Глава 37

Коноха, как и прежде, бурлила жизнью, звучала и оживала. Новый человек вряд ли смог бы представить себе сцены разрухи, которые царили здесь два года назад. Признаки были налицо, если знать, где искать. Здания, разбросанные по деревне, были явно намного новее остальных. Улицы пересекали швы, где воронки были засыпаны и завалены повозками и ногами. Но в основном они сливались с остальным историческим лоскутным одеялом, в которое превратилась Коноха за десятилетия своего существования.

Ханаби вдыхала все это с довольной улыбкой, оставшись одна, впервые, казалось, за целую вечность. Более двух лет она вынуждена была страдать под бдительным оком сопровождающего, который постоянно возил ее повсюду за пределы комплекса. Наконец отец ослабил свою опеку и разрешил ей ездить в академию одной. Сегодняшний день был исключением, потому что сегодня она стала взрослой.

Признаться, поначалу было неловко, ведь она была на год старше остальных сверстников. Ее изоляция была тройной: как новичка, вторгшегося в уже сложившиеся социальные круги, как «высокопоставленной и могущественной» наследницы благородного клана и как той девушки, которую похитили. До нее доходили слухи, что она на самом деле шпионка Кумогакуре, или что она позорит свой клан тем, что отстала от всех на год.

Это были детские подозрения, и как бы Ханаби ни хотелось сказать, что она выше их, они глубоко ранили. В классе у нее не было друзей, и она быстро заставила сомневающихся замолчать, поднявшись на вершину стаи во всем. Ее успехи не сразу заметили, и вскоре ее перевели обратно в класс своей возрастной группы. Она думала, что там все будет по-другому, но ей следовало бы знать. Дети были детьми, год почти ничего не менял.

Она все еще была аутсайдером, странной, и так будет всегда.

Они ожидали, что она будет холодным, отстраненным ребенком клана? Она дала им именно это. Она поднялась на вершину и в этом классе, быстро став новичком года. Победа была пустой. Ей не хватало того короткого общения, которое она нашла до похищения Наруто. Не то чтобы она не простила его за это давным-давно. Черт, она скучала и по своему бывшему похитителю. После ее чудесного «возвращения» Наруто постоянно появлялся на территории комплекса. Но он был джоунином, причем очень занятым, и его часто не было в деревне по несколько недель.

Сейчас он был где-то в Кири. После вторжения Акацуки Коноха переживала долгий период перестройки, и частью этого процесса было укрепление связей с их последним союзником. Они оказались гораздо более гостеприимными, чем Суна, и теперь совместные операции между двумя деревнями были почти обычным делом. Обе деревни находились на стадии восстановления, и обе могли многое выиграть друг от друга.

Однажды она уговорит Наруто познакомить ее с Теруми Мей. Как первая женщина Каге, она была вдохновением для всех куноичи. Ханаби хотела убедиться, что история соответствует действительности. Особенно после того, как она узнала правду о Сенджу Цунаде и о том, чем занималась легендарная принцесса слизней все эти годы. Это был удар в живот, если такое вообще возможно.

Она прошла через всегда открытые двери академии, которые закрывались только тогда, когда деревня подвергалась нападению. Когда пришли Акацуки, она вместе с другими студентами притаилась здесь, желая отправиться на помощь, но зная, что от нее будет столько же толку, сколько от свинцового пера. Эта мысль не слишком утешила ее, когда через несколько дней она наконец увидела Наруто, копающегося в руинах своего дома и сломавшего руку.

Теперь она не трусила, а склонила голову и тщательно скрывала скучающую маску. Когда люди проходили мимо нее в коридорах, они изредка бросали на нее взгляд, но, даже не смотря на ее пугающую тень, никто не пытался поприветствовать ее. То же самое происходило и в классе, где она выбрала место во втором ряду и взяла книгу, чтобы почитать. Люди притихли, когда она вошла, но быстро проигнорировали ее существование, обратив внимание на то, как они радуются тому, что наконец-то стали генинами.

