Глава 91
— Трассировка. Трассировка. Трассировка! Я — кость моего меча! Тьфу ты!
Руби взвыла, масса разбросанных, изогнутых бирюзовых линий зашипела, исчезая, перед ней. Её тело содрогнулось от облегчения, когда ножи её кузницы наконец-то перестали терзать её плоть, последнее из её усилий было таким же бесполезным, как и предыдущее. Она откинулась на массивную подушку позади себя, тяжело дыша от напряжения. Её масса шрамов мерцала в такт её напряженному дыханию, как угасающие угли костра.
Почему это не сработало? Арчер мог спроецировать Авалон, потому что тот находился в нем в течение многих лет. Она же была Эа. Она должна быть в состоянии воссоздать Эа. Так почему же она не могла спроецировать эту чертову штуку!?
Каждый раз, когда она вызывала в памяти воспоминание о своей прежней форме, удерживая образ черно-красного с золотом Меча Разрыва под объективом Ограниченного Края Клинков, кузница останавливалась, потрескавшиеся и искалеченные шестерни беспомощно скрежетали друг о друга, будучи парализованными. Руби предпринимала десятки попыток, вложила в проект больше своей Ауры, чем, вероятно, было разумно, и все же она даже не смогла наколдовать рукоять старой себя.
— Что я делаю не так? — прошептала она, прокручивая процесс в голове. Она не думала, что пропустила какой-либо из этапов, но предполагала, что таковое возможно. В конце концов, она все-таки пребывала в панике.
Перед ней открылся золотой портал. Гильгамеш вошел в небольшую нишу посреди упорядоченных полок внутри Врат Вавилона.
— Все в порядке? — спросила Руби.
— Так и есть. Гримм не сравнится с моей сокровищницей, — заявил Гильгамеш. Каменная хмурость на его лице выдавала его беспокойство. — Однако твоя Аура ограничена. С учетом того, что этот проклятый Мрамор Реальности все еще действует, я смогу поддерживать необходимое число порталов открытым только в течение короткого времени.
— И каждая моя неудачная попытка просто тратит больше энергии, — с горечью заметила Руби. Она села прямо и хрустнула шеей. — Тогда лучше закончить это сейчас.
Гильгамеш ничего не сказал, просто смотрел с несменяемым выражением лица.
Руби закрыла глаза и положила руки на колени, снова собирая силу внутри себя, чувствуя, как ножи её Мрамора Реальности впиваются в её плоть.
Судя концепцию творения.
Строя теории основной структуры.
Дублируя составной материал.
Подражая мастерству её изготовления.
Сочувствуя опыту её развития.
Воспроизведение накопленных лет.
Превосходя каждый производственный процесс.
— Трассировка.
Её Аура вспыхнула темно-красным, бирюзовые искры взлетели в воздух, медленно сливаясь в зеленые линии, постепенно формируя узнаваемую форму…
А затем её взор застили вспышки помех, и линии рассыпались в ничто.
— Аррр! — взревела Руби, в отчаянии стукнув кулаками по подушке позади себя. — Почему? Почему это не выходит? Это сработало для Арчера, так почему же это не срабатывает для меня?
— Потому что ты не Арчер, — неохотно обронил Гильгамеш. — У его Мрамора Реальности было десятилетие, чтобы проанализировать ножны Сэйбер, и ему потребовалась каждая секунда этого времени. Ты можешь быть Эа, но твоя кузница была у тебя всего несколько недель, и это всего лишь её искалеченные обрывки. У Края Клинков не было времени проанализировать твою сущность.
Взгляд Руби остановился на её Слуге.
— Ты… ты знал, что это произойдет? Ты предвидел это?
Гильгамеш кивнул.
— Я не хотел влиять на твои действия, чтобы выглядело, будто я тобой манипулирую. И в последнее время я довольно часто ошибался. Я надеялся ошибиться снова.
