chapter 23
Глава 23
«Первая Зелёная группа достигла крайней дальности полета ракеты, адмирал,» — объявил Имбар.
И они все еще были обращены к ним кормой. Дженсонн натянуто улыбнулся, его кипящая ярость по поводу уничтожения Тира превратилась во что-то острое и очень холодное.
Потеря второго линейного крейсера заставила его изменить первоначальный план. К счастью, у него уже был подготовлен резервный. Пришло время осуществить этот новый план.
И покончить и с битвой, и со Звёздным Королевством.
«Адмирал?» — позвал Имбар.
«Не стреляйте,» — сказал Дженсонн. «Локателли старался сравняться с нашей скоростью, как только мог, но он не собирается сидеть сложа руки слишком долго. Нет смысла стрелять, когда ракеты прибудут как раз вовремя, чтобы взорваться об их клинья. Мы подождем, пока они не окажутся почти лицом к нам с широко раскрытыми глотками.”
«Да, сэр,» — сказал Имбар. «Я просто надеюсь…» Он замолчал.
«На что вы надеетесь, капитан?»
«Ни на что, сэр.»
«Я спросил, на что вы надеетесь, капитан?» — повторил Дженсонн.
Плечи Имбара ссутулились. “Я просто подумал, не припасли ли мантикорцы еще несколько сюрпризов,» — неохотно сказал он.
“Например?» — прорычал Дженсонн. «Может быть, закатят для нас вечеринку?”
“Я имею в виду сюрпризы вроде Кейси,» — прорычал в ответ Имбар. «Или такие сюрпризы, как наличие двух линейных крейсеров вместо того одного, о котором говорил маленький червяк Ллин.”
«Изменение статуса, адмирал,» — объявил Клаймс. «Первая Зелёная группа прекратила торможение и разворачивается.”
«Вертикально или горизонтально?» — спросил Дженсонн.
«Горизонтально, сэр.»
«Боковые стенки подняты?»
«Пока нет.»
«Вот — видишь?» — сказал Дженсонн, указывая на далекого врага. «Стандартный горизонтальный разворот с опущенными боковыми стенками, чтобы он мог держать нас в поле зрения все время, пока поворачивается. Локателли либо нервничает, либо лишен воображения, и в любом случае он не того же класса, что и коммодор Хейсман. Именно такого мы и ожидали от захолустного флота, капитан, и именно этого мы и добиваемся. Кейси был случайностью.”
Имбар не ответил.
Но в этом не было необходимости. Дженсонн прекрасно понимал его мысли: эта случайность стоила им линейного крейсера.
Говоря о Кейси…
Он посмотрел на кормовой тактический дисплей. Кейси быстро двигался вперед, все еще держась клином к главным силам Вольсангов, очевидно намереваясь уйти, прежде чем корабли Де ла Розы налетят на него.
Или же Хейсман планировал зайти на них сверху. В таком случае, он все еще мог причинить неприятности.
Дженсонн, вероятно, должен предупредить их. Он открыл рот —
«Первая Зелёная группа закончила разворот,» — произнёс Клаймс. «Стенки подняты; они готовы к бою.»
«Давайте не будем их разочаровывать,» — сказал Дженсонн, отворачиваясь от кормового дисплея. К черту предупреждения. Если Де ла Роза не может решить, что делать с легким крейсером на хвосте, он не заслуживает того, чтобы командовать даже лодкой, не говоря уже о линейном крейсере. “Ракетный залп. Цельтесь в головной корабль — вон в тот эсминец — и тяжелый крейсер по левому борту.”
«Не в линейные крейсера?» — спросил Имбар.
«Как вы сказали: сюрприз,» — сказал Дженсонн. «Первая Зелёная — мой праздничный подарок Де ла Розе.» — он натянуто улыбнулся. “Мы просто немного его распакуем.”
«Да, сэр,» — сказал Имбар. «Тактик?»
«Эсминец и тяжелый крейсер на прицеле,» — подтвердил Клаймс.
Дженсонн кивнул. «Предоставляю эту честь вам, капитан. Огонь по готовности.»