При этой мысли ее рука инстинктивно нащупала хитай-атэ, обернутый вокруг ее шеи — маленькая дань уважения сестре. Она не осмелилась бы надеть его на лоб и скрыть фуиндзюцу, гордо начертанное там. Это в некоторой степени нарушило бы смысл печати Гильдии Клетки, как ее стали называть. Ее задумчивость была прервана, когда в комнату ворвался Ирука, радостно оглядывая собравшийся класс. Обычный шиноби, как и все остальные, но интересный учитель, который, казалось, искренне заботился о своих учениках.

Он прошелся по обязательным поздравлениям, и со знающей улыбкой перешел к тому, чего они все так ждали — к распределению команд.

«В этом году ситуация была немного необычной, — начал он, глядя на Ханаби, — Новичок года также стал куноичи года, так что в этот раз расстановка команд была немного более… непредсказуемой. На этот раз Хокаге решила, что в команду номер семь войдут ученики, занявшие последние, первые и средние места. Итак, если Хёуга Ханаби, Асашики Хаято и Мегуми Аой могут встать, то ваш сенсей…».

Ханаби уже перестала слушать, когда в комнату вошла знакомая копна светлых волос, пронзительные голубые глаза оглядели комнату, а затем с ухмылкой остановились на ней. Только через мгновение она поняла, что ее новые товарищи по команде странно смотрят на нее, и, как можно более скромно, поднялась и быстро направилась к ним. Наруто вывел их в коридор, не переставая ухмыляться, и повел их прочь от других будущих джоунин-сенсеев, выстроившихся за дверью.

Наконец, скрывшись из виду, он повернулся и сцепил руки вместе.

«Что ж, будет весело», — поприветствовал он с нехарактерным для него весельем, — «Я Узумаки Наруто, и, в общем-то, еще неизвестно, понадобится ли мне запоминать ваши имена, так что я не стану спрашивать».

Хаято фыркнул, упираясь руками в затылок с беззаботной ухмылкой. Среднестатистический шиноби, преуспевший только в гендзюцу, он был одним из самых громких голосов, от которых Ханаби научилась отключаться.

«Твоя тактика запугивания на меня не действует, чувак. Мой старший брат рассказал мне все о втором испытании, которое должен пройти генин, и обо всех маленьких психологических играх, в которые любят играть джоунины».

Наруто присмотрелся к нему, как акула, почуявшая кровь, и усмехнулся.

«Ну, чувак, твой брат также сказал тебе, что мне плевать на то, что он думает, что знает?» Он сделал шаг вперед, и, несмотря на его развязность, Хаято слегка отпрянул назад. «И, что если я скажу, что вы трое не станете ниндзя, вы не станете?

«Тч», — пробормотал мальчик. «Неважно.» Тем не менее, он выглядел гораздо бледнее, чем раньше.

«Эм», — вклинилась Аой, дрожащей рукой поднимая руку. Было неудивительно, что в этом году она была последней. Большая часть класса была уверена, что она даже не хочет быть ниндзя. У нее было телосложение осеннего листа, и она едва могла попасть в неподвижную цель. Единственное, что у нее получалось, это довольно приличный контроль чакры, но даже тогда ее клоны всегда выходили немного… дрожащими. «Что он имел в виду, говоря о втором испытании?»

«Просто», — ответил Наруто, повернувшись к ней с явно менее хищным взглядом. Это напомнило Ханаби времена, когда он впадал в то, что она ласково называла «режимом лекции». «Тест в академии проводится для того, чтобы определить, есть ли у тебя способности, чтобы стать генином. Я же проверяю, умеешь ли ты применять эти навыки на практике».

«Ну и дела, чувак», — хмыкнул Хаято, вернув себе немного бравады, теперь, когда он не держал внимание Наруто безраздельно. «Мы пройдем любой тест, который ты запланировал».

