Глава 25

Палата лордов, как и любой другой живой, дышащий организм, имел свое настроение.

Иногда он был сердит. Иногда самодоволен. Иногда, как когда он беспомощно сидел в стороне во время битвы за Мантикору, он был напуган.

Сегодня, насколько мог судить об этом Уинтерфолл, настроение было ожидающим.

Проблема была в том, что он не мог видеть ничего, что вызвало это.

В повестке дня не было крупных голосований. Никто не объявлял о предстоящем законопроекте. Ни один из обычных поджигателей не назначал обращения к собранию, включая Брэкуотера.

Так чего они все ожидали?

Он занимался этим большую часть утра, проверяя новостные ленты и обзванивая союзников, которые тоже внимательно прислушивались к атмосфере. Никто из них не имел ни малейшего понятия. Большинство из них даже не заметили ощущения спокойствия перед бурей.

Только после обеда он наконец понял, что то, что по его мнению, было общим настроением, было действительно только настроением Брэкуотера и настроением его внутреннего круга.

Круга, который, по крайней мере в данный момент, явно не включал Уинтерфолла.

Это было ново. И это беспокоило его больше, чем он хотел признать. В течение многих лет он был главным доверенным лицом, союзником и порученцем. Или, по крайней мере, так он думал.

Может быть, все это было ложью. Возможно, Брэкуотер играл в ту же игру со всеми остальными, создавая у каждого впечатление, что он или она был самым важным человеком в его кругу.

За прошедшие годы, подумал Уинтерфолл, он мог провести остаток дня, размышляя об этом. Но не сейчас. Брэкуотер был мастером смены направления; и если исключение Уинтерфолла, как объекта шуток было значительным, то более важный вопрос заключался в том, чего в первую очередь ожидал канцлер.

И вот он продолжил копать… и, наконец, наконец-то нашел по крайней мере возможность.

В ближайший час в расписании было обращение Джошуа Миллера, депутата от долины Фридмана, к Палате Общин.

Одно это, вероятно, не привлекло бы внимание Уинтерфолла, если бы он не вспомнил последнюю речь Миллера. Это была детальное, жесткое и, в основном, точное порицание лордов за некоторые из их голосований по флоту, МПСС и защите Звездного Королевства в целом.

Уинтефолл провел некоторое время, просматривая записи речей Миллера. То, что он обнаружил, было медленно, но неуклонно усиливающейся силой риторики и поддержкой в течение шести Т-лет членства человека в палате общин. Он был объединяющим фактором для тех, кто чувствовал, что лорды перехватили слишком большую силу, которой когда-то обладала Палата Общин, в отличие от тех членов, которые просто наслаждались статусом, придаваемым словом депутат, прикрепленным к их именам. Эта группа, как правило, довольствовалась тем, что получала плату, не принимая на себя никакой серьезной ответственности за что-либо.

Затем, немного менее трех месяцев назад, Миллер замолчал.

В то время, по большей части в палате общин, ходили тихие предположения о том, что произошло. Некоторые думали, что он был куплен, другие — что он признал бесполезность протестов против господства лордов и сдался, третьи считали, что у него возникли проблемы со здоровьем. Но теории все испарились, и в конце концов шепот был похоронен под новыми и более интересными сплетнями и забыт.

Только сейчас Миллер возвращался на подиум. Собирался ли он сказать что-то серьезно потрясающее? И если так, что в этой речи привлекло внимание Брэкуотера?

Уинтерфолл переключил свой поиск на старые файлы Брэкуотера, когда заметил что-то странное. Мало того, что Брэкуотер внимательно следил за публичными приходами и уходами Миллера, он так же виртуально следил за шестью другими мужчинами. Один был другим депутатом, но остальные пять были частными лицами. Достаточно выдающиеся люди, но тем не менее частные лица. Еще десять минут поиска не смогли найти какой-либо очевидной связи между ними.

Так чем интересовался Брэкуотер?

Один урок, который Брэкуотер вбил в него за эти годы, заключался в том, что было время для хитрости и время для прямоты. С речью Миллера менее чем за десять минут настало время для последней.

