chapter 26

Глава 26

Адмирал Локателли закончил свое выступление, и на мгновение в конференц-зале Дворца воцарилась тишина. Уинтерфолл исподтишка изучал лица собравшихся за столом, пытаясь прочесть их реакцию на доклад.

Анализ не был сложным. И в этом не было ничего удивительного.

Премьер-министр Бургундия, министр обороны Дапллейк и Первый лорд Адмиралтейства Казенестро прочно стояли за Локателли. Канцлер Брэкуотер, министр промышленности барон Харвич и бывший министр обороны леди Калвингделл не были убеждены. Остальные члены кабинета были более или менее нейтральны.

Что касается короля Эдварда…

Король сидел в стороне во главе стола, его выражение лица и язык тела говорили о том, что он пытается оставаться выше политики, бурлящей за столом около него.

Как, собственно, и должно было быть. Он был монархом, и его задачей было каким-то образом объединить все разрозненные элементы и точки зрения в единое целое.

Или, возможно, его отстраненность была более личной. Он оплакивал смерть своего сына, как и вся Мантикора, как он оплакивал и другие потери того ужасного дня. Но шрамы останутся, как и боль, надолго.

И все же, насколько Уинтерфолл изучил короля, у него возникло ощущение, что за этими темными глазами скрывается нечто большее. Что-то, что не было просто беспокойством и тревогой, которые чувствовали все вокруг стола.

Что-то, чего он ждал, и на что надеялся.

Эдвард позволил тишине продлиться еще секунду. Затем он серьезно кивнул Локателли. «Благодарю вас, адмирал,» — сказал он. «Звездное Королевство безмерно благодарно за ваше мужество и самоотверженность, а также за мужество и самоотверженность остального флота и МПСС,» — добавил он, кивнув в сторону Брэкуотера, » — в отражении этой неожиданной атаки. Я знаю, что у всех за этим столом есть вопросы, и мы постараемся дать всем вам возможность поднять их за то время, которое у нас осталось до созыва парламента.”

“Конечно, Ваше Величество,» — ответил Локателли. “Но прежде чем мы двинемся дальше, я хотел бы затронуть еще один вопрос.”

Это было оно. Слова, тон, язык тела, все ясно на это указывало. Что бы не собирался сказать Локателли, это было именно то, что придумали они с королем.

Уинтерфолл бросил короткий взгляд на Брэкуотера. Глаза канцлера были прищурены, тело наклонено на несколько сантиметров вперед от спинки стула. Уинтерфолл не был заранее предупрежден об этом; очевидно, и Брэкуотер тоже.

И это было ошибкой. Очень серьезной. В нынешнем запутанном тумане, клубящемся по Звездному Королевству, не было хорошей идеей отрезать одного из главных политических игроков. Бросать чем-то в Брэкуотера, не давая ему возможности рассмотреть это первым, было приглашением к немедленному сопротивлению.

“Я замечу, что министр обороны Дапллейк и Первый лорд Адмиралтейства Казенестро рекомендовали нескольких офицеров КМФ к представлению их для награждения Крестом Мантикоры и Крестом Воинской Доблести,» — сказал Локателли, его тон стал более официальным. «Как уже известно большинству из вас,» — он обвел взглядом сидящих за столом, задержавшись на наименее проницательных в военном отношении людях, «эти награды являются самыми высокими наградами, которые могут быть вручены военнослужащим, проявившим исключительную доблесть перед лицом врага. Крест Мантикоры вручается офицерам, в то время как Крест Воинской Доблести зарезервирован для рядовых.”

Все это Уинтерфолл знал, хотя до сих пор протокол награждения представлял в основном исторический интерес. Только один Крест Мантикоры когда-либо был вручен, капитану Франклину Кейси, и это было более ста лет назад. Насколько было известно Уинтерфоллу, никто никогда не получал Креста Воинской Доблести.

«То, что я предлагаю,» — продолжал Локателли, «это изменение наименования на что-то более личное и, оглядываясь на будущие поколения, что-то более относящееся к истории Звездного Королевства.”

И Уинтерфолл все понял.

Крест Мантикоры, один из которых уже должен был быть посмертно вручен племяннику Локателли, собирались переименовать в Крест Локателли.

Уинтерфолл взглянул на короля, в голове у него бурлила смесь досады из-за этих манипуляций и непрошеного восхищения этой тонкостью. Учитывая, что адмирал Локателли был бесспорным героем битвы, а также публичным лицом флота, кабинет едва ли мог отказать ему в этой маленькой славе. Конечно, не с нацией, все еще несущейся в седле эмоционального порыва победы Мантикоры.

Тонкость заключалась в том, что слава напрямую присоединялась к собственному престижу адмирала. Присвоение его имени высшей воинской награде государства даст ему небольшой, но значительный дополнительный психологический рычаг, когда парламент успокоится, чтобы принять трудные решения о будущем оборонной стратегии Звездного Королевства. И как не раз видел Уинтерфолл, главные решения часто зависели от мельчайших деталей.

По настоящему гениально было то, что Брэкуотер ничего не мог сделать, чтобы остановить его. Отклонение просьбы Локателли было бы самым мелким и мстительным политическим действием, комом грязи, который отскочил бы прямо на канцлера. Не было даже возможности для компромисса — либо Крест Мантикоры станет Крестом Локателли, либо нет, без какой-либо середины.

Тот факт, что король явно поддерживал игру Локателли, делал сопротивление еще более бессмысленным.

Но это не означало, что Брэкуотер не попытается. Уинтерфолл знал этого человека и знал, что он будет отстаивать свои убеждения и бороться за свою территорию, чего бы это ни стоило.

«Резюмируя сказанное,» — продолжал Локателли, «и учитывая огромный героизм и мастерство, проявленные при реактивации лазера КЕВ Феникс и последующем уничтожении вражеского линейного крейсера — ”

Брэкуотер чуть подался вперед, и Уинтерфолл почувствовал, что он готовится к сражению —

» — я предлагаю переименовать Крест Воинской Доблести в Крест Остерман.»

Уинтерфолл уставился на Локателли, испытывая глубокое чувство, что из него выпустили весь воздух. Крест Остерман?

И мгновение спустя почувствовал прилив стыда. Конечно, король не играл с этим в политику. Не с Битвой при Мантикоре, когда в течение нескольких часов само существование Звездного Королевства висело на волоске. То, в чем сейчас нуждалась общественность, — это доверие к своим лидерам и уверенность в том, что их защитники справятся со своей ролью.

Они нуждались в героях. И Локателли, вместе с королем, дали им одного.

Винтерфолл посмотрел на Локателли, и еще один небольшой приступ стыда прокатился по его телу. Он никогда не любил адмирала. Но сегодня, по крайней мере на какое-то время, он мог уважать его.