«Что ж, не могу упрекнуть тебя в оптимизме», — проворчал блондин. «Я должен был дать вам день на подготовку и акклиматизацию, но я не хочу тратить больше времени, чем нужно, если вы того не стоите, так что жду вас через полчаса на тренировочной площадке номер одиннадцать». Он постоял мгновение, выжидательно подняв бровь, а затем отпихнул их всех. «Ну что? Идите. Идите.»

Двое других тут же разбежались, оставив Ханаби смотреть на него, скрестив руки на груди. Это была поза, которой опасались не только несколько храбрых парней из академии. Наруто просто посмотрел на нее сверху вниз и усмехнулся.

«Сюрприз?» предложил он, размахивая руками.

«Ты сказала, что находишься в Кири, на миссии.»

«Ну, тогда это не было бы большим сюрпризом, не так ли?»

Она надулась, но позволила себе улыбнуться. Сюрприз или нет, но он был, по крайней мере, приятным. Она бы солгала, если бы сказала, что не беспокоилась о том, кто будет ее сенсеем. Будет ли он таким же, как все остальные? Держать ее на расстоянии вытянутой руки или считать, что она уже достаточно далеко впереди и не требует их внимания? Будут ли они опасаться ее отца, и формальности помешают правильному обучению и опыту миссии? Это казалось… лучше. Она знала, что Наруто не будет ничего подобного.

«Как тебе это вообще удалось?»

Он пожал плечами, улыбнувшись той жеманной улыбкой, которая, как она знала, означала, что ему нравится хвалить секрет над ней. Он делал то же самое, когда она спрашивала о технике, к которой, как он знал, она не была готова.

«Я потянул за некоторые ниточки».

Она скорчила гримасу, чтобы скрыть улыбку. «Это было ужасно». Она немного расслабилась и отступила назад, принимая его. «Дзюнин-сенсей, да? Думаю, тебе это подходит». Это тоже было честно, Наруто был экспертом в скрытии или подавлении своих эмоций, но даже она могла заметить в нем признаки волнения. Он действительно изменился с момента нападения Акацуки, и не только в отношении. В свои почти восемнадцать лет он практически возвышался над ее миниатюрными четырьмя футами семьдесят семь.

Исчезла громоздкая, скрывающая фигуру куртка. Вместо этого он носил бронежилет поверх мягкой рубашки без рукавов, в которой, как она знала, было множество потайных карманов. Когда-то Ханаби думала, что он делает это, чтобы продемонстрировать свой протез руки, и это, безусловно, создавало эффектный образ. Темно-серого цвета, призванный сливаться с тенью, он выглядел как непокрытая мышца с толстыми, сегментированными суставами, гораздо более гибкими, чем их органические аналоги. Она знала, что под ее бьякуганом он практически светился бы светом. В нем было почти столько же искусственных тенкецу, сколько во всем остальном теле.

Однако в последнее время она задавалась вопросом, не было ли это более тонким заявлением. Он больше не использовал длинные рукава, чтобы скрыть движения своих пальцев. Кто-то мог назвать это дерзостью или вызовом. Втайне она думала, что это просто признак уверенности. Как бы Наруто ни притворялся, ни для кого не было секретом, что каждый шаг его карьеры был сопряжен с трудностями и сомнениями. Люди никогда не верили, что он сможет сделать то, что сделал. Это был знак, что его это больше не волновало. Он был кукловодом, лучшим из ныне живущих.

Если что-то и было вызовом, так это он.

Он изогнул величественную бровь. «Кто говорил о джоунине-сенсее? Ты все еще должна пройти мой тест».

«Ага», — неубедительно ответила она. Но когда он продолжал смотреть на нее, и выражение его лица не дрожало, она почувствовала беспокойство. «Ты же не серьезно, правда?»

Его губы слегка дрогнули, когда он наклонился вперед. «Правда?» Его взгляд метнулся к окну. «Двадцать три минуты, ты тратишь ценное время на подготовку».

Ее глаза расширились, и она тут же повернулась, чтобы побежать в сторону тренировочной площадки. В своей спешке она пропустила хихиканье Наруто.