— Правда? — Руби фыркнула. — Если я умру, более чем вероятно, что ты получишь свой меч обратно. Только не говори мне, что тебе этого не хочется.
Цепи Небес скользнули между ними, золотые путы обвились вокруг плеч Гильгамеша, словно комфортное одеяло. В ответ он нежно погладил блестящие звенья.
— Эти цепи — самое удивительное сокровище, которым я владею, драгоценность на вершине моей короны, — проговорил Гильгамеш. — И все же я отринул бы их в единый миг, если бы мог возвратить Энкиду на их место. Иметь возможность узнать тебя, снова обрести истинного равного, по сравнению с этим, даже твоя полная сила была бы ничтожным утешением.
Руби прищурила глаза.
— И сколько людей погибло, пока ты позволял мне понять, что мой план не имел смысла?
— Ни одного, — убедил её Гильгамеш. — Неужто ты действительно думаешь, что я взвалил бы такое бремя на твои плечи? Я позаботился о том, чтобы пало не больше, чем погибло бы, если бы ты с самого начала придерживалась своего финального плана.
— Ну, я думаю, это уже кое-что, — вздохнула Руби. Она откинулась на подушку; её плечи обмякли от усталости. — Не думаю, что у тебя есть новый план? Потому что у меня уже иссякли идеи.
— Нет, это не так.
— Эм, да, это так. Я бы знала, если бы у меня были другие идеи.
Гильгамеш покачал головой.
— У тебя они есть. У тебя они были еще до того, как ты попыталась создать подделку самой себя. Возможно, ты даже знала, что проецирование не сработает, но все равно попыталась, молясь, чтобы ты ошиблась.
— Нет, — слишком быстро ответила Руби. Её быстрый ответ заставил девушку призадуматься, погруженная в мысли, она прикрыла глаза.
Если она не могла спроецировать свою копию, значит, их счет времени подходил к концу. В конце концов, её Аура иссякнет, и, не имея возможности убить Салем, все будут подавлены численным превосходством потока Гримм в их родных землях. Им нужен был Благородный Фантазм категории Анти-Мир, чтобы уничтожить Королеву Гримм, и они нуждались в нем прямо сейчас.
Но… если она это сделает…
— Я не могу управлять этим, — призналась Руби. Она подняла правую руку, мешанина светящихся шрамов хорошо виднелась под отметиной её Командного Заклинания. — В прошлом я едва могла сфокусироваться, и самое большее, что я когда-либо делала — это только на половину мощности. Мое тело и так едва держится вместе. Если я выпущу всю свою мощь на волю, это уничтожит все вокруг. Совсем как в Биконе, только хуже.
— И со всей твоей Аурой, направленной на то, чтобы удерживать твое тело вместе достаточно долго, чтобы выпустить весь полноценный заряд целиком, у меня не будет энергии для эвакуации всех в мою сокровищницу, — подытожил Гильгамеш.
— Янг, моя команда, Жон, ты, — перечислила Руби. — Я убью Салем, но я также уничтожу всех, о ком я когда-либо заботилась.
— И ты умрешь, — прямо заявил Гильгамеш. — Даже если бы было возможно создать какую-то защиту, чтобы уберечь других, твое тело отказало бы.
Руби отвела взгляд, в уголках её глаз выступили слезы.
— Это не важно. Спасение всех остальных — вот что имеет значение прямо сейчас.
Гильгамеш вздохнул. Он подобрался к своей Мастер и уселся рядом с ней на подушку.
— Это важно для меня. И я верю, что это важно для тебя.
— У меня нет права позволять всему этому влиять на меня.
— У тебя нет права на жизнь?
— Я не имею права ставить свою жизнь превыше жизни всех остальных! — огрызнулась Руби. — Мои друзья, моя семья, все, кто пришел с нами сюда, во владения Гримм, и сражался с Салем на протяжении тысячелетий, они так много пожертвовали ради этого момента.
Гильгамеш склонил голову в знак согласия.
