Глава 59

Всё произошло так быстро.

Мордред начала двигаться, едва увидев открытие золотых порталов, мощь исходила от них в таком объёме, что она осознала бы, что они опасны, даже если бы Жон не сообщил ей о событиях в Биконе. Она проигнорировала тупую боль в плече и рванулась вперёд, алая молния вырвалась из Кларента при её атаке.

Она приземлилась перед Арками как раз перед тем, как обрушился шквал Гильгамеша. Её меч сверкнул в воздухе и отразил три выпущенных Благородных Фантазма, но четвёртый ударил в землю прямиком перед ней. Взрыв поднял большое облако пыли и заставил её отступить на несколько футов, чтобы восстановить равновесие.

— Мордред? — ахнула Сэйбл, в её голосе явственно слышался страх.

— Убирайтесь отсюда, — прошипела она в ответ сестре. Она покрепче перехватила Кларент, обнажая клинок для битвы. — Мы прикроем ваш побег.

— А что насчёт тебя? — выпалила Джейд.

— Со мной всё будет хорошо! — рявкнула Мордред. — Просто идите!

Дым рассеялся, и Рыцарь Предательства вновь сосредоточилась на своем противнике, невольная дрожь пробежала по её спине.

Она много слышала о Гильгамеше от других. Жон, Руби, Арчер, Кроу, фальшивый Мерлин — кто бы ни говорил о нём, то всегда самым серьёзнейшим тоном, в уверенности, что в то время как Салем была величайшей угрозой миру, Король Героев являлся самым опасным врагом, с которым они могли столкнуться. Искандер, Карна, даже её отец, Героические Духи, которые, по слухам, пали против него, входили в число самых могущественных на Троне.

Теперь, пристально смотря на золотого короля, его алые глаза, насмешливо взирающих на неё не с раздражением от нового препятствия, а с холодным презрением от того, что кто-то окажется настолько глуп, чтобы попытаться остановить его неизбежную волю, Мордред могла осознать и понять их трепет. Этот человек не был ни славным образцом, каковым был её отец, ни злобной тварью, какими были самозваные короли, с которыми она сражалась, будучи членом Круглого Стола. Он был константой, уверенный не в том, что может взять всё, что пожелает, а в том, что всё и так уже принадлежит ему. Столп мира, не являющийся ни добрым, ни злым, ни справедливым, ни жестоким, просто существующий таким, какой он есть.

Несмотря на опасность, несмотря на ужас, который пробежал по её венам глубже, чем тот лёд, который она чувствовала перед Камланном, Мордред не смогла удержаться от ухмылки.

Если этот человек был столпом мира, её долг как Рыцаря Восстания — свергнуть его. Или, по крайней мере, не дать ему причинить боль тем, кто ей дорог.

Гильгамеш нахмурился в её присутствии.

— Ах, первоначальный позор. Кирей упоминал, что ты здесь, помесь. Хотя, признаюсь, я удивлён, что ты помогаешь своим родственникам, учитывая твою историю с их родителем. Ты заново выучилась верности в своей второй жизни, Рыцарь Предательства, или просто хочешь убить их сама?

Позади себя она заметила Эмбер, помогающую Лаванде подняться на ноги, бедняжка отчаянно кашляла от поднимавшейся раньше пыли. Тем не менее, Хейзел и Корал уставились ей в спину, ужас перед Гильгамешем был очевиден, также как и оттенки смятения в нём.

— Мордред, — тихо спросила Корал, её обычно резкий тон дрожал от страха. — О чём он говорит?

— Ни о чём особенном, — тут же заявил Жон. Он появился рядом с Мордред, с Кроцеа Морс в форме щита и меча. — Ему просто нравится слушать самого себя.

Глаза Гильгамеша загорелись багровой яростью при виде мальчика.

— Бастард. Так, ты — Мастер этой шавки. Как уместно, что первая убийца Сэйбер была вызвана её вторым. Я с превеликой радостью обеспечу вам обоим королевское правосудие.

