Глава 28

Элизабет знала, что этот день придет. Но некоторые события все же могли вызвать шок, несмотря на это знание и ментальную подготовку.

Сегодня было одно из них.

«Я надеялся, что в этом не будет необходимости, ваше величество,» — сказал Брэкуотер, его голос был таким серьезным и суровым, как если бы он действительно это имел в виду. «Но мой долг, и в действительности долг всех ваших министров, соблюдать Конституцию Звездного Королевства. Поэтому с тяжелым сердцем я должен сделать следующее заявление.»

Он прочистил горло и Элизабет собралась. Вот оно.

«Если Ваше Величество не возьмет мужа-простолюдина в течение следующих тридцати дней, чтобы Королевство могло получить наследника в соответствии с Конституцией, я буду вынужден представить в Палату Лордов резолюцию, которая вынесет все это на публику и заставит вас публично решить проблему.»

Как будто с плеч Элизабет сняли ужасный груз. Тридцать дней. Брэкуотер колебался по этому вопросу в течение шести месяцев; а теперь он дал ей еще тридцать дней?

Это было как подарок от Бога. Еще тридцать дней, если предположить, что Джошуа Миллер все еще готов…

«Я понимаю, милорд,» — серьезно сказала она. «Я полностью не согласна с вашей предпосылкой, но вы, конечно, должны делать то, что считаете правильным. Как и все мы.»

«Конечно, Ваше Величество,» — сказал Брэкуотер. «Еще раз, я сожалею, что это стало необходимым.»

Спорю, что ты сожалеешь. «Еще раз, я понимаю,» — сказала Элизабет. «Спасибо за вашу честность.»

Она подождала десять минут после того, как он покинул дворец, просто чтобы быть в безопасности. Затем, с небольшим трепетом, она позвонила Джошуа.

«Он настоящий принц, не так ли?» — прокомментировал Джошуа после того, как Элизабет ввела его в курс дела. «Ладно. Так что же нам делать?»

«То же самое, что мы делали,» — сказала Элизабет. «По крайней мере, теперь у нас есть определенный график и срок.»

«Наверно,» — с сомнением сказал Джошуа. «Хотя вы знаете, что стресс может сделать с такими вещами.»

«Попытайтесь не думать об этом,» — сказала Элизабет. «Мы просто должны делать то, что можем, и надеяться на лучшее.»

«Да. Надежда,» — проворчал Джошуа. «Я никогда не любил это слово. И особенно не люблю вешать на него мою шляпу.»

«Я тоже,» — призналась Элизабет. «Но прямо сейчас это то, что у нас есть.»

«Наверно,» — сказал Джошуа. «Вы хотите, чтобы я пришел сегодня вечером?»

«Вы думаете, это поможет?»

«Я думаю, да,» — сказал Джошуа. «Кроме того, если мы делаем эту работу, нам нужно подготовить некоторые ответы и заявления. Если мы не можем думать ни о чем другом, мы всегда можем работать над этим.»

Элизабет вздохнула. Он всегда звучал так… цинично. «Это хорошая идея,» — сказала она. «Я отправлю Адлер. В обычное время?»

«Это будет отлично,» — сказал он. «Увидимся позже. Ваше Величество,» — запоздало добавил он обязательный титул.

Элизабет грустно улыбнулась. Очень, очень бесстрастно.

Но это была сейчас ее жизнь. Это была жизнь королевы. «Тогда увидимся в восемь,» — сказала она. «До свидания, Джошуа.»

«До свидания, Ваше Величество.»

* * *

Реалии космических путешествий, особенно то, что курьерские корабли были не быстрее военных, означали, что корабль, который заходил к соседу, редко — если вообще — имел возможность объявить о своем прибытии заранее. Если военный корабль был особенно большим и угрожающим, или сосед особенно нервничал, это могло вызвать осложнения и дипломатическую панику.

Эсминец вроде Дамокла не был особенно большим или угрожающим, особенно для такой хорошо вооруженной и хорошо защищенной системы, как Хевен. Хевен сам, конечно, не был нервным соседом.

Это делало холодные формальные сообщения хевенского контрольного центра одновременно и загадочными, и, по мнению Лизы, более чем зловещими. Конечно, правительство и флот республики не забыли об их успешном совместном предприятии в Секуре десять лет назад, и им следовало принять посетивший мантикорский корабль тепло или хотя бы сердечно.

Ситуация раздражала ее, и она была почти уверена, что капитан Марчелло чувствовал себя таким же озадаченным. К счастью, когда они были почти на орбите Хевена, стала понятна причина.

«Потому, конечно, что я хотел поприветствовать вас лично,» — сказал коммодор Густав Чарней, его широкое, выразительное лицо сияло с комм-дисплея. «Пожалуйста, простите мою театральность, но редко кто-нибудь может возобновить знакомства с давно потерянными товарищами по оружию.» Он склонил голову в сторону. «Хотя, может быть, вы не помните меня, коммандер Доннелли? Я был всего лишь старпомом Сентонжа при коммодоре Джейсоне Фландерсе, и, к сожалению, не выполнил свой долг так, как мог бы.»

«Не думаю, что в начале кто-то из нас выглядел хорошо, коммодор,» — дипломатично сказала Лиза. На самом деле она хорошо помнила Чарнея. Но годы не были добры к этому человеку. «Но как только мы поняли, что делать, у нас все получилось.»