— Это правда, хотя, насколько мне известно, большинство из этих жертв были принесены под накалом момента. Им не нужно было идти навстречу смерти, зная, что это обернется для них концом. Хотя даже из этого есть исключения. Например, та девушка в башне.
— Пирра, — благоговейно прошептала Руби, слезы текли по её щекам.
— У девушки была глупость завоевателя, — отметил Гильгамеш. — Идти навстречу гибели, потому что ей не было позволено меньше. Но я не верю, что она хотела умереть.
Он повернулся к ней, в его алых глазах появился сочувственный блеск.
— А ты хочешь?
Мгновение Руби молчала. Её разум застыл, в конце концов, что она могла сказать? Никакая ложь не была бы достаточной, а правда была слишком эгоистичной. И она не имела права быть эгоисткой.
Но больше у неё не было ничего.
— Нет, — наконец всхлипнула она, слезы потекли из её серебристых глаз. — Нет. Мне шестнадцать лет, я не хочу умирать. Я не… я еще так много могу сделать. Я так многого хочу достичь. Я хочу жить и достигать этого!
Её лицо закрылось руками, а плач усилился.
— Но… я не имею на это права! Мне нельзя быть эгоисткой! Пирра, дядя Кроу, дядя Широ, дедушка, Сан, мама, Рейвен и все остальные, в конце концов, они не стали эгоистами! Я должна поступить правильно: я должна убедиться, что они имели значение! Без разницы, если это несправедливо! Я должна…
У неё перехватило горло, некогда дерзкое обещание теперь стало её предсмертным набатом.
— Я должна спасти всех.
Она должна была сделать, что должно. Она решила принять эту форму, чтобы вбить немного здравого смысла в Гильгамеша и положить конец Салем. Теперь пришло время довести дело до конца.
Ей просто хотелось защитить тех, кого она полюбила в процессе.
Твердая, утешающая рука обняла её за плечо. Её слезы остановились, когда она посмотрела на своего владельца.
— Это не грех — бояться смерти, — непоколебимым тоном заверил её Гильгамеш. — Даже Энкиду взбесился против несправедливости мира после того, как та никчемная богиня отравила его. Не так уж часто кто-то получает то, что он заслуживает в этом мире. Презирать этот факт, желать, чтобы все твои усилия принесли вам пользу — не слабость. Это всего лишь чисто человеческое.
Руби фыркнула, её мокрое лицо исказилось при смехе.
— Мой король, ты называешь меня дворняжкой?
— Разумеется, нет. Никто из моих родственников никогда не мог быть настолько низменным.
— Да, конечно… постой, — лицо Руби исказилось в недоумении. — Что?
Гильгамеш пожал плечами.
— Я не могу называть тебя другом, не нарушив клятву, данную Энкиду. Так что я буду звать тебя своей семьей, хотя бы малейшей частичкой тобой заслуженного. Я обещаю, что позабочусь о том, чтобы остальное случилось вовремя.
Какое-то мгновение Руби не могла ничего сказать, её глаза округлились, а челюсть отвисла.
— С-спасибо, — наконец выдавила она, стараясь не думать о том, насколько неловкими будут её семейные ужины. Ну, если она сумеет устроить еще какие-нибудь семейные ужины после… конца. Они с Янг умрут в этой адской дыре, и без Грааля, который мог бы спасти их отца, он скоро последует за ними… подождите!
— Грааль, — прошептала Руби. — У тебя есть Малый Грааль.
Гильгамеш кивнул.
— Верно. Он где-то тут.
— Тогда, может быть… нет, — поняла Руби, усмехнувшись в сторону. — Даже если бы сражение между другими было бы кратким, чего не случилось бы, потребуется слишком много времени, чтобы полностью проявить его. У тебя закончилась бы прана, и Салем захватила бы нас, и кто знает, может быть, она смогла бы придумать, как обойти защиту Большого Грааля против неё с помощью прямого доступа. Это слишком рискованно.