— Ух ты! — воскликнул Николас Арк. Охотник подошёл и встал по другой бок от Мордред. — Знаешь, я не поверил Артурии, когда она сказала, что тебе не ведомо как заткнуться. Я был уверен, что у короля мира должна быть хоть капелька такта в теле. Но нет, мне не следовало сомневаться в ней. Ты такое же трепло, как она говорила.

— Чернь, — прошипел Гильгамеш. — Ты смеешь говорить так с монархом? Когда ты уже украл у меня столь великолепное сокровище?

— Я не брал ничего, что не было предложено добровольно. Насколько я понимаю, ты даже не продвинулся так далеко, с предложением или взятием.

Число золотых порталов, окружавших Гильгамеша, увеличилось вчетверо. Каждый из них выпустил своё сияющее оружие, что-то Мордред опознала, как шотландские клейморы и нордические топоры, другие были настолько экзотическими, что, должно быть, пришли из самых безвестных земель. Но все они, без сомнения, представляли смертельную опасность.

— Насекомые, — выплюнул Гильгамеш. — Сгиньте и переродитесь в этом мире, испачканном вами.

Шестнадцать золотых снарядов, каждый из которых был подлинным Благородным Фантазмом, обрушились вниз сверкающим градом, чтобы подавить кровь Артура. Мордред двигалась так быстро, как только могла, но она не была уверена, сумеют ли она, Жон и Николас заблокировать их всех.

К счастью, оставался ещё один участник их отряда, ещё не присоединившийся к драке.

Лепестки роз взбились сквозь бурю золота, серебряная коса пронзила и сбила с неба половину волны. Мордред взметнула рукой и рубанула ещё четыре снаряда в воздухе, а её брат и отчим взяли по два, хотя их обоих отбросило назад, а Жон даже встал на колено после того, как второй топор ударил в его щит.

Руби заскользила, когда приземлилась на землю, её глаза горели серебряным светом, проникающим в её оружие. Она бросилась вперёд и снова активировала своё Проявление, исчезнув в ливне розовых лепестков. Она пронеслась по воздуху, кружась вокруг Гильгамеша, словно тёмно-красный торнадо.

В мгновение ока она оказалась позади и над Королем Героев, высоко занеся Кресент Роуз для удара. Она полоснула, стремясь к горлу золотого монарха.

Портал, выбросивший золотое копье на её пути становил её атаку, но, хоть и отклонённый, свет просочился при ударе. Он рассёк воздух и сломал копьё, как ветку.

Пшеничная бровь Гильгамеша дёрнулась, когда он увидел, что его сокровище уничтожено. Над Руби появилось ещё пять порталов, и каждый из них выпустил шквал Благородных Фантазмов.

Глаза Охотницы распахнулись. Она подняла косу, чтобы встретить надвигающийся натиск.

— Руби! — завопил Жон.

Золото встретилось с серебром, и воздух взорвался. Колоссальный вихрь пыли и смога вырвался из места столкновения. Гильгамеш стоял, не обращая внимания на порывы ветра. Когда уличный фонарь, на котором он возвышался, закачался от напряжения, он небрежно перепрыгнул на разрушенную стену схожего по высоте дома, в то время как столб рухнул вниз.

Руби повезло меньше. Она метеором упала на землю, скользя по грязи, пока, наконец, не остановилась, её лицо и одежда были потерты и испачканы сажей. Девушка в красном капюшоне схватилась за живот и застонала, её Аура слабо мерцала, но держалась. Обломки красного и черного металла дождем посыпались вокруг неё, шипящая сталь искрилась в грязи.

Последний вздох Кресент Роуз. Оружие без легенды могло столкнуться с Благородными Фантазмами так много раз только перед тем, как разбиться, а снайперскую косу поразило множество из них. В конце концов, даже с поддержкой глаз Руби, оружие просто не смогло бы пережить этот удар, даже если оно сумело защитить свою верную хозяйку в последний раз.