***
Остерман была на своем посту в переднем оружейном отсеке Феникса, наблюдая за системами и задаваясь вопросом, зачем кому-то нападать на Звездное Королевство, когда наступил ад.
Буквальный, жестокий, грохочущий, кровавый, смертоносный ад.
Она постепенно приходила в себя, сначала почувствовав боль в ребрах, потом чуть менее острую боль в левом предплечье, потом вонь горящих жидкостей и изоляции, и наконец, горячую липкую влагу на левой стороне головы. Суровое предупреждение из инструкции вспыхнуло в ее голове — когда вы серьезно ранены, воздержитесь от движения, пока не прибудет медицинский персонал и не оценит ваше состояние — и осторожно открыла глаза.
Ад не был ни сном, ни кошмаром. Весь отсек вокруг нее состоял из искореженного металла и наполовину расплавленного пластика, весь он был погружен в задымлённую темноту, которую разгоняли только красные индикаторы и редкие вспышки аварийных огней. Через полуоткрытый люк она могла видеть, что коридор снаружи был в таком же состоянии хаоса.
Долгое время она просто смотрела на опустошение, одна маленькая, обособленная часть ее разума инспектировала свои раны, другая немного большая часть пыталась осознать, как могла, состояние Феникса в целом. У нее самой, похоже, были сломаны ребра, а болезненные ощущения при дыхании наводили на мысль, что один или несколько из этих зазубренных краев могут находиться в опасной близости от легкого. Ее левое предплечье тоже было сломано, хотя пальцы работали более или менее правильно. Тепло на левой стороне ее лица, казалось, было кровью, струящейся из раны на голове прямо над виском.
Она была совсем не в порядке. Но, по крайней мере, она была жива.
Феникс, во всех смыслах и для любых целей, не был.
У Остерман не было времени надеть шлем, но она все еще дышала. Это означало, что независимо от того, что вражеская ракета сделала с кораблем, по крайней мере ее отсек остался герметичным. Размер этого пузыря милосердия, конечно, угадать было невозможно.
Кроме того, имелась энергия, по крайней мере достаточная, чтобы управлять индикаторами и некоторыми электронными устройствами. В то время, как она размышляла, означает ли это, что реактор все еще функционирует или они живут на батареях, она уловила намек на отсвет в переходе, более белый, чем аварийные огни. Это был один из обычных источников света, который питался только от основного реактора.
Значит, реактор не отказал и не вылетел из корабля. У них были воздух и энергия. Видимо ракета почти промахнулась и взорвалась достаточно далеко от цели, чтобы убить, но не достаточно, чтобы энергия рассеялась. При нормальных обстоятельствах это означало бы, что спасение, по крайней мере, возможно.
Только эти обстоятельства вряд ли были нормальными. Уровень урона явно подразумевал, что некоторые узлы повреждены, что означало отсутствие клина, и как следствие, отсутствие движущей силы. В последний раз, когда она проверяла, движение Феникса все еще было направлено прочь от Мантикоры, что означало, что прямо сейчас поврежденный корабль двигался все дальше и дальше от любого шанса на помощь.
Хуже того, отсутствие клина означало отсутствие защиты. Феникс лежал обнаженный, настолько беспомощный, насколько это вообще возможно для корабля. Первый же враг, который захочет запустить еще одну ракету, разнесёт его на составные атомы.
Феникс был мертв. Остерман скоро последует за ним.
Но просто болтаться в воздухе и ждать встречи со своим Богом было бесполезно. По крайней мере, она должна немного оглядеться и посмотреть, жив ли еще кто-нибудь в этом отсеке.
Оттолкнувшись одной ногой от края пульта управления, она ухитрилась ухватиться правой рукой за поручень. Она выбралась в коридор, стиснув зубы от боли, и начала поиски.
***
Волна ракет от Группы один израсходовала свою ярость, нанеся урон.
Сокрушительный, разрушительный урон.
Метцгер хотела повернуть голову. Чтобы отвлечься от дисплеев и их нейтральных, сухих цифр и данных. Посмотреть на адмирала Локателли и выразить ему все своё соболезнование и сочувствие.