Если Уинтерфолл и был исключен из списка ближайших союзников Брэкуотера, это не дошло до его секретаря. Анжела просто кивнула в молчаливом приветствии, когда Уинтерфолл прошел через внешний офис и толкнул дверь.

Вся группа была там: Брэкуотер; Росс Макинрой, граф Шильон; Мария Штальберг, баронесса Касл Рок; и Ивонна Роулэндсон, баронесса Твинривер, все собрались вокруг большого дисплея, установленного Брэкуотером. Все четверо с разной степенью удивления посмотрели на Уинтерфолла. «Гэвин,» — сказал Брэкуотер, наполовину поднявшись, а потом снова сел. «Мы не ожидали вас сегодня.»

«Извините, милорды; миледи,» — извинился Уинтерфолл, подходя к ним. «Но я думал, что мы все должны быть вместе, чтобы услышать, что скажет Джошуа Миллер.»

Выражение испуга мелькнуло на лице Брэкуотера, прежде чем он смог сгладить его. «Конечно,» — сказал он, указывая на свободное место рядом с Касл-Рок. «Пожалуйста, присоединяйся к нам.»

«Или нет,» — с отвращением сказала Твинривер, указывая на дисплей. «Похоже, его отменили.»

Уинтерфолл последовал за ее указательным пальцем. Молодая женщина шла к подиуму Палаты Общин, титры идентифицировали ее как Сару Тонкис из Белых песков. В остальной части титров, в которой были перечислены выступающие в оставшуюся часть дня, Миллер не упоминался.

«Ну, это полезно,» — прорычал Шильон. «Есть идея, что он собирался сказать?»

«Если бы мы знали это, нам бы не пришлось его слушать,» — заметил Брэкуотер, все еще не сводя глаз с Уинтерфолла. «Вы, наверное, думаете, почему вас не пригласили на нашу сессию сегодня.»

«Да, милорд, думал,» — сказал Уинтерфолл, пытаясь понять настроение канцлера. Он не казался сердитым на то, что Уинтерфолл ввалился на секретное собрание, или даже, что он решил сорвать его.

«Уверяю вас, это не порицание вам,» — сказал Брэкуотер. «Ну, может быть, немного. Но только в отношении вашей способности работать в ярости на команду.»

«Работать в ярости?» — эхом отозвался Уинтерфолл, громче, глубоким и мрачным тоном. «Действовать в ярости? Вы думаете, я просто буду стоять здесь и позволю вам встречаться за моей спиной? У меня есть права, милорды — и не думайте, что я не знаю этого.» Он сделал паузу, затем поднял брови. «Был ли я достаточно в ярости, милорд?»

Брэкуотер криво улыбнулся. «Туше, Гэвин. Что ты хочешь энать?»

«Начнем с семи имен,» — предложил Уинтерфолл. «Джошуа Миллер, Жак Корлейн, Пласидо Амадео…»

«Где вы взяли эти имена?» — спросил Шильон.

«Граф Брэкуотер наблюдал за ними и их передвижениями,» — сказал Уинтерфолл. «Я полагаю, вы уже знаете это все.»

«Вопрос не в том, что мы знаем,» — сказал Шильон. «Я спросил, как вы узнали это.»

«Из моих файлов, конечно,» — сказал Брэкуотер. «Расслабься, Росс. Гэвин сделал для меня достаточно работы за те годы, что я дал ему полный доступ.» Он слабо улыбнулся. «Ну, почти полный. Ответ, Гэвин, состоит в том, что эти семь человек — имена в списке, который покойный премьер-министр Бургундия составил для королевы.»

«И этот список был для…?»

«Мы точно не знаем,» — сказал Брэкуотер. «Но мы знаем, что он собирался предложить ей несколько подходящих женихов. Почти наверняка это, по крайней мере, начало этого списка.» Его губы сжались ненадолго. «Есть признаки того, что он работал над этим, когда случился смертельный сердечный приступ.»