Глава 85

— Илия! Илия!

Голос Вейвера охрип и надтреснулся, когда он отчаянно звал сквозь ревущую метель, каньон вокруг него был разрушен и разбит, зазубренные шпили из камня и хрусталя тянулись в небо. Маг спотыкался по колено в снегу, его левая рука была сломана, а ноги едва держались на ногах после укрепления Мерлином.

Он уже с трудом мог справляться с этим сам. Аура оказалась столь же полезной, как и ожидалось, но их, надо сказать, примитивный метод её разблокировки разрушил его магические цепи. Мерлин предположил, что при небольшой доработке они могли бы позволить человеку обладать обеими формами силы, но эксперименты, необходимые для такого прогресса, заняли бы, по крайней мере, годы. И у них было всего три месяца, прежде чем скверна оправится от поединка с Гайей.

К счастью, Аура все еще работала так, как задумывалось, и после нескольких драматических речей и демонстрации улучшенных физических возможностей Вейвера у них вскоре появилась своя армия. Более того, энергия души начала проявлять в получателях ряд странных способностей, невероятных способностей, бросающих вызов даже законам магии. Опять же, у Мерлина были только теории об этом неожиданном развитии. Возможно, с энергией души, больше не ограниченной только магическими контурами, часть внутреннего мира индивида могла воздействовать на бытие, имея небольшое сходство с Мрамором Реальности.

Вейвер не был уверен, каким образом его внутренний мир дал ему «Проявление», способное управлять гравитацией изо всех возможных вещей, но он не собирался жаловаться на прибавку сил.

У них был месяц, чтобы попытаться обучить своих солдат на должном уровне, со смешанными результатами, а затем они отправились в путь. Уиллоу оставили позади, несмотря на то, что её Аура была разблокирована. Почему? Потому что она забеременела. Так как, разумеется, они с Илией не задумались об этом, когда Мерлин вручил им новую игрушку для их развлечений. Это было действительно до нелепого смешно, хотя он должен был признать, что лицо Илиясфиль, когда она узнала, что собирается стать папой, возможно, того стоило. А если нет, то её неоднократные пинки Мерлина в нижнюю часть тела, безусловно, да.

Но когда они добрались до грязи, смеха не было. Только крики.

Это был ад, с небом, чернее любой беззвездной ночи. Их армия храбро сражалась, но Вейвер не удивился бы, если бы их всех уже перебили. Ближе к концу он увидел, как даже Мерлина поглотила волна тьмы, его последний вздох был потрачен на создание бреши для остальных. Хотя, если Гайя изменила его проклятие так, как он полагал, Вейвер не думал, что видел Мага Цветов в последний раз.

Они не допустили, чтобы его жертва была напрасной. Вейвер смог использовать свое Проявление, чтобы прижать Ангра Майнью, а затем Илия и остальные их союзники обрушили все, что только могли, на Все Зло Мира. Оно завопило, раздался высокий, отвратительный звук, похожий на совершенно разлаженную ноту пианино. На мгновение даже ткань реальности, казалось, смялась в предсмертной агонии, как горизонт событий черной дыры.

Затем все взорвалось, черные сущности хлынули повсюду, особенно сильная рука унесла Илию за горизонт. Вейвер кричал в спину её уменьшающейся вдали фигуры, даже когда его самого отправили в полет над обрывом каньона.

Так он оказался тут, пробираясь сквозь метель, молясь, чтобы его сломанная Аура восстановилась до того, как заклинание укрепления Мерлина, наконец, выдохнется после смерти заклинателя. Если этого не произойдет, его тело подведет его, и он никогда не отыщет Илию. О, и он наверняка окоченеет до смерти, и это тоже.

Но он не замерзнет. Ему было приказано жить. Значит, он найдет своего друга и будет жить дальше.

Его магические цепи, возможно, выдохлись, но его способность чувствовать силу все еще была достаточно хороша, чтобы уловить крупицу энергии, исходящую дальше по каньону. Медленно, но верно он пробирался сквозь снег, наконец наткнувшись на яму из белого камня. И в самом низу…

— Илия!

Седовласая женщина лежала на дне скалистой пропасти, прислонившись изломанным телом к стене. Вокруг неё и по всему телу были маленькие пятна черной грязи, но даже они шипели в замерзшем воздухе, медленно испаряясь в ничто.

Её темно-красные глаза распахнулись, не имея даже сил ни на чем зацепиться.

— Нет, нет, я хочу помочь. Я хочу, чтобы это закончилось. Я хочу, чтобы боль прекратилась. Нет, нет, нет…

Вейвер изумился.

— Илия? Илия, ты в порядке?

Она подняла голову, её грудь вздымалась, когда она увидела его. Слезы брызнули из её глаз, когда она разрыдалась.

Что-то во всей этой ситуации, выглядело неправильно для Вейвера. У него было сильное сотрясение мозга после боя, так что он не обязательно видел все ясно, но Илия… была не похожа на Илию. По крайней мере, не совсем. Длинные белые волосы, глаза красные, как кровь, кожа, такая же бледная, как бушевавший вокруг снег, она, безусловно, выглядела как леди Айнцберн, каковой та была, даже избитая и израненая до полусмерти. Он даже не мог указать на что-то неуместное, но что-то было просто… не так, как будто от эффекта зловещей долины, все выглядело настолько настоящим, что казалось неестественным.

Говорило ли это только о сотрясении мозга? Удивление от того, что они выжили в апокалиптической битве? Или в деле было замешано нечто более зловещее?

Голова молодой женщины упала на руки, слезы хлынули потоком.

— Я не знаю… Я не хочу… Я не хочу умирать.

