Глава 36

Натан быстро подбежал, чтобы помочь ей. — Давай я отнесу его, — предложил он.

-Я не могу этого сделать, — взмолилась она, выглядя так, как будто сама вот-вот упадет в обморок, вероятно, из-за большой раны на лбу, которая все еще активно кровоточила. Натан немедленно встал между ними, взял руку раненого и перекинул ее через свое правое плечо. Как только надежно зафиксировал мужчину, он схватил женщину левой рукой, чтобы оказать помощь и ей.

-Вот, — сказал он ей. -Держись за меня.

-Я не думаю, что смогу это сделать, — взмолилась она. -Мне нужно отдохнуть.

-Давай, осталось еще немного, ты почти у цели.

Она продолжала брести вперед, низко опустив голову от усталости.

-Твоя нога, она кровоточит, — указала она ему, заметив, что его левая штанина пропитана кровью.

-Да, я знаю.

-Больно?

-На самом деле довольно сильно, — усмехнулся он, морщась от боли при каждом шаге. Он подумал, что его нога сломана, когда впервые очнулся на мостике. Но чем больше привыкал к дискомфорту, тем больше убеждался, что это самое большее глубокая рваная рана. До сих пор ему удавалось игнорировать боль, отвлекаясь на более важные заботы. Но теперь, с дополнительным бременем в виде этих двух раненых, каждый шаг вызывал ослепляющую боль, простреливающую его левую ногу до бедра. — Но со мной все будет в порядке.

Казалось, поход в медотсек занял целую вечность, несмотря на то, что прошло всего несколько минут. Приблизившись, он позвал на помощь, и еще два члена экипажа бросились на помощь.

Натан последовал за ними в медотсек, не понимая, во что ввязывается. Там было по меньшей мере двадцать человек с различной степенью травм. У некоторых были явные переломы костей и серьезные рваные раны, которые, вероятно, потребовали бы некоторого сращивания костей и наложения швов. Но у других были гораздо более серьезные травмы, включая травматические ампутации, широко открытые раны живота и раздробленные туловища. И почти у каждого были какие-то ожоги, что объясняло странный запах, который ударил в него, когда он вошел. Однако, как ни странно, менее серьезно раненые, казалось, испытывали наибольшую боль, в то время как более тяжело раненые были слишком далеки, чтобы что-либо чувствовать.

Он с ужасом наблюдал, как те, кто мог, помогали ухаживать за теми, кто не мог. У большинства из них было немногим больше базовой подготовки в области неотложной медицинской помощи, и было сомнительно, что кто-либо из них имел практический опыт. Но, тем не менее, все здесь делали все возможное в невероятно сложных обстоятельствах. Они находились в едва освещенном помещении, полном раненых и умирающих, дрейфуя на разбитом космическом корабле, который ждал, когда его собьет следующий появившийся враг. Как мы дошли до такого? — задался он вопросом. Почему все обернулось так плохо?

Он почти пересек главный процедурный отсек, когда заметил открытую дверь в соседнюю комнату. Комната казалась странно тихой, особенно учитывая ограниченное пространство в главном процедурном отсеке. Натану стало интересно, что было в этой комнате, и почему она не использовалась для лечения раненых. Комната была неосвещена, за исключением скудного света, проникавшего в нее из основной лечебной зоны. Возможно, именно темнота пробудила его любопытство и подтолкнула ближе к двери, чтобы заглянуть внутрь. И он тут же пожалел, что сделал это. Потому что в затемненной комнате лежали тела мертвых, бесцеремонно сваленные просто для того, чтобы убрать их с дороги. Ужасное зрелище вызвало волну вины, захлестнувшую его. Все ли эти люди умерли из-за меня? Из-за решений, которые я принял?