Глава 114: Встреча разумов.
Глава 114: Встреча разумов.
Внутреннее пространство форта было больше, чем он снаружи, что немедленно стало очевидно, как только мы вошли и увидели большой зал. За двумя длинными столами из бледного дерева, похоже, могла разместиться сотня человек, хотя сейчас оба они были пусты. Огромный камин занимал большую часть одной стены, над ним — дорогой занавес; камин не горел. Мой взгляд привлекла дальняя сторона комнаты, где за круглым столом сидели двое. Один — морщинистый старик с кожей столь белой, что выглядела почти синей, а другая — молодая женщина, вероятно, его опекунша.
Мы уселись за стол, оставив пространство между нашими двумя группами. Хешнел сел слева от старика, в центре их формации, в то время как мы с Амариллис сидели возле центра нашей стороны. У нас было шесть персон, а у них, с двумя новенькими, семь, так что суммарно вышло тринадцать. На мой взгляд, это было много народа, особенно когда у каждого есть собственный взгляд на всё.
— Далия? — спросил старик, когда мы сели. Его голос был словно скрип двери, и слово было произнесено с усилием.
— Нет — сказал Хешнел, положив руку на плечо старика. — Однако она одна из наследников Утера.
Он прочистил горло.
— Эверетт, Лида, это Совет Аркес. Произошло кое-что, о чём я хотел бы сообщить приватно, но пока что, полагаю, нам следует сфокусироваться на Джунипере Смите. Лида, ты готова?
— Определённо — ответила женщина. Она была довольно консервативно одета, со свисающими прядями волос, напомнившими мне о Мэдди, и чокером (пр. переводчика: choker, «ошейник», но из тех, что носят люди) с большим опалом на шее. Она положила свои тонкие пальцы на чокер и осторожно нажала на него. Реакция была незамедлительной: её волосы загорелись зелёным сиянием, встав дыбом, словно она изображала супер-саяна (пр. переводчика: super-saiyan, отсылка к Dragon Balls), и её глаза тоже оказались насыщены бледно-зелёным светом. Это продлилось не больше секунды, затем всё успокоилось, хотя зелёное сияние исчезло не полностью.
Этот чокер я придумал для злодея в одной из наших кампаний. Оставляя в стороне спецэффекты, он позволял дистанционно управлять телом добровольца. Я использовал его как один из способов обойти проблему злодеев, умирающих до того, как они могу разогнаться, или станет известна их мотивация. Естественно, я не мог сообщить этого остальной партии, и не был уверен, имеет ли это значение, учитывая, что сам факт его присутствия не обязательно значим. Вышеупомянутый злодей был маркизом, в целом ничем не примечательным помимо того, что сумел многократно избежать поимки.
— Привет — сказала сущность, использующая тело Лидии. Голос был словно хор, в котором схожие тона накладывались друг на друга. То-что-было-в-Лиде осмотрелось. Замерло со взглядом, направленным на Амариллис. — Далия — сказало оно.
— Я настолько на неё похожа? — спросила Амариллис. Похоже, ей поднадоело, что в третий раз принимают за давно потерянную родственницу.
— О — сказал одержитель. — Не Далия.
— Нет — сказал Хешнел. — Амариллис Пенндрайг, дальняя потомок Утера.
— Я самый прямой потомок — сказала Амариллис. Она выглядела слегка раздражённой.
— Всё равно дальняя — сказал Хешнел.
— Нас представят этой жуткой штуке, или нет? — спросила Фенн.
— Нам всем следует представиться — сказал Хешнел. — Но прежде всего, сущность, использующую Лиду для общения, зовут Таргокс. Подробности, боюсь, должны оставаться в секрете.
— О, я знаю Таргокса — сказала Солэс. Её улыбка выглядела особенно детской. Она помахала рукой, оставаясь сидеть. — Привет, Таргокс!
Существо, носящее кожу Лидии, озадаченно взглянуло на Солэс.
— Привет, девочка — сказало оно. — Я тебя не узнаю.
— Это нормально — сказала Солэс. — При нашей прошлой встрече я выглядела иначе. Ооранг Солэс?
Таргокс усмехнулась.
— Ты не сильно отличаешься — сказал(а) он(о)а. — Твой друг в порядке?