Её рыдания пронзили его, как нож, когда он услышал, как девочка, за чьим взрослением он наблюдал, была такой совершенно безутешной. Видела ли она его, или её тоже сильно контузило? Ангра Майнью и раньше мучил её иллюзиями, так неужели она считала его демоном? Такого рода эмоции, их нельзя было подделать. И все же, что-то продолжало чувствоваться неверным.

Маг бы оставил её, держась подальше от возможной опасности, и ушел, радуясь своему выживанию. Если бы он заподозрил ловушку, он должен был уйти или прикончить женщину, если бы это была Илия, подобный поступок мог дать ей более добрую смерть, если бы они не смогли спасти друг друга, а если бы это было не так, он спас бы себя.

Он уже чувствовал, как его король неодобрительно хмурится. Он не оставит своего товарища умирать. И никто из них не заколебался бы. Он не оставит свою соратницу на смерть.

Маг зашаркал вниз по яме, галька осыпалась со стены, когда он едва успел спуститься. Один раз он чуть не поскользнулся, только для того, чтобы его Аура включилась, позволив ему поймать себя с помощью своих усиленных рефлексов.

Наконец, он спустился. Он улыбнулся и направился к Илии, все еще бессвязно всхлипывающей.

— Все в порядке, — заверил он, протягивая свою целую руку. — Давай. Давай убираться отсюда.

Женщина подняла голову. Она широко раскрытыми глазами смотрела на его протянутую руку, как будто не могла её осмыслить.

— Илия, давай, — сказал Вейвер. — Позволь мне помочь тебе встать.

— Ты… ты хочешь мне помочь?

— Да. Я не знаю, что ты видишь, но это я. Я, Вейвер.

— Вейвер… Никто никогда не помогал мне прежде.

В голове Вейвера зазвенели тревожные колокольчики. Сострадание, которое отбросило его осторожность, немедленно испарилось, его разум уже приказывал ему отпрыгнуть назад. К сожалению, его тело не поспело так быстро.

Женщина перед ним, определенно не Илия, взялась за его протянутую руку, используя её, чтобы подняться, слишком быстро для той, кто выглядела такой израненой, как она представлялась. Её рука растворилась, и рой черных щупалец занял её место, быстро окутав Вейвера. Маг начал задыхаться, когда грязь попала ему в горло, его Аура затрещала, когда его сила влилась в демона.

— Благодарю, Вейвер, — произнесла женщина, ликующая улыбка расцвела на её лице, когда она посмотрела на него с искренним обожанием. Медленно, но верно её кожа побледнела до пепельно-белого цвета, белки её красных глаз потемнели до цвета ночи. — С давних пор мне никто никогда не помогал. Это всегда была моя вина, мое бремя. Я была Всем Злом в Мире, потому что им хотелось, чтобы таковое было. Потому что они хотели, чтобы их существование имело значение, чтобы существовал дьявол, которого они могли бы победить. И они решили, что это я. Но, может быть,… может быть, это могло бы быть больше…

Вейвер не слышал остального. Темнота поглотила его до того, как она закончила говорить. Он боролся изо всех сил, на мгновение даже блеснуло золото, засияла надежда, шепот героизма заставил воспрять его душу. Но это длилось всего мгновение, прежде чем Вейвер снова…

Прежде чем снова… Вей…

Прежде чем кто-то снова увидел лишь тьму.

***

Где… Где я?

Ты со мной.

Кто ты?

Я — та, кто их ненавидит. Я — та, кто любит их больше, чем кто-либо другой.

Их?

Человечество. Они хотели, чтобы я был правдой их природы, чтобы они могли лгать самим себе. Но ложь никому не помогает. Им нужно принять правду. Только тогда они обретут покой. Все Зло Мира… станет Всем Миром.

О.

Ты станешь первым, началом. Герои придут, чтобы присоединиться к тебе, к последнему. Сияющие огни человечества отбросят самую темную тень на остатки этого мира.

Я… Кто я такой?

Ты…

Мне было приказано жить.

Так и есть. И теперь ты будешь…

Мне приказано жить!

***

Человек вырвался из темноты, грязь взорвалась вокруг. Он отшатнулся, потянулся и стал выбираться из ямы. Она казалась меньше, чем раньше, а его руки были длиннее и толще.

Раньше… Что случилось раньше? Кем он был? Он всегда был таким большим? Что за тьма была у него за спиной?

Он не понимал. Он ничего не понимал. За исключением того, что ему было приказано жить.

Вернись! Вейвер, вернись! Ты говорил, что поможешь! Пожалуйста, не оставляй меня одну!

Ему было приказано жить.

Чтобы жить, он бежал. В бурю, с телом, незнакомым ему, и разумом, наводненным шепотом тьмы.

***

Глаза Хейзела сузились, когда он приблизился, его Проявление пригвоздило Гильгамеша к земле.

Гильгамеш. Золотой король на алом мосту. Тот, кто уничтожил его короля. Тогда была Война, они находились там, чтобы сражаться и умирать. Затаивать обиду по этому поводу, особенно когда сам Искандер так не сделал, было мелочно и по-детски.

Хейзел крепче сжал свою руку. У них была война сейчас.

Черная земля треснула под Королем Героев, золотой человек шлепнулся плашмя на живот. Тошнотворный хруст костей разнесся в воздухе, когда тело Первого Слуги рухнуло под тяжестью мира, который он, как утверждал, нес. Он булькал, отчаянно пытаясь заставить себя подняться, но одной его воли было недостаточно, не тогда, когда он скоро захлебнется собственной кровью.

— Стой! — крикнул Оскар с остатков вершины холма, хотя, даже когда он кричал, он колдовал вместе с набором мистических посохов для какой-то неизвестной цели. — Прекрати, ты не должен этого делать!