Глава 87

Нет.

Нет, нет, нет, нет, НЕТ!

Врата исчезли. Колонны света исчезли. Реликвии были уничтожены. Потребуется еще целая вечность, чтобы воссоздать новый набор.

Почему они сопротивлялись? Почему они сражались? Люди, разве это не то, чего они хотели? Быть правыми? Быть правыми всегда, потому что не было бы никакого зла? Она давала им все, чего им когда-то хотелось! Почему бы им просто не позволить ей делать то, что они от неё хотят?!

Они пытали Ангра… человека, которым она была, резали его на части, пока он не превратился в ничто, кроме крови и мяса. Все за Все Зло Мира. Чтобы было за что ненавидеть, в чем винить. Она презирала их, ненавидела все человечество за то бремя, которое они взвалили на её плечи. Она ненавидела и ненавидела, пока ненависть не перестала быть эмоцией. Ненависть просто… была. Она была Всем Злом в Мире, и поэтому она ненавидела человечество так же сильно, как они ненавидели её. Так же, как она любила их. Это было вполне естественно.

Это было все, чем она была.

Но этого нельзя было выносить! Она не была какой-то испуганной деревенщиной, связанной и беспомощной, подвергаемой каждому греху, когда-либо задуманному! Она была матерью Гримм! Она не будет ограничена столь мучительным существованием!

Но что же оставалось в противном случае? Хейзел исчез. Кирея больше не было. Эмеральд предала её, и у неё украли её дорогую Вайсс. Из Альтеров остался только Райдер, и он оказался таким же упрямым, как всегда. К счастью, у неё было его разрешение на всякий случай облить грязью его войска. Если повезет, он убьет Короля Завоевателей и, возглавляя их, выследит и прикончит оставшихся Слуг, прежде чем они смогут добраться до Грааля.

Особенно Короля Героев и его проклятый меч. Отказать ей в милосердии, отказаться от её рая — они сгорели бы за свое высокомерие. Несогласие было бы недопустимо, когда Все Зло Мира — это Весь Мир!

Неважно. Озпин погиб. Очень скоро остальные Слуги либо умрут, либо встанут рядом с ней. Люди и фавны доблестно сражались против её Гримм, но на каждую тысячу убитых ими из её ям по всему континенту уже появилась еще тысяча, уже в пути. Атлас падет. «Белый Клык» исчезнет. Легенды, которые зажгли мерцающее пламя человечества, уйдут в никуда в этот день.

И даже если Грааль был вне её досягаемости, когда Маг Цветов исчез, ничто не могло помешать её ордам растоптать человечество по старинке. Она приведет достойных в свою грязь, снова спасет Вайсс и призовет новых героев, чтобы возглавить свое черное спасение. Со временем, целую вечность, но со временем, она создаст новые Реликвии и, наконец, закончит дела с Авалоном.

Она одержит верх. Верные Озпину не нашли бы победы в силе. И его драгоценная простая душа не справится с этим лучше. Салем была неизбежна.

Все Зло Мира станет Всем Миром.

***

Вайсс вздрогнула, когда они вернулись в комнату с Граалем. Менее получаса назад она освободилась от одурманивания и приказала мужчине, которого любила, покончить с собой в этой самой комнате. Честно говоря, тот факт, что у неё начало сбиваться дыхание, как только они вошли, действительно не должен был её удивлять.

Винтер схватила её за плечо, её лицо омрачилось беспокойством.

— Вайсс, если ты не готова…

— Она должна быть готова. Иначе я убью вас всех, — прорычала Мордред, её левый глаз светился желтым, а на лице проступали черные вены. Она вздрогнула, её рука поднялась, чтобы схватиться за голову, как будто её терзала мигрень.

Жон подошел, чтобы поддержать её.

— Мордред…

— За работу, — прошипела рыцарь, отшвырнув своего брата и шлепнув Авалон и Экскалибур ему в руки. Она с тревогой посмотрела на сияющую сферу Большого Грааля. — У нас осталось не так много времени.

Винтер нахмурила брови.

