74. Enclave XLIV

Я шел по коридорам замка к намеченной цели. Руки сжались в кулаки. Образы резни в деревне Инхарион все еще витали в моей памяти, а когда шок прошел, остался только гнев, только ярость, такая же глубокая и непостижимая, как вопрос, волновавший меня. Вопрос, на который, как я знал

Я распахнул двери в кабинет моего отца и высказал вопрос, громко и без лишних слов.

— Зачем?!

Звук моего собственного голоса испугал меня. Я никогда раньше не осмеливалась кричать на него. Этого просто не делали, не осмеливались. Но его не было за столом. Свеча горела, бросая тусклый свет на стопку неподписанных документов, но его место было пустым.

Я нашел его на мягкой скамье перед широко распахнутым окном. Он расположился боком, подперев одно колено на скамье, а нога упиралась в пол. Белый свет луны окрасил его лицо в бледный цвет, когда он уставился на нее. На мгновение он выглядел почти…

…призраком.

Казалось, он заметил мое присутствие, и это выражение исчезло, осталось только холодное, непоколебимое безразличие, с каким я его знал.

— Ты что-то сказал? — спросил он. Его слова прозвучали невнятно, как будто он только что пробудился.

— Зачем понадобилось убивать их всех? — спросил я.

— Кого, эльфов?

— Да.

Король Гил насмешливо усмехнулся. — Должен ли я дать определение понятию измены?

— Нет, — сказал я. — Я понимаю, почему взрослые были преданы мечу. Они убивали землемеров и готовили заговор против короны. Их наказание, хоть и суровое… но я могу это понять. — Я облизал губы. — Но детей?

— Какой же ты дурак, — сказал отец.

Я чувствовал, как пламенная решимость и твердость, которые привели меня сюда, медленно улетучиваются.

— Тогда объясните. Пожалуйста. Если я такой дурак, то объясните, почему это было необходимо.

Отец пробормотал что-то себе под нос, затем отвернулся, чтобы посмотреть в окно. — Расскажи мне, что происходит, мальчик. Расскажи, что происходит в сказках, когда деревня разрушена, а ребенок спасся.

Я сразу понял ответ. — Рождается герой.

— А для тех, кто на другой стороне, есть другое слово для обозначения такого человека, — сказал отец. — Если бы я поступил так, как ты предлагаешь. Пощадил бы детей, оставил бы след изломанных и травмированных несчастных, которые станут мучиться, плести заговоры, и вынашивать планы. Что тогда как ты полагаешь, произойдет, когда они все вырастут? Когда они станут лидерами своих общин?

— Разве они не могут быть интегрированы в наше общество? Разве это не наша обязанность после такого насилия? — спросил я.

Мой отец поднял бровь. — Ты хочешь, чтобы я ассимилировал их? Уничтожил их культуру? Я удивлен, что твоя мать еще не разглагольствовала об этой моральной проблеме.

У меня не было сомнений в том, что отец на самом деле заботится о чьей-либо культуре, кроме нашей. Но что-то в его словах настораживало.

Кто дал им сталь?

Отец вздохнул. Это был вздох человека, который не отдыхал уже довольно долгое время и не собирался отдыхать еще дольше. — Все это можно свести к одному постулату, мальчик. Этот постулат знают все короли, и все короли соблюдают его, независимо от того, насколько они добры или жестоки. Индивидуальное никогда не превалирует над всеобщим. — Он наклонил голову ко мне, и темнота в его глазах пробрала меня до костей. — Неважно, кто они. Будут те, чьё существование противоречит видению мира, который ты надеешься построить — нынешний или будущий, ребенок или взрослый. Есть только один способ справиться с такой угрозой. Все остальное — глупость.

Город Розборо получил свое название дословно, судя по красивой, ухоженной зелени, которая выстилала главные ворота и красовалась в многочисленных садах внутри городских стен. Розы почти всех цветов украшали клумбы, а на деревьях распускались прекрасные цветы.

Нечеловеческое население с некоторым любопытством наблюдало за тем, как я в одиночку передвигался по улицам на своей кобыле, скрыв лицо маской, в поисках одного конкретного заведения. Людей здесь было немного, но в основном демографическая ситуация повторяла демографию самого анклава, хотя и была чуть более разнообразной — в основном инферналы, затем гномы и эльфы в равной степени.

Из магазина на углу под обветшалой деревянной вывеской «Лавка Зорсона», слегка покачивающейся на ветру, вышла женщина со стопкой книг под подбородком.

Нашел.

Входная дверь открылась с медленным скрипом. Инфернал за прилавком, морщинистый и седой, казалось, слегка дремал, подперев подбородок мозолистыми пальцами. Я прочистил горло. Ничего. Я попробовал ещё раз.

Мужчина, которого я принял за Зорсона, встряхнулся, хлопнул обеими руками по прилавку и напугал нас обоих. Он уставился на меня так, словно я вторгся в его дом, а не в общественное место.

— Что? — огрызнулся он.

— Извините, что побеспокоил вас. Я ищу несколько книг на тему магии, — сказал я.

— По дороге в ту сторону, к воротам, есть магический магазин.

— Простите. Исторические книги, — поправил я. — Не книги заклинаний.

— Да, у нас есть несколько таких. — Он махнул мне рукой в сторону дальнего левого угла.

— Есть ли кто-нибудь, кто мог бы помочь мне найти то, что я ищу? Конкретно? Мое владение вашим языком… оставляет желать лучшего — Я изобразил эльфийский акцент.

— Бахус! — внезапно закричал Зорсон. — За что я тебе плачу?

— Минутку! — Раздался голос со второго этажа, громкий и четкий.

— Идите. Он скоро подойдет к вам. Зорсон снова махнул мне рукой в сторону угла. Я пересек магазин. Запах пергамента манил меня. У Лилиан была целая философия, связанная с характером книготорговцев. Хотя в самом Уайтфолле были гораздо более красивые, хотя и более дорогие магазины, она предпочитала старые, более устоявшиеся лавки перекупщиков. По ее словам, там можно было найти самые разные сокровища: старые издания, которые едва отличались от новых и более дорогих версий, запрещенные тексты и случайные неизвестные шедевры.

Я прошел по рядам полок, слегка касаясь корешков различных томов. Инфернальная каталогизация магической литературы была поистине впечатляющей. У них были подробные многотомные истории каждого элемента, о которых я знал, и достаточно тех, о коих я не знал. Мое внимание привлекла «Краткая и гнусная история магов Маррона». Отчасти мне было любопытно, но я также не был уверен, хочу ли я знать, как это происходило.

Мой палец остановился на книге, которая казалась неуместной Истребитель Упырей. Что человеческая сказка делала в таком месте? Если подумать, здесь был небольшой раздел для эльфийских и гномьих текстов. Я взял книгу в руки и с нежностью пролистал ее.

— Мне она нравится.