Мордред, вероятно, уделила бы косе намного больше внимания, если бы её не тревожило, что то же самое очень скоро произойдёт и с её семьей.

Гильгамеш на мгновение уставился на Руби, его взгляд, как обычно, был высокомерным и язвительным, но на сей раз с намёком на… любопытство? Чем бы оно ни было, он вскоре повернулся к клану Арк с раздраженной усмешкой.

— Какое разочарование. После Бикона я думал… неважно. Такова судьба всех, кто осмеливается поднять оружие против короля.

— Ублюдок! — закричал Жон.

Мордред размазалась от скорости, как только могла, Кларент ревел, подобно разъярённому льву, разряды багровых молний ловили клинки, которые её сталь не могла … Ах! Чёрт!

Изогнутый клинок, вероятно, какой-то арабский ятаган, проломил её оборону. Золотой меч протаранил её броню и пронзил левое бедро, заставив опуститься на одно колено. Николас и Жон попытались закрыть брешь, но они просто не обладали такой силой, как у неё, силой, необходимой, чтобы отразить безжалостный обстрел. Она могла вернуться в бой, но с мигом на восстановление, но не имелось никакой гарантии, что один из них не дрогнет в этот миг.

Оказалось, что Николас стал тем самым.

Глава семейства Арк вскинул Экскалибур, чтобы отразить пару клинков, нацеленных в незащищенный бок Жона и голову Мордред, но сила снарядов вырвала священный меч из его рук.

Мордред пришла в движение, чтобы скомпенсировать брешь, чтобы защитить его достаточно долго, чтобы он мог вернуть легендарный клинок, но золотой град упал слишком быстро, ударив, как молния, теперь, когда существовала прореха.

Первый клинок расколол его Ауру, как картонку. Второй ударил его в бок и чуть не оторвал весь торс. Охотник повалился на землю и забарахтался, как умирающая рыба.

Мордред не могла сказать, какая из сестёр закричала. Наверное, все до единой.

— Папа! — взвыла Эмбер. Девочка попыталась броситься к упавшему отцу, к счастью, Корал завалилась вперёд и удержала младшую сестру, даже когда слёзы полились из её собственных глаз. — Папа! Нет! Корал, отпусти меня! Папа! Папа!

Жон застыл, его глаза остановились на булькающем теле отца, на крови, текущей из его губ. Охотник почти не шевелился, только выгибание его щита против Врат Вавилона не позволяло ему замереть целиком неподвижно.

Мордред зашипела, её охватил ужас. Арчер был занят Ассасином. Руби и её серебряные глаза не сработали, а Николас Арк умрёт через минуту. Она и Жон едва выстояли под натиском Гильгамеша, а золотой король не выказал ни малейших усилий. Он просто удерживал довольную ухмылку на лице, а его арсенал сыпался вниз, чтобы устраивать бойню за него.

Он убьёт их. Это не было его планом, это был факт. Он был слишком силён. Мордред знала, что она сильна, но это… это была даже не сила. Это была смерть, властная и принесенная без смысла, издалека, с едва заметным осознанием происходящего. Это не было убийством с точки зрения Короля Героев. Это было уничтожение, столь же необходимое и естественное, как дыхание, но не более весомое, чем удовлетворение, которое оно ему приносило. Он убьёт её семью из-за этого.

Он убьёт её семью.

Он убьёт её семью.

Нет.

Нет, нет, нет, нет!

— Бегите! — крикнула она своим сестрам. Она выпустила бурю багряных молний и послала её с воплем в сторону Гильгамеша. — Бегите, живо!

Несмотря на отчаяние, Сапфир и Сэйбл заметили скудный проход и, собрав девушек, помчались к докам. Корал поволокла Эмбер в сторону, пусть даже девочка и всхлипывала.

Гильгамеш открыл ещё один портал и нейтрализовал атаку Мордред, даже не уделив внимания электричеству. Он рассмеялся, глядя на отступление сестёр Арк.