— Вайсс…

— Нет, она права, — сказала Вайсс, глубоко сглотнув, чтобы взять дыхание под контроль. Она не имела права позволять своему простому дискомфорту угрожать её друзьям, не после всего, что она натворила. — Мы должны действовать прямо сейчас.

Её сестра не казалась утешенной, но кивнула.

— Что тебе нужно?

Вайсс указала на священный меч и ножны в руках Жона.

— Они. Мы не призовем Артурию без правильных катализаторов.

Жон кивнул и положил меч в ножнах на землю прямо перед бывшей ямой с грязью, то немногое содержимое, которое не было полностью уничтожено взрывом Руби, обратилось в камень. Вайсс опустилась на колени рядом с Авалоном и Экскалибуром, её рука потянулась, хватаясь за ножны. Винтер повторила её движение с другой стороны от Благородных Фантазмов.

— Хорошо, — проговорила Вайсс. — Теперь нам нужно синхронизировать наши глифы. В противном случае нам никогда не хватит сил, чтобы справиться с этим.

— Ох, прошу. Ты же знаешь, что это не так, моя дорогая.

Кровь Вайсс похолодела от приторно-сладкого голоса, в котором чувствовались скрытая ненависть и зло.

— Мордред! — выпалил Жон, вытаскивая меч, его щит поднялся, защищая их, между его родственницей и Шни.

Мордред опустилась на одно колено, вены на её теле пульсировали черной силой. Её глаза, золотой и изумрудный, стали ярко-малиновыми, купаясь в бассейнах полной и абсолютной темноты. Улыбка, расцветшая на её лице, была элегантной, вежливой и наполненная уверенностью. Это было знакомое зрелище.

— Салем, — прошептала Вайсс, вспомнив, как та раньше говорила через Кухулина.

— Убирайся из неё сейчас же! — Жон зарычал на демона, вселившегося в оболочку его брата.

Королева не сделала ничего подобного, Кларент сверкнул в руке. Она поднялась на ноги, но что-то было не так. Её движения были запинающимися, жесткими, ничего похожего на ангельскую плавность, которую должно обеспечивать тело Слуги. Даже когда Мать Гримм продолжала улыбаться, она скрежетала зубами, её лоб хмурился в серьезном напряжении.

Мордред все еще была там. Салем, возможно, и взяла на себя прямой контроль над её телом, но что-то вроде этого не остановило бы Рыцаря Восстания. И что было хорошо, потому что, сколь бы храбрым ни был Жон, он не продержался бы и двух секунд, если бы его Слуга не сдержала бы Королеву Тьмы.

— Приятно видеть, что с тобой все в порядке, моя дорогая, — сказала Салем, её шелковисто-гладкий тон звучал еще более чужеродно из уст Мордред. — Я так волновалась, что ты утрачена для нас, что наши враги украли тебя. Но ты здесь. А теперь ты можешь снова присоединиться к нам. Ты снова можешь быть счастлива. С Кухулином.

У основания ямы камень треснул, и гнилая черная грязь просочилась из глубин замка, готовая испортить все, к чему прикасалась.

Вопреки самой себе, несмотря на то, что она точно понимала, какой ужас ей обещали, руки Вайсс дрогнули. С тех пор как Руби освободила её, она чувствовала… всё. Сокрушающее чувство вины за то, что она сделала с Кроу и Уитли, за то, что не была достаточно сильной, чтобы сопротивляться убеждению скверны. Черт возьми, без неё не было бы никаких Альтеров, представляющих угрозу для других! Это была её вина. И это никогда не перестанет быть её виной. Даже если они выживут, даже если каким-то образом победят, последствия её провала не исчезнут. Кроу все равно оставался бы мертвым. Уитли все равно лишился жизни. Она никогда не узнает покоя. Но если она снова погрузится в грязь, если она отдаст себя Королеве, она не будет знать ничего, кроме блаженства. Она могла бы вернуть Кухулина, и они могли бы быть вместе навсегда.

На мгновение, на одно постыдное мгновение, её руки оставили Авалон.