Солэс слегка нахмурилась.
— Настолько, насколько можно ожидать — ответила она. — Мои компаньоны стараются помочь с этим.
(Я не считал это правдой. Вплоть до того момента, как узнали о Каннибале, мы по большей части занимались нашей зарождающейся нацией, и говоря «мы» я по большей части имею в виду Амариллис. Ну, мы действительно довольно старательно следовали линии этого квеста, учитывая, что это было половиной причины, почему мы вытащили Фаллатера из тюрьмы, и всё проведённое в Безграничной Яме время в общем-то было потрачено на то, чтобы Солэс снова родилась, чтобы локус не погиб… но у нас на самом деле нет хороших вариантов относительно локуса, и наиболее логичным, что можно попробовать, кажется «поднять мне уровень и повысить навыки». Однако и этим мы особо не занимались, по причине, которая должна быть очевидна).
— Простите — сказала Амариллис. — Солэс, можешь объяснить?
— Похоже, Таргокс пока что не хочет, чтобы я вам говорила — сказала Солэс. — Так что придержу его секрет.
Я обратил внимание, как она сказала, «его». (пр. переводчика: здесь было it, «оно»)
— Таргокс? — спросил Хешнел. — Можешь сказать нам, кто этот ребёнок?
— Нет — ответило Таргокс.
— Миленько — сказала Паллида.
После этого мы все по очереди представились, хотя я к этому моменту уже знал имена всех. Это странно напоминало мне первый день в новой школе, знакомства со всеми, что я всегда страстно ненавидел. Впрочем, сейчас моя память была лучше, или, может, я просто был внимательнее, поскольку не было такого, что их имена в одно ухо влетали, в другое вылетали, превращаясь в фоновый шум.
Моего внимания не избежало то, что Эверетт, немощный старик, разделял имя с Эвереттом, неуклюжим магом кожи, основанном на персонаже Тома, одним из семи Рыцарей Утера. Бессмертие на Аэрбе штука проблематичная, но я полагал, что если кто-то и найдёт способ обойти дегенерацию души, то это, вероятно, будет Утер или кто-то из его людей (пр. переводчика: people, «людей» не как «раса», а как «подчинённые»).
(Вероятно, это очевидно по тому факту, что незаметно множества очень старых людей, и по тому факту, что Амариллис — самый прямой потомок, десять поколений от Утера, но в любом случае — народ всё ещё умирает от «старости». Даже если заботиться о физическом здоровье, ментальное здоровье начинает в итоге идти на спад, и если позаботиться об этом, то начинает разматываться сама душа, всё быстрее и быстрее с ходом времени теряя кусочки. Я был довольно-таки уверен, что эти правила существовали ради того, чтобы поддерживать мир чуть ближе к Земле, поскольку я использовал схожие правила, чтобы придавить вопрос «насколько всё будет отличаться, если бессмертие будет легко достижимо»).
— Вы Эверетт Вольфе? — спросила Амариллис, направив вопрос напрямую ему.
— Когда-то был — сказал он, кивнув.
* * *
— Ладно — сказал Том. — Помнишь, как мы говорили об очках, и о том, что они означают?
— Эм — произнёс я. — Ну, да?
— Ты отвлёкся — сказал Реймер. — Спор…
— Не спор — сказал Артур. Я молча взмолился, чтобы он не начал по новой спор о том, что такое «спор».
— Дискуссия была о том, что конкретно на самом деле означают хитпоинты — сказал Реймер. — Артур начал говорить об удаче, типа, хитпоинты просто мера того, насколько тебе везёт, пока не попадут, и очевидно, в D&D, Pathfinder и других ответвлениях это неверно, поскольку есть другие механики, взаимодействующие с хитпоинтами, и какой, блин, смысл в том, что клерики восстанавливают удачу?
— В этом на самом деле очень даже есть смысл — сказал я. — Клерики могут работать с божественной благодатью, и они восстанавливают твою связь с богами, которые в конечном счёте в ответе за защиту тебя в горячке боя.
— Ты на самом деле в это не веришь — сказал Реймер.
