занял свое место. «В том-то и дело, Ваша Светлость, что в течение последних двух недель мои люди были лишены доступа к определенным участкам корабля и к некоторым тестовым документам. Если кто-то знал, что есть проблема, это были Ашкенази и его люди.» Он посмотрел на Брэкуотера. «А также канцлер, и его люди.»
«Это серьезное обвинение, милорд,» — заявила первый лорд правосудия Дебора Сканнабеччи, герцогиня Новый Берн. Это было первое слово, которое произнесли все другие министры кабинета с начала дебатов о Фобосе. Очевидно, они привыкли держаться подальше от перестрелки Брэкуотера и Дапллэйка. «Есть ли у вас доказательства этого обвинения?»
«Я полагаю, что да, Ваша Светлость,» — сказал Дапллэйк. «Вот почему я попросил барона Уинтерфолла присутствовать, чтобы ответить на некоторые вопросы. С разрешения премьер-министра.»
«Да, конечно,» — сказал Бургундия, с тревогой глядя на Уинтерфолла. «Барон Уинтерфолл, если вы хотите пролить свет на это дело, пожалуйста, сделайте это.»
«Да, давайте посмотрим, что он скажет,» — поддержал Дапллэйк, его голос был мрачным от предвкушения. «И когда его доклад будет закончен, я хотел бы задать несколько вопросов.»
Уинтерфолл приготовился. Он не знал в точности, о чем планировал спрашивать Дапллэйк, но у него было мало сомнений относительно природы вопросов. Казалось, что бесконечная игра в политические шахматы между канцлером и министром обороны накаляется, и Дапллэйк решил, что пришло время убрать некоторые пешки с доски.
И первой из этих пешек был Уинтерфолл.
Он подозревал, что нечто подобное появилось на горизонте несколько недель назад, когда Дапллэйк специально пригласил его присутствовать на церемонии принятия Фобоса. Он с уверенностью узнал об этом в последний месяц, когда начал слышать разговоры других лордов, что министр обороны все чаще упоминает имя Уинтерфолла в связи с погибшим кораблем. Если бы он смог сделать Уинтерфолла лицом катастрофы, это разрушило бы любое влияние или авторитет, которые молодой барон мог бы по-прежнему иметь, одновременно предупредив Шиллона и других лордов, которые объединились с Брэкуотером в его стремлении сократить военную долю бюджета Звездного Королевства и перевести эти ресурсы в его собственную МПСС.
Но было кое-что, о чем не знал Дапллэйк. Или точнее кое-что, о чем Дапллэйк не знал, что об этом знает Брэкуотер. Канцлер тщательно расставил все фигуры на своей стороне доски, включая подвешенного Уинтерфолла и слуха о скрытых документах, перед своим оппонентом, и Дапллэйк заглотил наживку.
Конечно, Брэкуотер был бы лучшей целью. Но Дапллэйк, вероятно, вместо этого выбрал Уинтерфолла, решив, что инцидент с Фобосом недостаточно велик, чтобы уничтожить самого канцлера.
В этом он, вероятно, был прав. Но он не знал, что обратное не было правильным.
«Конечно, милорд,» — сказал Уинтерфолл. «Однако, если можно, сначала вопрос?»
Бургундия махнул рукой. «Давайте.»
«Спасибо.» Уинтерфолл посмотрел на Дапллэйка. «Для уточнения, милорд: вы не знали, что с Фобосом что-то не так?»
«Абсолютно,» — твердо сказал Дапллэйк. «Как я уже сказал, и как вы собираетесь подтвердить, флот и министерство были отрезаны от нескольких важнейших тестовых областей.»
«Да, милорд,» — сказал Уинтерфолл, внезапная неопределенность просочилась в его ожидания. Его вопрос должен был быть тонким предупреждением Дапллэйку о том, что Уинтерфолл не собирается просто штамповать его обвинения.
Только Дапллэйк не показывал понимание этого. На самом деле, насколько Уинтерфолл мог судить по выражению его лица и языку тела, он совершенно не замечал того, что попал в ловушку. Неужели он вдруг потерял свои политические навыки?
Или он на самом деле не знал правды?