Часть 49

Гермиона

Гермиона сумела приземлиться перед старыми железными воротами, к своему удивлению, не споткнувшись и не поскользнувшись, и сняла мантию-невидимку. Скорпиус начал плакать, размахивая маленькими кулачками. Честно говоря, Гермиона не знала, что делать. Целитель дал краткий урок по уходу за малышом, но она была измотана и испытывала сильную боль. И это не считая полного отсутствия общения с младенцами.

За железными воротами возвышалось величественное поместье Ноттов, старое и более обветшалое, чем поместье Малфоев, хотя архитектурно они выглядели похожими. Оно ощущалось более тревожным, чем любой другой дом, который Гермиона когда-либо видела, с ползучими лианами, душившими холодный камень. Годы, в течение которых оно принадлежало Кантану Нотту, пропитали землю ужасом пыток. Потребуется много времени, чтобы очистить замок и окрестности от негативной энергии.

Территория выглядела мёртвой. Гермиона начала сомневаться, не совершила ли ошибку. Она не осмеливалась сделать шаг за ворота без хозяина дома, потому что охранные заклинания, вероятно, содержали неприятные проклятия для маглорождённых. Может быть, Тео даже не жил здесь. Винить его не за что, но это усложнило бы дело.

Как раз когда она решила попытать удачу где-нибудь ещё, послышался мужской голос.

— Грейнджер?

Фигура, закутанная в тёмный плащ, шла по гравийной дороге. Тео освещал себе путь Люмосом, когда подошёл к воротам и заглянул за решетку.

— Что ты здесь делаешь? — Он поднял очки ближе к переносице, как будто не совсем уверенный, что то, на что он смотрит, реально. — А что это у тебя — ребёнок? Чёрт возьми, подожди.

Нотт приложил палочку к железным прутьям и пробормотал заклинание. Потребовалось три попытки, чтобы ворота, скрипя, открылись.

— Извини, дом по-прежнему иногда не слушается меня. Мой отец сделал так, что большинство защитных заклинаний реагируют только на него. Некоторые старые эльфы тоже меня не любят, хотя я думаю, что мне удастся их переубедить. — Он толкнул ворота. — Заходи. Я снял проклятия против маглорождённых. Это было первое, что я сделал. Даже пригласил Шеклболта, чтобы он мне помог. Чёрт, я тут болтаю чепуху, а на улице мороз.

Всё ещё настороженная, Гермиона переступила границу ворот и приготовилась к худшему. Когда ничего не произошло, она последовала за притихшим слизеринцем в его поместье в тишине, нарушаемой только хрустом гравия под ногами.

После их последнего разговора Гермиона изучила Нотта. Его родословная считалась непрерывной на протяжении как минимум четырехсот лет. Малфои в далёком прошлом иногда женились на полукровках, когда не хватало невест, и если это было выгодно. Род Ноттов же был чистокровным. Тео стал плодом инбридинга, как и почти все в их родословной, в зависимости от того, как на это смотреть. Удивительно, что он был таким красивым, и ещё более удивительно, что у него не было лишней руки из-за ужасных генетических мутаций.

Внутри поместья было ещё более угнетающе, чем снаружи. С портретов смотрели предки с суровыми лицами, выражение которых было гораздо более жёстким и презирающим, чем даже у Малфоев. Стены были увешаны гротескными гобеленами и другими предметами, на которые Гермиона не смотрела слишком внимательно, боясь разглядеть. Нотт привел их в небольшую гостиную. Она выглядела более обжитой, чем другие комнаты. Два дивана с цветочным узором стояли друг напротив друга в центре, одна стена была занята музыкальными инструментами, а другая — огромным панорамным окном.

— Это была комната моей матери, — пояснил он. — Одна из немногих комнат, в которых нет ничего ужасного. Я провожу здесь большую часть своего свободного времени, пока ремонтирую другие крылья поместья. Как видишь, работы идут медленно.

Скорпиус продолжал плакать.

— С ребёнком всё в порядке?

— Он голоден… я думаю.

Нотт покраснел и снова поправил очки.