— Это интересно с перспективы лора — сказал я. — Но нет, я не думаю, что это буквально так по умолчанию, учитывая, что противоречит множеству деталей и элементов механики. Я всегда воспринимал хитпоинты как нечто вроде истощения, физического урона, голода, и т.п., всё это скомканное вместе.
Я повернулся к Тому.
— Но ты к чему ведёшь с этим? Как-то связано с твоим новым персонажем?
— Угу — сказал Том. — Я думал, типа, обычно все очки, что получаешь за всякое, показываю, насколько ты умелый, так? Это опыт, и всякое такое. Но я подумал о том, что вместо этого могу играть парнем, который просто наудачу всё проскакивает. Типа, он чародей, и он кастует заклинания, всякое такое, но большую часть времени он понятия не имеет, что делает, и когда повышает уровень, это всё просто становится чуть более безумно.
— Это кажется ужасной идеей — сказал Реймер. — И к тому же механически несовместимой с игрой.
— Мы можем добавить какие-то домашние правила, если механика будет проблемой — заметил я, пожав плечами. — Дайте мне немного это обдумать. В основном это идёт от нарратива с твоей стороны, верно? Ты не будешь говорить, что кастуешь файрбол, будешь говорить, не знаю, что пытаешься разжечь свою трубку, чтобы успокоить нервы, и случайно бросил файрбол? Что-то вроде того?
— Да — с сияющей улыбкой произнёс Том. — Именно!
— Вето — сказал Реймер.
— У тебя нет права вето на просто концепции персонажей — сказал я.
— Ты постоянно накладываешь вето на моих персонажей — сказал Реймер, нахмурившись в мою сторону.
— Во-первых, я не думаю, что «сколько кинжалов возможно бросить за раунд» это персонаж, во-вторых, у меня есть право вето, у тебя его нет — я продемонстрировал ему свою лучшую нахальную улыбку. — А ещё, на мой взгляд я стараюсь быть понимающим, пока это не хрень вроде мегаметателя.
— На мой взгляд, идея неуклюжего чародея быстро себя исчерпает — вмешался Артур.
— Ну, я думаю, что идея-то неплохая — сказал я. — А если исчерпает себя, то этот аспект персонажа может просто затереться. Том, возьмёшь на себя часть этого, чтобы мне не нужно было заниматься нарративом? Вроде того, что для каждого заклинания будешь придумывать, что собирался сделать вместо этого?
— Однозначно — с улыбкой сказал Том. — Я буду самым неуклюжим чародеем, которого когда-либо кто-либо видел.
— Пока твои броски не будут из-за этого становиться хуже — нахмурившись, сказал Реймер. — Мои возможности ограниченны.
* * *
Я читал биографию Эверетта Вольфе. Чем больше я читал, тем больше общего с персонажем Тома я видел. Этот Эверетт Вольфе, тот, что сидел напротив меня, начинал как несколько рассеянный художник, сфокусированный на татуировках. Магия татуировок в то время не была широко известна, и Афиней Стали и Пота даже не был основан, но для Эверетта суть была в искусстве, а не в магии. В половине случаев он использовал экзотические ингредиенты просто для того, чтобы попытаться получить новые, более сочные цвета. Будет не совсем точно сказать, что всё, чего он добился, получалось благодаря удаче, но он работал на глубоко интуитивном уровне, и эта обострённая интуиция многократно спасала его жизнь, зачастую неосознанно.
Однако он не остался таким насовсем. У большинства Рыцарей Утера были собственные истории, и история Эверетта, похоже, была о превращении интуитивного, вдохновенного артиста в плодовитую рабочую лошадку. Его борьба, по крайней мере в прочитанной мной биографии, была борьбой артистизма, перетягиванием между желанием создавать нечто уникальное и оригинальное, следовать интуитивным побуждениям в создании татуировок, и необходимости снова и снова создавать татуировки по точным стандартам, которых требовали природа магии и потребности команды. Татуировки, во всяком случае магические, в основе своей мало отличаются от векторной графики, и от любого компетентного татуировщика в сущности требуется заниматься скучным точным повторением одного и того же относительно небольшого набора узоров.
И я, и Амариллис читали о нём, и обсуждали, как обсуждали всех Рыцарей. У меня почти было чувство, что я знаю этого человека, учитывая, как много я читал о его борьбе, и обо всём, что открывала его биография. Сейчас он, похоже, сидел с нами за столом. Это было странно.
