Глава 61

Вейвер.

Хейзел не знал почему, но это имя прозвучало раскатом грома на фоне благодушного свода его разума. Едва это слово слетело с уст Короля Завоевателей, в его голову хлынули тучи, вспышки образов, чуждые, но такие знакомые, бомбардировали его сознание.

Огромный комплекс с Часовой Башней во главе. Ярость от принижения и унижения.

Тени, просачивающиеся сквозь густой лес, символ из крови, нарисованный на траве. Шанс доказать свою ценность.

Громкий смех на колеснице с молниями. Сильный шлепок, который с таким же успехом мог бы быть нежным похлопыванием.

Пустыня. Доказательство неутолимого честолюбия и безграничной воли.

Алая мантия, что заставляла мир казаться таким огромным, таким чудесным.

Его сердце, столь долгое время спокойное и безжизненное, вдруг застучало, как топот лошадиных копыт. На мгновение, мгла его бесконечного существования, казалось, рассеялась, ужасающая надежда зажглась в его душе.

Но потом образы продолжились. И эта мечта обратилась в кошмар.

Мост. Алая сталь, прочертившая проход через залитую лунным светом реку. И в её конце был он, золотой король.

Гильгамеш.

Он обнажил меч, и чудесная пустыня рассыпалась в прах, её амбиций не хватило против закона творения. Алая мантия распалась звездным светом, кровь, запятнавшая её, исчезла вновь.

Там был мальчик. Испуганный маленький мальчик. Верный маленький мальчик. Мальчик стоял посреди двух королей. Перед тем, кому он не поддался, заявил свою правоту. Истину, данную ему другим. Королём…

Завоевателей.

Король Завоевателей дал ему свою истину. Свой приказ.

Он приказал ему жить.

— Вейвер… это было моё имя? До того, как я узнал её?

Король Завоевателей кивнул, его вечно ухмыляющееся лицо поникло от горя.

— Ты в моём Мраморе Реальности сообщил мне о своём существовании некоторое время назад. Он рассказал мне всё, что мог, о том, что произошло, о том, как ты стал таким, как сейчас, но осталось довольно много пробелов.

Хейзел издал смешок. Это был сухой звук, жалостливое веселье, хотя по отношению к самому себе или Искандеру, он не мог сказать. Было более чем удивительно, что эта альтернативная версия смогла получить доступ к любой части его прошлого, тем более что он сам едва припоминал хоть какие-либо детали. Всё, что он помнил о первом появлении разложения — непостижимая тьма, кричащая в небе, небосвод грязи, простирающийся так далеко, насколько хватало глаз. Он сгорел бы вместе с городом, если бы волна розовых лепестков не унесла его прочь. Дело рук Озпина, когда Гайя только что выпустила его и до того, как проклятие волшебника урезало его силы. Он хотел получить информацию из эпицентра и надеялся, что последний выживший Мастер Войны сумеет ему помочь. К несчастью, Хейзел находился в том же замешательстве, что и все остальные.

Тем не менее, они двое держались вместе и работали, чтобы отбросить тьму, охватившую мир, путешествие, приведшее к множеству приключений.

Девочка в холодном замке.

Создание Ауры и его появление на свет в качестве её первого владельца.

Их близкая победа, почти уничтожение их врага в заснеженной стране.

Его ошибка. Его сострадание и тот ад, к которому оно привело.

Его заключительное перерождение.

— Я — Последний Герой, — спокойно объявил он.

Искандер приподнял бровь.

— Да, меня заинтересовала эта чепуха. «Последний Герой»? Я пробыл в этом мире всего несколько недель и уже повидал с полдюжины достойных Трона. Естественно, в истории Ремнанта должен был оказаться кто-то, чтобы предпринять этот путь.

— Было много достойных. Никого, кто смог бы, — Хейзел со стыдом опустил глаза. — В момент моей смерти Королева проникла в мою душу. Когда Трон попытался записать мое существование, она набросилась на него. Он вытолкнул меня наружу, чтобы дать ей отпор, не дать её злу проникнуть в его пространство. В тот же миг она проявила меня таким, какой я есть сейчас. Вернее, призвала меня.

— Ты — Альтер?

— Как ты думаешь, как она научилась создавать Гримм? — заметил Хейзел. — Ни одна из её попыток не дала такой силы, как у меня, но все они стремились к ней. По крайней мере, до тех пор, пока она не одурманила ту девочку-Шни.