— «Бежать?» Ну же, помесь. Куда же они пойдут?

Глаза Мордред в панике расширились, когда она осознала свою ошибку. Она резко повернулась и в ужасе разинула рот.

Тогда как сестры Арк бросились вниз по дороге, стена мерцающего золота преградила им путь. Они с визгом остановились, когда целое сборище оружия медленно выползло из разверзнутых порталов.

— Нет! — пронзительно завопил Жон. — Нет, пожалуйста!

— Тише, бастард, — проговорил Гильгамеш, нахмурившись. — Это не приносит мне радости. В отличие от вас двоих, в них есть красота. Но грехи Сэйбер, создавшие их, по-прежнему противоречат закону. А закон абсолютен. Пусть они хотя бы умрут достойно.

— К чёрту твой закон! — в отчаянной ярости возопила Джейд.

Вероятно, после этого было еще что-то, последние дерзкие заявления и всё такое. Но Мордред не услышала ничего из них. Она была слишком занята, пытаясь спасти девочек.

Она задействовала свою Вспышку Праны на полную, вкладывая в движение каждую унцию магической энергии, какую только возможно. Она развернулась и направилась прямиком к девушкам, отчаянно пытаясь встать между ними и порталами перед ними, принять удар на себя, если придется. Она не позволит им умереть, не позволит!

Но у неё ничего не вышло. Врата Вавилона преследовали каждый её шаг, вгрызаясь в неё непрерывным шквалом древнего оружия, заставляя Мордред уклоняться и петлять вместо того, чтобы рвануть напрямую к ним, что стоило ей нескольких решающих секунд.

Врата перед девушками выстрелили. Сапфир и Сэйбл встали перед своими младшими сестрёнками и прикрыли их, когда золотые снаряды устремились к ним.

— Удар Воздуха!

Тайфун чёрной праны возник из разрушенного города. Темный ветер закрутился вокруг сестер Арк и разбил приближающийся залп, разбросав золотое оружие, словно фейерверком. Каждое из них взрывалось, попадая в окрестности или прорываясь сквозь один из немногих ещё стоящих домов.

Но после этого всё стихло. Далекие завывания Гримм, сражающихся с защитниками Мистраля, были всего лишь искаженным фоновым шумом перед лицом этого оглушительного отсутствия. Даже Гильгамеш прекратил атаку.

— Ма-мамочка? — Эмбер в неверии всхлипнула, ужас по-прежнему был написан на её лице.

Сэйбер Альтер шагнула на очищенное пространство, тёмная ярость и бурлящий гнев волнами исходили от неё. Она бросила на Эмбер мимолетный взор, хотя и попыталась на короткое время изобразить мягкую улыбку.

— Всё в порядке, солнышко. Я здесь.

Страх Эмбер не утих. Вместо этого она во все глаза смотрела на чёрную женщину-рыцаря с трепетом и испугом.

— Сапфир, — обратилась Сэйбер Альтер, — отведи своих сестёр в эвакуационный пункт. Неверморы получили приказ держаться подальше от того, что рядом с доками.

— Эээ,… верно, — заикаясь, пролепетала Сапфир, с взглядом, прикованным к демону, имевшему лицо её матери, пусть даже и спасшему её, как спасла бы её мать, и всё же ощущавшемуся инстинктивно, неоспоримо неправильно. — Давайте. Пошли!

Старшие сестры довольно быстро вышли из транса, но младшие, те, кому не рассказали о Сэйбер Альтер, застыли недвижно.

— Сапфир, — прошептала Лаванда. — Как мама тут?

— Лаванда, — скомандовала Сэйбер Альтер. — Слушайся свою сестру! Уходите отсюда!

Что бы за смятение ни задерживало сестёр, оно мгновенно испарилось, приказы знакомого голоса побудили их к действию.