Гермиона удивилась, почему он не стал сразу же выпытывать информацию. Ведьма, убившая его отца, появилась у его ворот, истекая кровью, с кричащим младенцем на руках. Какие бы вопросы у него ни были, он решил отложить их на более подходящий момент.

— Конечно, — сказал он. — Просто… ну, я вернусь, когда ты закончишь.

***

Кормление прошло ужасно. В конце концов, они оба были в слезах. Грудное вскармливание всегда казалось таким простым, но теперь она поняла, что это навык, как и любой другой. В тот момент она больше всего на свете хотела, чтобы рядом была её мама, но согласилась бы и на любую женщину, которая могла бы дать дельный совет.

Когда каким-то образом удалось уложить Скорпиуса спать, плотно укутав его и покачивая, Тео вернулся и сел на диван с цветочным узором напротив.

— Он же от Драко, правдa?

Лгать было бессмысленно.

— Да.

Тео кивнул, а затем его лоб сморщился от беспокойства.

— Почему ты здесь?

— Ты когда-то обещал мне услугу, и я пришла её получить.

Тео замялся. Он уставился на ребёнка в её руках.

— Ты же знаешь, что за это меня могут бросить в Азкабан? Похищение наследника – очень серьезное преступление.

Она знала, но надеялась, что его клятва – то, что большинство волшебников считают делом чести – заставит помочь.

Он был единственным, кто мог это сделать.

Уизли не могли помочь. Драко в первую очередь пошёл бы к ним и использовал бы власть судей, чтобы вынудить их раскрыть информацию. И не могла воспользоваться помощью Флинта. Драко пошёл бы к нему следующему, зная об их связи. Кроме того, Гермиона до сих не знала, чего Флинт хотел от неё, и это не внушало доверия в её уязвимой ситуации. Но Драко никогда не заподозрил бы Тео — чистокровный слизеринец, скрывающий маглорождённую ведьму, с которой он едва разговаривал в школе? Она вспомнила ужасные шрамы на его теле, пытки, которым он подвергался от рук своего отца, и поняла, что он согласится.

— Пожалуйста, — сказала она. — Я не могу остаться и жить той жизнью, которую он от меня ожидает.

— Что ты хочешь делать?

— Я ещё не уверена. Может быть, я поеду в Америку или Австралию, куда-нибудь, где не так сильно чувствуется влияние Малфоев. И, как ты догадываешься, мне нужно, чтобы ты был хранителем моей тайны.

Тео задумался, хмурясь своим мыслям, но затем, видимо, принял решение.

— Мне это не нравится, но я согласен. Обещание есть обещание. Ты…

Гермиона вскрикнула, когда сильная боль пронзила её тело. Она наклонилась вперёд, задыхаясь.

— Чёрт возьми, Грейнджер! — Тео схватил Скорпиуса, прежде чем он выскользнул из ослабевших рук. — Что с тобой?

Гермиона застонала и съехала вбок, прислонившись к подлокотнику.

— Ты истекаешь кровью! — Тео побледнел. — Подожди, я позову целителя.

— Нет, Драко может отследить его, — сказала Гермиона, глядя на алое пятно, растекающееся по дивану, испытывая равное чувство смущения и страха. — Думаю, я просто переутомилась.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты родила? — Тео держал Скорпиуса неуклюже, как будто боялся уронить его.

— Несколько часов назад, я думаю. Я потеряла счет времени.

— Часов! — Тео ходил из угла в угол, пока Гермиона скручивалась от боли. — Мерлин, Грейнджер. Я не знаю, что делать. Мне просто нужно… Я просто… Битти!

В поле зрения появился маленький эльф. Если бы Гермиона чувствовала себя лучше, она была бы шокирована блестящим платьем, которое носил эльф, столь же вызывающим, как и у Мипси. Свободный эльф. Это многое говорило Гермионе о Тео, и теперь она знала, что приняла правильное решение.

— Битти, — сказал Тео. — Останься с Грейнджер, пока я пойду за помощью.

И затем он вышел из комнаты, до сих пор держа на руках её сына, как будто забыв об этом.