Король Завоевателей нахмурился.

— Трон… он всё ещё пытается записать твою легенду. Процесс обычно занимает меньше секунды, но Трон не может начать его заново для других, пока он не будет завершен для тебя.

— Что требует от меня освобождения от этой испорченной оболочки. Смерти, — открыл Хейзел. — Немного трудно, учитывая мой второй Благородный Фантазм: «Мне Приказано Жить: Верность Последнему Приказу Завоевателя».

— Вейвер…

— Это имя больше не имеет для меня никакого значения, — мягко, с сожалением, возразил он. — Хейзел Рейнарт — это имя, которое я выбираю.

— И всё же мне очень жаль, — признался Искандер. — Я никогда не думал, что так случится.

Хейзел покачал головой.

— Кто мог знать? Это не твоя вина. Я выбрал это. Я целую вечность сопротивлялся доводам Королевы, прежде чем окончательно встать на её сторону.

Король Завоевателей ссутулил плечи, крепче сжимая меч.

— Почему же ты так поступил?

Хмурый взгляд омрачил лицо Хейзела.

— Озпин, — Его кулаки сжались, едва он произнес это имя. — Он послал её умирать.

— Кого «её»?

— Гретхен. Моя сестра, та, что дала мне имя. Он впустил её в Бикон, хотя знал, что она не готова, и убил её.

— В борьбе с Гримм? — недоверчиво спросил Искандер. — Похоже, ты обвиняешь не ту сторону.

— Её вообще не должно было там быть! — взревел Хейзел. — Её вообще не должно было оказаться в Биконе! Озпин знал это и всё равно послал её умирать!

Он сделал несколько глубоких вдохов, его спокойствие медленно возвращалось.

— В этом нет никакого смысла. Салем победит. Озпин продолжает опускаться всё ниже и ниже, пытаясь остановить ее, и ничего из этого не работает. Нет победы через силу. Нет смысла затягивать агонию. Мы должны избавить этот мир от страданий. От хождения дальше, и дальше, и дальше, и дальше.… без конца… без света… только с болью.

Искандер нахмурился.

— Значит, ты сдашься? Ты позволишь покорить себя без драки?

— Я дрался, — возразил Хейзел. — И я проиграл. Мы все проиграли. Озпин просто обманывает себя, что мир ещё не принадлежит ей. Но даже самые могучие падают перед абсолютом. Даже он. Даже ты. Моя память до моего перерождения в лучшем случае обрывочна, но я никогда не забывал урок моста.

— Тогда ты понимал его гораздо лучше.

На мгновение он и Король Завоевателей просто стояли, глядя в глаза, которые когда-то принесли так много надежды каждому из них, за исключением Дария, скалящего клыки позади них. Хейзел это несколько раздражало, но он полагал, что гнев императора был оправдан. Его битву прервали.

Хейзел, честно говоря, не понимал, почему он вмешался таким образом. Предотвратить поражение Дария — это одно, но не покончить с Королём Завоевателей, когда у него был шанс — совсем другое. Даже сейчас он мог сдержать этого человека одним движением своего Проявления, а затем послать Дария, чтобы покончить с ним. Королева яростно нашёптывала, чтобы он поступил именно так.

Но он не мог.

Хейзел Рейнарт поклялся Злу Всего Мира в обмен на месть и прекращение всех страданий.

Но человек, которым он был так давно, этот… Вейвер Вельвет. Он был связан с другим сувереном.

И хотя его новая клятва не позволяла ему встать на сторону Короля Завоевателей, он не нанесёт удара, что убьёт его.

— Пойдём. Остальные нуждаются в нашей помощи в городе.

— Мы ещё не закончили, — огрызнулся Дарий. — Ты действительно думаешь, что я отступлю, когда он будет прямо передо мной?

Хейзел вскинул бровь.

— Ты готов признать победу, одержанную с моим вмешательством? Что это за завоевание?

Дарий зарычал, но волна чёрных линий на его теле заставила его отступиться. Хейзел чувствовал, как те же самые линии прорезают его собственную плоть, призывая присоединиться к другому Альтеру и уничтожить Райдера, но он не сдвинулся с места. Если Искандер падёт в конце Войны, так тому и быть. Но это будет честным боем.

Сам Райдер не выглядел согласным.

— Ты же не думаешь, что я отпущу тебя без боя, старина?

В ответ Хейзел поднял руку. Король Завоевателей упал на колени.

