71. Enclave XLI

Это была простая пирушка. Небольшая встреча в почти комически огромном зале Ралакоса. Но тут было вино, и музыка, и друзья, а это все, что мне было нужно. Ралакос подыскал местного барда, который пел бодрые баллады и легко подыгрывал, а длинные затупившиеся ногти его правой руки служили ему точными плектрами.

Первыми прибыли Кильвиус и Неттари, Кильвиус в церемониальной мантии — самом нарядном, что я когда-либо видел, а Неттари в скромном белом платье. Она прислонилась к нему и смеялась, пока Казикас рассказывал им утрированные истории о неудачных экспериментах.

Ралакос, всегда радушный хозяин, кружил по комнате, следя за тем, чтобы у всех было достаточно выпивки. Уголком глаза я заметил, что Эрдос наблюдает за нами с озадаченным выражением лица.

Один из дворецких Ралакоса присматривал за Агарином, слегка нервничая из-за слишком активного ребенка.

Джорра гонялся за одним из племянников Ралакоса вокруг мебели, чуть не споткнувшись о незнакомый модный наряд.

Неттари фыркнула, когда Кильвиус что-то шепнул ей на ухо, а затем смущенно прижала руку к лицу.

Я пил, возможно, больше, чем было разумно, но меньше, чем требовалось.

Я потрепал Джорру по затылку, когда он проходил мимо, и пристроился рядом с Неттари и Кильвиусом.

— Хорошо проводите время?

— Да, спасибо. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы все выбирались из дома. — В монотонном голосе Неттари слышалась легкая пьяная нотка.

Кильвиус ласково потрепал жену по плечу. — Слишком много работаешь.

— Я всегда работаю не покладая рук.

— Моя точка зрения остается в силе.

Как всегда, когда речь заходила о еде, Ралакос выходил за рамки. Здесь была сырая рыба, поданная на угревой бумаге, различные острые деликатесы и целая карусель десертов. Джорра постоянно ковырялся в еде, пока Неттари не отогнала его.

Когда все поели, я встал.

— Бард! — Я хлопнул в ладоши. Инфернал спустился с подиума и подошел ко мне.

— Да, милорд?

Я улыбнулся ему и поднял свой бокал. — Мне нужен аккомпанемент.

— Есть ли аккорды, которые вы предпочитаете? — спросил он.

— Что-нибудь бодрое.

Бард начал играть. Я встал на стул, чтобы придать себе больше роста, и осмотрел комнату.

— Знаете, Майя мне кое-что сказала. — Я наклонил свой бокал в сторону Кильвиуса и Неттари. — Предупреждение, серьезное. Она сказала, что у меня не будет друзей в Анклаве. И я рад сообщить, что хотя она почти всегда права, в этом случае она ошиблась. Их не так много, но они настолько ценны, насколько их мало. И я рад, что каждый из них находится сегодня со мной в этой комнате.

Бард тут же уловил тон моего голоса и перешел на что-то мягкое и плавное.

— Казикас! — Я поднял за него свой бокал. — Я знаю, что недавняя сделка наложила отпечаток на ваши ожидания, — я сделал паузу, когда мужчина рассмеялся, — но я, должно быть, самый плохой работник, когда-либо работавший в вашем магазине. Спасибо за бесконечное терпение и мой неиссякаемый счет.

Раздались аплодисменты и смех.

— Джорра. — Я повернулся к нему, и он усмехнулся. — Мы вляпались в большее дерьмо, чем я могу перечислить на пальцах одной руки. Как мой партнер по тренировкам и партнер по преступлениям, я с нетерпением жду, когда мы увидим, какой очередной сущий ад мы сможем устроить. Святилище совсем на носу.

Джорра стукнул одной рукой по столу. Я надеялся, что он не обидится на меня, если я нарушу обещание.

— Ралакос. Вы прикрывали меня с самого первого дня. Даже в моём тяжелом положении. Спасибо, что кормили меня… — я махнул рукой в сторону раскинувшихся блюд, — учили меня и всегда заботились обо мне.

Наконец я повернулся к Неттари и Кильвиусу. Кильвиус улыбался, но выражение лица Неттари сникло. Она спокойно изучала меня.

— Кильвиус, Неттари. Вы привели меня в свой дом. Еще до того, как вы заговорили со мной, несмотря на все обязанности, вы защищали и боролись за меня. Вы, разумеется, поверили своей дочери на слово, но я никогда не забуду этого долга. Спасибо, что приняли меня в свою семью.

— Всем вам. Пусть мороз всегда утихает при вашем пробуждении. — Я протянул свой бокал перед собой и осушил его.

Я вышел на улицу, чтобы проветрить голову. Скрежет гравия выдавал тихие шаги. Я подпрыгнул и обернулся, чтобы увидеть Неттари, идущую в мою сторону. Она продолжала пить всю ночь и была слегка навеселе.

— Привет, — сказал я.

— Привет, Кэрн, — она опустилась на ступеньку рядом со мной. — Итак, что случилось? — Ее голос был монотонным, как всегда. — Решил попрощаться перед отъездом?

Я вздрогнул. В этом заявлении прозвучало обвинение, хотя и не злобное. — Я не понимаю, о чем речь.

Неттари закатила глаза. — Я шла вчера домой, и вдруг вижу, что мой бледно-розовый ребенок несется, как летучая мышь из ада, к входным вратам.

Я нахмурился. — Ясно, «бледный» — это немного грубовато.

— Мне жаль. Вот почему я не пью. — Неттари нарисовала круги на колене. — Но ты прощался. Я услышала это, даже если никто больше не услышал.

— Да. — Не было смысла отрицать это. Неттари снова и снова доказывала, что может читать меня, как книгу.

— Куда ты идешь? — спросила она.

— Надеюсь, в никуда. Это было не «прощай», а «до свидания». Думаю, я был деликатен, — проворчал я.

— Куда ты идешь? — повторила Неттари. Она была напористой, когда была пьяна.

— Я собираюсь поговорить об этом утром.

— Ну, мы здесь. Поговори со мной об этом сейчас.