Глава 29
Большая часть дел между палатами лордов и общин передавались по цифровой связи. Но время от времени появлялся документ, который считался слишком чувствительным или слишком громоздким, и приглашался курьер для передачи чипа данных между двумя зданиями.
Уинтерфоллу потребовалась неделя, чтобы придумать такой документ и найти причину доставить его самому.
Он не был в Палате Общин почти три года. Но когда он шел по коридорам, он мог видеть, что место не изменилось. В то время как Палата Лордов всегда, казалось, резонировала от деятельности и целеустремленности, Палата Общин казалась почти спокойной, даже сонной.
С одной стороны, это не имело смысла. Когда королева Елизавета I наследовала своему отцу, она усердно работала, чтобы расстроить аккуратный маленький управляющий клуб, который создатели Конституции сделали из Палаты Лордов. Королева взяла эту тщательно выстроенную централизацию власти и распространила ее на Палату Общины и Корону. Лорды яростно возражали, но с помощью Общин королева провела это.
Но с другой стороны, это имело смысл. Управление было тяжелой работой, которая требовала времени, внимания к деталям и настойчивости. Большая часть пэров была воспитана думать о себе, как о лидерах и руководителях, даже те, кому приходилось делить свое время между парламентом и своей повседневной работой, но у большинства простых людей этого не было. И поэтому, несмотря на наследие разделения власти, которое Елизавета I пыталась им оставить, они с годами постепенно уступали большую часть своей власти лордам.
Большинство лордов, несомненно, считали, что это хорошо, если вообще думали об этом. Сам Уинтерфолл не имел твердого мнения. Концентрация власти, безусловно, была более эффективной, но ею также можно было легко злоупотреблять.
К счастью, политическая философия не была сегодня в повестке дня. Все, что он должен был сделать, это передать свой чип данных и короткое сообщение и уйти. Желательно, чтобы никто его не видел.
Офис, куда он шел, находился в ничем не примечательном коридоре. На стене рядом с дверью было имя, но ни секретарь, ни другой привратник не сидел снаружи. Очень непохоже на круг лордов высокого уровня, в котором он обычно находился. Сама дверь была полуоткрыта; восприняв это, как молчаливое приглашение потенциальных посетителей, Уинтерфолл мягко постучал в дверь и толкнул ее.
Офис был меньше, чем ожидал Уинтерфолл, и очень мало украшен. Человек, сидевший за столом, тоже был одет небрежно: куртка расстегнута, галстук распущен и болтался свободно, рукава закатаны до предплечья. Но когда он поднял глаза, у Уинтерфолла было ощущение, что этот человек чувствует себя здесь, как дома.
«Могу я помочь вам?»
«Простите,» — извинился Уинтерфолл. «Вы не знаете меня, мистер Миллер, но…»
«О, я знаю вас, милорд,» — спокойно прервал его Джошуа Миллер. «Полагаю, каждый в Лэндинге вас знает. По крайней мере, кто следит за политикой. Что я могу сделать для вас?»
«Я хочу просить вас об одолжении,» — сказал Уинтерфолл, закрывая за собой дверь. При этом глаза Миллера слегка сузились, но он ничего не сказал. «У меня есть документ, который мне нужно передать королеве. Я надеялся, что вы сделаете это для меня.»
Брови Миллера поднялись на доли миллиметра.
«Дворец на самом деле не так трудно найти,» — сказал он. «Просто спросите кого-то на улице. Они укажут правильное направление.»
«Я не могу передать ей это сам,» — сказал Уинтерфолл. «Это… просто скажем, что это деликатное дело. Я не могу позволить, чтобы о доставке было известно публике.»
«А почему вы думаете, что будет менее заметно, если я возьму это?»
«Потому что я полагаю, что охрана у дверей более знакома с вами,» — сказал Уинтерфолл. «Они могут позволить вам войти с меньшим шумом.»
«Я думаю, вы не к тому обратились,» — сказал Миллер. «Я был во Дворце ровно два раза, и последний раз был шесть месяцев назад. Если вам нужен необычный курьер, вам лучше отправить это со своим патроном, Брэкуотером. Он постоянно гуляет там по залам.»
«Да,» — пробормотал Уинтерфолл, чувствуя, как сжалось его горло. Да, это было бы умной идеей. «Но вы — видный депутат. Никто не побеспокоится, если вы…»
«Дайте мне посмотреть это.»