— Ты выглядишь в точности как она — сказал Эверетт Амариллис. — Не так ли, Сэйд?
— Угу — сказала Паллида. — Даже жутковато, без обид.
— Без обид — ответила Амариллис. Прочистила горло. — Думаю, пора перейти к делу. Мы пришли сюда за ответами, что было и причиной, почему мы прибыли в Предположения и Исследования. К сожалению, всё, что мы получили от Мастерса — новые вопросы и загадочное послание от моего далёкого предка, а так же непрямые угрозы и неспровоцированное использование силы. Есть хороший шанс, что у всех нас есть фрагменты головоломки, на которые хочет взглянуть другая сторона.
— Определённо — сказал Хешнел. — Демонстрация снаружи была впечатляющей, мягко говоря.
Валенсия сидела молча. Я не знаю, чего я ожидал от неё, или что, по моему мнению, она должна была сказать, но из-за молчания она казалась замкнувшейся в себе. Я о ней беспокоился.
Фокус Хешнела снова разделился между мной и Амариллис.
— Имя Джунипера Смита было в вопроснике, написанном собственной рукой Утера Пенндрайга пятьсот лет назад, но неясным причинам — сказал Хешнел. — После исчезновения и предположительно смерти Утера многие, знакомые с феноменом, предполагали, что он был грёзотёртым. Спекулятор Мастерс оставался в клинике, распоряжаясь ей как своей вотчиной, и охранял её с куда большим рвением, чем можно было бы ожидать, если ему нечего скрывать. Были приложены некоторые усилия к независимому расследованию, но после исчезновения Утера наше внимание было приковано к другому, и разговоры с грёзотёртыми не дали никаких результатов, помимо аномального вопросника. Сейчас, пятьсот лет спустя, когда слишком много старых угроз поднялись одновременно, в афиней прибыл некто с именем, записанным давным-давно, превыше порога любой известной нам вероятностной или пророческой магии. Кто Джунипер Смит, и почему он прибыл в афиней?
— Я думаю, что лучше будет сперва ответить на кое-какие наши вопросы — сказал я. — Я не знаю, что за план Б, но Валенсия заверила меня, что он больше о насилии, чем о собрании.
Очень мягко говоря.
— Мы тут находимся во тьме. Нужно привнести света, хотя бы немного, прежде чем мы что-то скажем.
— Мастерс упоминал конкретные угрозы — сказала Амариллис, приняв у меня мяч беседы. — Некоторые нам были известны, некоторые нет, и конкретика неясна. Скажите нам о Бесконечной Библиотеке.
— Зачем вам знать? — спросил О’калд. Он был единственным из нас, кто стоял; он слишком много весил, чтобы сидеть в кресле. — Что вы собираетесь с этим делать?
— У них очевидно есть огневая мощь — сказала Паллида. — В точности как у Утера и его Рыцарей.
— Если есть что-то, о чём вы не слышали, у этого есть причина — сказал Хешнел. — Но насчёт Бесконечной Библиотеки…
— Ты серьёзно собираешься им рассказать? — спросил О’калд.
Ленсси махнуло своими усиками.
— Да — сказал Хешнел. — Если он Избранные, то это может быть причиной, чтобы ему узнать, так или иначе.
Он повернулся обратно ко мне.
— Бесконечная Библиотека содержит все книги, что когда-либо были или будут опубликованы. Искать в ней что-либо сложно, и в настоящий может хоть как-то возможно только с использованием магии, специфичной для этого места.
Библиотечная Магия, естественно.
— Когда кто-то входит или выходит из Библиотеки, книги в ней меняются, поскольку сама себя она не учитывает. Через неё мы можем ловить отблески несовершенного будущего, будущего, которое существовало бы без нашего знания об этом будущем и работы библиотекарей. По последнему докладу главного библиотекаря, осталось два года, прежде чем книги перестанут публиковаться.
— Мастерс говорил про пять лет — ответил я. Я ощутил, как грудь сжалась, когда услышал, насколько туго с дедлайном проекта, о существовании которого мы даже ещё не проинформированы.