***

Через пять минут в комнату ворвалась Джинни, выглядящая как ангел мести в своей магловской пижаме, с вьющимися рыжими волосами, прижимая к груди Скорпиуса, который, несмотря на все движения и суматоху, по-прежнему крепко спал. За ней вошёл Тео.

— Гермиона! — воскликнула она. — Я не знаю, хочу ли я тебя задушить или обнять за то, как ты меня напугала…

Джинни остановилась, чтобы посмотреть на неё. Должно быть, она выглядела ужасно: потная и грязная, прошедшая через лютый холод всего через несколько часов после родов, истекающая кровью и страдающая от боли. Вместо того, чтобы продолжать свою тираду, она бросилась вперёд и опустилась на колени. Одной рукой она обхватила её щеку.

— Что ты делаешь в этой средневековой камере пыток?

— Это просто гостиная, Уизли. — Два ярких красных пятна появились на скулах Нотта, когда он посмотрел на Джинни. — Единственная камера пыток находится в подземелье.

Гермиона поняла, что Джинни с трудом сдерживает гневный сарказм.

— Это было единственное место, куда я могла пойти, — сказала Гермиона.

— Ерунда, — сказала она. — Давай тебя укутаем и пойдём в Нору.

— Я не могу. Он найдёт меня. На самом деле, я бы хотела, чтобы Нотт вообще не приводил кого-то. Драко может обрушить свой гнев на тебя, если узнает, что ты мне помогла.

— Я выросла с шестью старшими братьями и целый год общалась с Томом Реддлом. Пусть Малфой только попробует что-нибудь сделать.

— Джинни…

Подруга выглядела так, будто хотела затащить Гермиону в Нору даже против её воли, но в конце концов кивнула.

— Ладно, ты достаточно умна, чтобы знать, что лучше. — Она встала. — Я рада, что Нотт меня позвал, даже если я и испугалась, когда его лицо появилось в камине моей квартиры. — Джинни повернулась, чтобы посмотреть на Нотта. — Кстати, как ты узнал, как меня найти?

Тео выглядел так, будто хотел раствориться в воздухе. Или умереть.

— Я… ну…

— Это неважно. Нет времени. — Джинни отмахнулась от его попыток ответить и повернулась к подруге. Она поправила ребёнка, откинув пелёнку, чтобы полюбоваться Скорпиусом. — О, Мерлин, он прекрасен, Гермиона, но я не знаю, как тебе помочь. Я знаю кое-кого, кто знает… хотя ты можешь быть не слишком довольна.

Джинни прикусила нижнюю губу, прежде чем встать и пойти к входной двери, не давая объяснений, унося с собой Скорпиуса.

— Куда ты идёшь? — крикнул ей вслед Тео.

— За мамой, — ответила Джинни, и Тео поморщился.

***

Миссис Уизли вышла из камина, оглядев поместье с хмурым выражением лица, как будто оно ей нравилось ещё меньше, чем её дочери.

— Не понимаю, как ты можешь жить в этом месте, Нотт. — Джинни вошла вслед за матерью, держа на руках спящего малыша. — Клянусь, я видела чучело домового в одном из коридоров.

Тео зашаркал ногами.

— Признаюсь, мне пару раз хотелось сжечь его, — ответил он.

— Вот, возьми ребёнка. — Джинни сунула младенца в руки Тео, который выглядел испуганным и неловко возился с ним.

— Я не уверен, что я способен…

Миссис Уизли прервала шутки, бросив на всех ледяной взгляд, достаточно острый, чтобы пронзить всё на своем пути. Когда её глаза остановились на Гермионе, та на мгновение замерла, но затем выражение её лица смягчилось.

— О, бедняжка. — Она подошла ближе, осмотрела кровь на сиденье и приложила руку к её лбу. — Пойдём найдём место, где ты сможешь переодеться в чистую одежду. Уверена, ты тоже голодна и устала.

— Битти, — мягко сказал Тео, как будто это напомнило ему о чём-то. — Можешь принести Гермионе что-нибудь поесть? Может, бульон или суп.