— Последний будет проклятием Первого, — продекламировал Король Ауры. — Мои силы возрастают, чем старше враг, с которым я сталкиваюсь. И вы были древним, когда мы впервые встретились, ваше величество.

Он поднялся на несколько ярдов в воздух, слон Дария подтвердил, что он хороший скакун. Могучий зверь двинулся вперёд быстрее, чем можно было ожидать от существа такого размера. Вскоре они оказались ближе к стенам Мистраля, чем Искандер.

С хаосом, происходящим внутри, кто знает, как долго эти стены будут стоять. Или кто останется внутри них.

***

Руби не знала, как ей выбраться из этой ситуации.

Мордред была повержена, Ланселот принялся за Сэйбер Альтер, а Арчер был занят с Ассасином. Жон выбился из сил, а мистер Арк лишился чувств.

А перед ней возвышался самый могущественный Героический Дух на Троне Героев. Четвёрка мерцающих порталов нацелила мечи старше, чем она могла вообразить, прямиком ей в голову.

Она вынудила Гильгамеша отступить в Биконе, но это была в большей степени удача, чем что-либо иное. Зрелище того, что случилось с Пиррой и что должно было произойти с Жоном и Артурией, пробудил в ней нечто, эмоциональное наводнение нежелания терять кого-то ещё. С тех пор она далеко продвинулась со своими серебряными глазами, но она понятия не имела, как сознательно получить доступ к тому уровню силы, не говоря уже о том, чтобы направить его так, чтобы не уничтожить Мордред, как это вышло с Артурией.

Разумеется, её враг этого не знал. Если она разыграет всё правильно, то, возможно, сумеет задержать его достаточно долго, чтобы Арчер покончил с Ассасином, или, по крайней мере, до тех пор, пока Мордред не оправится достаточно, чтобы забрать свою семью и сбежать. Это был самый рискованный из рискованных выстрелов, но это было единственное, что она смогла придумать. Подобного рода стрельбы были её коньком.

Что обнадёжило бы гораздо сильнее, если бы её драгоценную винтовку не разбросало бы по всему дворику.

Руби набрала все «фразочки Вайсс», что она только могла, и взмолилась, чтобы у неё всё вышло правильно.

— Король Героев, — обратилась она, наморщив нос, чтобы выглядеть устрашающе. — Эта битва длится уже достаточно долго. Мы — союзники Искандера Завоевателя. У нас нет ссоры с тобой.

— «Нет ссоры»?! — взвизгнула Мордред. — Он только что пытался убить меня…

Руби сердито уставилась на неё, и Слуга Сэйбер отпрянула от её сверкающих, умоляющих серебряных глаз. Она прекрасно знала, что у них было много, много ссор с Гильгамешем. Начиная с того, что он позволил Кирею совершить то, что тот наделал, до попытки убить семью Арк и даже казни собственной матери Руби, у них были все основания желать победы над ним.

Но с чисто тактической точки зрения у него не было причин желать им смерти. Судя по тому, что Янг рассказала ей о встрече с Искандером в ресторане, Гильгамеш не имел ни малейшего желания пользоваться Граалем без крайней необходимости. То, что он узнал о выживании Рейвен, давало ему альтернативный путь возвращения своего сокровища. Путь, который он предпочитал исполнителю желаний, означающий, что он не будет убивать их ради Войны. Тот факт, что они оба были союзниками Искандера, который ему определённо нравился, и врагами Сэйбер Альтер, которую он явно не любил, только усиливал это.

Вообще-то, это натолкнуло её на мысль.

— Ваши враги — наши враги! — провозгласила Руби, снова поворачиваясь к тирану. — Не пачкайте свою сокровищницу, оскверняя свои клинки кровью Сэйбер Альтер. У Мордред и Жона есть свои собственные дела, чтобы покончить с ней, и я в первую очередь несу ответственность за то, что её извращение стало возможным. Дайте нам шанс искупить наши грехи, как вы это сделали с Ланселотом, ваше величество. Я умоляю вас.

Клинки Гильгамеша не отвратились от своих целей, но веселый огонек сверкнул в его багровых глазах. Добродушный смешок вырвался из его горла, постепенно переходя в полномасштабный приступ смеха. Он зазвенел, как какая-то странная комбинация хихикающей змеи и безмятежного колокольчика.

Жон и Мордред съёжились от хохота, но он дал Руби проблеск надежды.

— Так… это значит «да»?