Глава 89

Прошло полгода с тех пор, как я сам себя изгнал из дома Майи, когда Килвиус наконец нарушил наше негласное перемирие. Его упорство меня удивило. Я полагал, что после того, как Нетхтари рассказала ему правду о случившемся в Сумеречных Палатах, все эти надуманные и полупрозрачные попытки вернуть меня «в семью» прекратятся: приглашения на ужин и предложения стать наставником моему демону, передаваемые через Йорру как посредника, постепенно сойдут на нет. Но этого не произошло. Более того, его усилия удвоились. Я чуть было не сдался несколько раз, удерживая решимость лишь на волоске, и решил, что уступлю, только если Нетхтари пригласит меня сама.

Он нашел меня за аптекой. Я стоял, прислонившись к задней стене, вне поля зрения главной дороги, которая вела в торговый квартал.

Я поднес трубку к губам и осторожно затянулся, стараясь пустить в легкие лишь небольшую порцию. Желто-зеленая смесь трав покраснела, превратившись в уголек, и тут же почернела. Горько, но она и не должна была быть вкусной. Затем последовал взрыв жгучей боли в задней части горла, и я зашелся приступом кашля.

Это была проклятая крапивка. Похоже, не имело значения, что я с ней делал – как вялил, вымачивал или готовил – она всегда жгла. Положительные психологические эффекты немедленно сводились на нет физическим дискомфортом.

Моя алхимия развивалась семимильными шагами, становясь неразрывно связанной с самим процессом аптекарского дела, и я начал экспериментировать. В то время я искал более дешевую и эффективную замену некоторым ключевым компонентам в зелье «отрава магов». И это шло неважно. После нескольких недель бесплодных экспериментов я был почти готов выбросить белый флаг.

— Прошу прощения, сэр, у меня сыпь. Она не проходит.

Я с раздражением закрыл глаза. Я не просто так взял за привычку делать перерывы за аптекой. Местные жители привыкли ко мне, и теперь расспросы принца-ребенка по вопросам аптекарского дела стали чем-то вроде ежедневного развлечения. Касикас ценил дополнительный доход, но меня все равно раздражало, когда это отвлекало от более важных дел.

Тем не менее, мне нужно было представлять бизнес. Не глядя на протянутую руку, я сказал:

— Если вы пройдете через парадную дверь и сядете в приемной, мастер-аптекарь уже на месте и сможет принять вас в течение часа.

— Качественный отпор. Холодный, но не лишенный вежливости. — Инфернал усмехнулся. Знакомый, теплый звук, и улыбка появилась на моем лице еще до того, как я поднял глаза. Килвиус ухмылялся, глядя на меня сверху вниз, его рукав был все еще закатан, а кожа выглядела безупречно.

— Извини, что сообщаю плохие новости. Это похоже на тяжелый случай ипохондрии. Терминальный. — Я шагнул вперед и протянул руку. Вместо этого он обнял меня, и я почувствовал раздражающий прилив эмоций в груди. Я отставил все еще горящую трубку в сторону, чтобы дым не испортил запахом его одежду, и через мгновение обнял его в ответ. — Рад тебя видеть, друг мой.

— И я тебя. — Килвиус отстранился и отбросил слишком длинную прядь светлых волос с моего лица. — Владыка Низа, что ты сделал со своими волосами?

— Думаю отрастить.

— С твоим овальным, женственным лицом? Серьезно?

— Отвали, — сказал я, но его откровенная оценка все равно вызвала у меня смех.

Килвиус указал на мою трубку. — Что это?

— Неудачный эксперимент, — вздохнул я.

Он взял у меня трубку и поднес ее к губам. Я почти предупредил его, но решил немного поразвлечься за его счет после комментария о моей внешности. Я не виноват, что пошел в мать. К моему большому разочарованию, Килвиус не закашлялся, но его светлые глаза немедленно приобрели блестящий, красноватый оттенок.

— Я вижу твою проблему, — сказал он, его голос стал хриплым.

— Это ужасно, правда. Не могу найти баланс. На этом этапе, наверное, лучше просто двигаться дальше.

— Возможно. Но у тебя есть склонность сдаваться слишком рано. — Килвиус сделал еще одну, более слабую затяжку из трубки.

— А я-то думал, ты не куришь.

Он закатил глаза и выдохнул. — Попытки быть хорошим примером для жены не делают меня святым. Наследие неправильно прожитой юности и все такое. Ладно, я чувствую успокаивающий эффект. — Он сосредоточился и нахмурился. — Может быть, чуть более сфокусированный?

Я забрал у него трубку и высыпал пепел в сточную канаву. — Ты когда-нибудь принимал «зелье железного легкого»? — Когда он кивнул, я продолжил:

— Тогда ты знаешь, что оно обладает сильным успокаивающим эффектом. Обостряет осознанность. Снижает тревожность почти до нуля, облегчая мышление под давлением. Позволяет планировать, даже когда все вокруг горит.

— И ты хотел найти способ воссоздать это, чтобы не тратить каждый раз «золотую монету», — размышлял Килвиус.

— Именно. Эффект почти бесценен, но только почти. Это чрезмерно дорого.

— И ты хочешь снизить расходы из одной только бережливости? Или потому, что хочешь неисчерпаемый запас? — Спросил Килвиус. В его голосе не было осуждения, но я знал, что он, должно быть, думает о вурсенге.

Я нахмурился и позволил повиснуть тишине. Была неоспоримая польза в том, чтобы иметь людей, которые знали меня близко, знали мои слабости и недостатки. Недостатком были такие моменты, как этот, когда любое мое оправдание или отговорка были бы немедленно раскушены. Я знал это так же хорошо, как и он: я искал преимущество в лучшем случае, или костыль в худшем. Единственная разница между ними заключалась в количестве, которое мне удастся раздобыть.

Килвиус прислонился к зданию аптеки рядом со мной. — В старые времена, когда я работал с Персефоной, у нас был ритуал перед работой.

— О?

— Мы наливали рюмку самого крепкого ликера, который могли найти. И я говорю о действительно крепком. Отвратительном. — Он сморщил нос. — Чистый самогон. Наши ресурсы были ограничены, так что обычно это было что-то, что кто-то перегнал в раковине сомнительной чистоты.

Я вздрогнул. У меня был период «огненной воды» в Уайтфолле после того, как Лиллиан исчезла, когда традиционные крепкие напитки перестали казаться достаточно сильными, и мне стало наплевать на такие мелочи, как вкус. Единственное, что меня остановило, – это, к счастью, временная потеря зрения на один глаз.

— А. Ты знаком с этим.