Мордред не могла винить их за то, что их выбило из колеи во время боя. Бежать при активном заградительном огне Гильгамеша было опасно до крайности, и даже помимо этого, не было ничего удивительного в том, что девочек парализовал ужас. Они никогда раньше не видели, как сражаются Слуги, сила легенд столь же зачаровывала, сколь и ужасала.

Как только они эвакуировались с площадки, Сэйбер Альтер подошла к Николасу. У Жона не возникло даже мысли пошевелиться, но, к счастью, самозванец просто опустился на колени рядом с отцом.

Нежная рука погладила лицо Охотника, из-под маски чёрной женщины-рыцаря скатилась слеза.

— Доблестен, как всегда, Николас. Но я предупреждала тебя, что случится, если ты оскорбишь его. Разумеется, он, без сомнения, заслужил каждое слово.

Самозванец поперхнулся в своей похвале, от её хвалебной речи исходили сломленные эмоции. Этого было почти достаточно, чтобы убедить Мордред в её искренности. Но этого не могло быть. Отец никогда не мог быть испорчен.

Глаза Сэйбер Альтер скользнули вниз, к талии Николаса. Она задохнулась.

— Откуда… где ты… Ха, тебе всегда везло, дорогой.

Её рука скользнула к поясу Охотника и одним пальцем коснулась Авалона. Струйки черной праны просачивались в ножны. Божественные ножны остались незапятнанными, но ответили теплым золотым сиянием.

Николас широко раскрыл глаза. Охотник сделал глубокий, отчаянный вдох и тяжело задышал. Его голубые глаза блеснули по сторонам, остановившись, наконец, на Сэйбер Альтер.

— Сэ-сэ-сэйбер?

Альтер хихикнула.

— И впрямь, Николас, я оставила тебя одного на несколько месяцев, и ты умираешь на земле, — она наклонилась и поцеловала его в лоб.

Глава семейства Арк попытался зашевелиться, но не успел ничего сделать, как закашлялся кровью.

— Не шевелись, — приказала Сэйбер Альтер, слегка прижимая его к земле. — Не знаю, как ты добыл мои ножны, но на обработку праны Королевы уйдет немного больше времени, чем обычно. Она все еще течёт через меня, так что ножны примут её, но это остаётся святой реликвией. Исцеление испорченной магической энергией — не их специализация.

Рот Мордред широко раскрылся, когда черные щупальца зазмеились из Авалона, сшивая Николаса Арка воедино, как какой-то полуразвалившийся научный эксперимент.

Это… это было невозможно. Ножны не должны были принимать силу притворщика. Они позволяла только одному человеку давать им силы, даже отвергая её и Жона. Никто, кроме отца, не мог оживить Вечно Далёкую Утопию. И этот самозванец не мог быть… она не могла быть… отец никогда бы не стал…

Но что, если…

Сэйбер Альтер поднялась на ноги. Костяшки её пальцев сжались на чёрном мече, тёмный туман кусками окутывал её бронированную фигуру, подобную дикому дракону, поднимающемуся из ада.

— Ты ведёшь себя нехарактерно тихо, Король Героев, — выплюнула она. — Если я — причина этому, я буду считать такой труд своим величайшим достижением.

В тот момент, когда слова слетели с губ Сэйбер Альтер, непостижимая волна убийственного намерения затопила воздух, как поток, который давным-давно испытывал Ноев ковчег. Несмотря на то, что не она была объектом безудержного гнева, Мордред не смогла не содрогнуться от страха.

— Ты смеешь, — прошипел Гильгамеш, и вся его фигура затряслась от ярости, сильнейшей, чем солнечное пламя. — Я мог бы простить твою неверность, если бы она была только с простым любовником. Закон потребовал бы его смерти, но ты, Сэйбер, была бы прощена, как того требовала твоя красота. Но это? Твое возвращение порадовало бы меня, если бы ты не позволила сломить себя кому-то другому, кроме своего короля! Тебе предназначено пробираться сквозь грязь и скверну вечного существования, никогда не позволяя запятнать себя! И всё же ты сдалась без моего согласия!