Затем она огрела себя по голове и еще крепче сжала ножны. Какой бы привлекательностью ни обладала грязь, она не стоила такой цены. Это было зло, извращение её самой. Это был наркотик, погружающий её в эйфорию, чтобы она не поняла, что на самом деле не способна дышать. То, что она не чувствовала вреда, который причиняла себе, не означало, что ей не причиняется вред, не означало, что она не обрекала на ужасную участь других. Если она сдастся, то подведет своих друзей. Она подведет Руби, Блейк и Янг. И после всего, что она у них отняла, она никогда не подведет их ещё раз. Даже если это означало отдать все, что у неё осталось.

Она была почти уверена, что Кухулин улыбнулся бы её решимости. Он всегда был таким несносным пройдохой.

— Моя воля создает твое тело, — продекламировала она, и под ней и её сестрой возник сверкающий чистый белый символ с Авалоном и Экскалибуром в центре. Она посмотрела на Винтер. — Мне нужна твоя помощь, чтобы призвать её.

Её сестра улыбнулась и вызвала свой собственный глиф, два белоснежных символа вращались друг над другом, пока не слились в единый сияющий гобелен света. По ту сторону ямы Большой Грааль напряженно гудел.

— Нет! — закричала Салем, рванувшись вперед.

— Не выйдет! — сказал Жон, порезав ей ногу, когда она попыталась пройти, заставляя её встать на колени. Он двинулся, чтобы оттолкнуть её своим щитом, но неуклюжий удар Кларента заставил его опуститься на колени. — Мордред! Помоги немного! Ты действительно позволишь этой суке помыкать тобой?

Черная грязь просочилась через рану Салем и позволила ей подняться, но тело Слуги остановилось, один из глаз Мордред снова позеленел.

— Держись от них подальше, ты, трусливая ведьма! — Мордред зарычала, её голос с трудом вырывался из её собственного горла. — Вайсс, Винтер, сделайте это!

— А твой меч создает мою судьбу, — хором, как единое целое, произнесли сестры Шни. Глиф вращался еще быстрее, призыв их силы достигал Трона и сгущал дух. Скоро он снизойдет в предоставленный ими контейнер.

— Вайсс, не надо! — взмолилась Салем, и тьма медленно вернулась в освободившийся от неё раньше глаз Мордред. — Прошу, тебе не нужно умирать! Ты не сделала ничего плохого…

— Я сделала много плохого! — закричала Вайсс, слезы текли по её лицу. — Из-за тебя! Из-за себя! Я убивала хороших людей! И мне плевать на лицемерие человечества или на то дерьмо, которое вы хотите излить, я согрешила! Я — зло! И даже если все остальные тоже, это неправильно!

— Но ты не должна умирать за это! — выкрикнула в ответ Салем. — Пожалуйста, Вайсс, у тебя недостаточно сил, чтобы создать тело без меня! Позволь мне…

— Заткнись!

Салем попыталась броситься вперед на крик Вайсс, но Жон снова добился своего, на этот раз ударив её в бок своим щитом.

Мать Гримм зарычала, черная молния затрещала вокруг украденного ею тела.

Жон побледнел. Он соединил свое оружие в широкий меч, но лезвие дрогнуло в его руках перед лицом зловещей силы перед ним.

— Ребята, у нас…

Салем бросилась на него. Её движения были резкими и вялыми, Мордред все еще явно сдерживала её, но даже в таком состоянии она была неостановимым танком. Яростный ветер обвился вокруг меча Жона, но вскоре он уже стоял на коленях, едва держась.

Глаза Вайсс сузились.

— Мы должны это сделать. Глиф заряжен. Я должна быть в состоянии справиться с этим с этого момента. Ты иди, помоги…

— Что она имела в виду, говоря, что ты погибнешь? — спросила Винтер.

— Это была угроза, — отмахнулась Вайсс. — Она — злая сука, это то, что они обычно делают.

— Это не звучало как угроза, — заметила Винтер. — Вайсс, ты все еще не сказала мне, как ты собираешься предоставить Артурии тело.

— Я создам…