— Не говоря уже о пустой трате, — заметил Гильгамеш. — Грааль не следует использовать ни для чего, что можно сделать без него. Даже на то, что можно сделать только через муку и страдания.
Руби вздохнула. С тяжелым сердцем она поднялась на ноги.
— Тогда, я думаю, вот и все, — изрекла она. — Чтобы спасти мир, я должна умереть и забрать с собой всех, кого люблю…
Гильгамеш повел плечами, вставая рядом с ней.
— Возможно. Но, насколько я помню, ты однажды предоставила Арчеру альтернативный ответ на столь одинокую судьбу.
Руби приподняла бровь.
— Ты хочешь сказать…
— Я даю слово, ты получишь, то, что заслуживаешь, — сказал Гильгамеш. — Это займет некоторое время, и даже тогда, скорее всего, это будет не совсем идеально, но ты получишь все это, я клянусь. Так что пока спасай тех, кого можешь. С остальным я разберусь сам.
Несмотря на все, что пронеслось у неё в голове, Руби не смогла удержаться от смешка. Так или иначе, ей предстоял чертовски крутой путь.
***
Жон мрачно впивался взглядом в бесконечную орду Гримм. Как и было обещано, Врата Вавилона Гильгамеша продолжали бомбардировать рой тьмы, каждый портал высвобождал арсенал, истреблявший легионы черных чудовищ. Неверморы, Урсы, Беовульфы, Беринджели и Виверны целыми вагонами валились и падали на землю под шквалом золотого неистовства.
Но даже так все не продлится долго. Признаки были едва заметны, но Руби и Гильгамеш столкнулись с той же самой проблемой, мучившей его, только намного хуже из-за меньших резервов Руби и воздействия обители Гримм, отвергающей порталы. У них истекала магическая энергия. Уже сейчас титаническая масса сияющих врат сократилась до едва ли превосходящей сотню. Они были стратегически расположены тут и там, чтобы все еще удерживать Гримм на расстоянии, но другие Героические Духи следовали за линиями Охотников, выискивая любые бреши в их рядах.
Однако взгляд его матери был прикован к фигуре во главе темной армии. Элегантной фигуре, которую, казалось, сознательно избегал шквальный огонь из Врат Вавилона. Вероятно, потому, что не было смысла постоянно стрелять по кому-то, кто мог просто возродиться из грязи.
И вот таким образом, Жон впервые увидел Салем, мифическую Мать Гримм и Все Зло Мира. Говоря откровенно, несмотря на весь тот ужас, воображенный им у себя в голове о ней, проклятии человечества, демоне, развратившем его мать и Вайсс, инфекции, заразившей тело Мордред, чтобы напасть на него… она оказалась не такой, как он ожидал. Конечно, элегантная темная королева была ужасающей и бросала в дрожь, просто при одном взгляде на неё, но он думал, что будет сражаться с кем-то с девятью гигантскими драконьими головами, плюющимися кислотой, или с ужасным оборотнем, который мог заставить их всех упасть на колени в страшных муках, от одного стояния рядом с ним. Конечно, со всеми этими конвульсиями… что бы ни делали эти штуки под её черным платьем, кто знает, было ли в его враге что-нибудь большее.
Как будто им ещё требовалось что-нибудь большее.
— Руби просто проецирует Эа, не так ведь? — спросил Янг Жон. — Почему она так долго?
Глаза Янг пылали оранжевым сиянием от огня Девы. Над ними всеми черные тучи ада затрещали от энергии, каскад молний обрушился вниз и испарил целую колонну Гримм. Бесконечный источник магии Девы означал, что Янг была единственной из них, кому не нужно было экономить свои силы.
— Я не знаю, — призналась она. — Я не думаю, что и она тоже.
— Бесконечный Край Клинков обычно не может отслеживать божественные конструкты, прежде всего, — отметила Блейк. — Кто знает, насколько быть Эа помогает Руби?