Уинтерфолл нахмурился. Выражение Миллера не изменилось, но теперь он протягивал руку.
«Извините?»
«Дайте мне посмотреть документ.»
«А вы возьмете его к королеве?»
«Я могу попытаться,» — сказал Миллер. «Я знаю пару людей во дворце. Но я не собираюсь беспокоить их, пока не узнаю, что это стоит того.»
«Это не может пройти через кого-то другого,» — предостерег Уинтерфолл. «Оно должно попасть прямо к королеве.»
«Да, я понял это,» — сказал Миллер. Он пошевелил пальцами своей протянутой руки. «Документ.»
Уинтерфолл заколебался, внезапный импульс сомнения заморозил его решимость. Речи и законопроекты Миллера ясно показывали, что он был одним из тех, кто хотел, чтобы Палата Общин восстановила часть своей разрушенной силы. Это было главной причиной, по которой Уинтерфолл решил подойти к нему. Кроме того, он был в списке Бургундии, так что он должен быть, по крайней мере, порядочным человеком.
Но даже порядочные люди могут быть амбициозны к власти, а документ в кармане Уинтерфолла действовал в нескольких направлениях. Если бы истинной целью Миллера была личная власть, а восстановление полномочий Палаты Общин — всего лишь средство для достижения этой цели, то использование чипа данных Уинтерфолла в другом месте гарантировало бы ему всю власть, которую он мог когда-либо захотеть.
И это означало бы мгновенный и полный крах Уинтерфолла.
Это был риск. Но вообще то вся жизнь это риск.
И, в конце концов, каждый человек должен кому-то доверять.
Решившись, он вытащил чип из кармана. «Для королевы,» — сказал он, положив его в протянутую руку Миллера.
«Интересный выбор фразы,» — сказал Миллер, глядя на чип, а затем положив его в свой карман. Это можно понять как просьбу доставить это королеве, или как боевого клич — За королеву.»
«На самом деле немного того и другого.»
К его удивлению, Миллер улыбнулся.
«Я сделаю, что могу, милорд,» — сказал он. «Нет, лучше. Я сделаю все, что могу.»
«Спасибо, мистер Миллер,» — сказал Уинтерфолл. «Доброго дня вам, сэр. И удачи.»
* * *
«Мне скучно,» — объявила Эстер Файф, складывая руки на груди.
«В самом деле?» — спросил Ллин, глядя на нее через стол.
«В самом деле.» Эстер начала показывать на четыре шахматных доски, расставленные между ними. «Я побеждаю в этой, этой и этой.»
«В самом деле,» — снова сказал Ллин, глядя на доски. Они едва сделали по десять ходов в каждой игре. И она уже объявляет победу?
Очевидно так. Худшим было то, что она очевидно права. «А что с этой?» — спросил он, указывая на четвертую доску.
«Вы еще можете выиграть,» — признала она. «Но вряд ли. У вас плохая привычка думать только на пять или шесть ходов вперед, так что вы вероятно проиграете. Как всегда.»
«Ну дай мне, по крайней мере, шанс побороться,» — сказал Ллин, хмуро глядя на доску. Минуту назад он был уверен в своей стратегии. Теперь он вероятно должен был быстро пересмотреть свой план.
«Как угодно,» — сказала Эстер. «Могу я сбросить эти?»
«Конечно,» — сказал Ллин, все еще обдумывая ходы. «Вперед.»
Обычно, конечно, он ненавидел проигрывать. Ненавидел страстно. Но с Эстер он был готов отложить в сторону свои инстинкты альфа-самца. Частично это было потому, что бороться с ней в шахматах все равно было бесполезно, но в основном потому, что она была слишком ценной, чтобы оставить ее крутить колесики в разочаровании и скуке. Все, что держало ее в тонусе, даже если это ударяло по его самолюбию, стоило любой боли.
И говоря о крутящихся колесиках…
«Как дела с той маленькой проблемой, которую я тебе дал?» — спросил он, отдавая своего оставшегося коня для осторожной атаки.
«О, я закончила,» — сказала она, отодвигая все фигуры в сторону первой доски тыльной стороной ладони и возвращая их в исходное положение. «Я поняла это как раз перед тем, как вы обменяли моего слона на коня во второй игре.»
Ллин нахмурился. «Так ты кончила это?»
«Да, я кончила это,» — сказала она со странным терпением. «Я уже сказала это.»
«Но ты еще не взломала кодировку?»