Глава 117: Грузовая лошадь.

Глава 117: Грузовая лошадь.
Вернувшись в общую комнату, я заполучил свою толику неловких взглядов. Все сидели вокруг большого центрального стола, кроме меня и Валенсии. У нас не было назначенных мест, только у Грака и Солэс, которым нужны были специальные кресла, чтобы не было неудобно сидеть за столом, но были места, где мы обычно сидели. Сейчас, однако, этот определённый порядок был отброшен: Фенн сидела напротив своего обычного места, отказавшись от своего места рядом со мной. Я сел, стараясь не смотреть на Фенн. Я полагал, что она сказала им, или, возможно, это сделала Бетель, учитывая, что наш дом определённо всё слышал.

Амариллис прочистила горло. Она сняла свой доспех, и носила спортивную одежду, вероятно, с Земли.

— Нам нужно поговорить о следующих шагах — сказала Амариллис.

— Я в этом не участвую — сказала Бетель. Её царственная форма была в её обычном (иллюзорном) кресле.

— Я что-то пропустил? — спросил я, радуясь, что тема разговора не обо м не с Фенн.

— Амариллис желает использовать меня как оружие, почти как делали её предки — сказала Бетель.

— Нет — сказала Амариллис. — Я говорила совсем не об этом. Ты ценный член этой партии, но если ты остаёшься на одном месте, то ты не можешь участвовать в том, что происходит в стороне, и мы не можем использовать твои существенные способности.

— Вы можете привести тех сюда — сказала Бетель. — Они встретят в моём домене тёплое приветствие, судя по тому, как их мне описали. И если с ними что-то будет не так, то нам послужит возможность продемонстрировать мою мощь более прямолинейно.

— Они этого не позволят — сказал я. — Простите, я не совсем в теме обсуждения, но у них есть обережник, и этот обережник бросит на тебя один взгляд, озвучит предупреждение, и все уйдут. Верно?

— Вероятно — сказал Грак. — Сигнатура уникальна. Магия сильна и очевидно готова к применению. Эверетт обладает определённым знанием о способностях дома. Он может отказаться.

— То есть им можно магический форт, а нам нет? — спросила Фенн. — Отстой.

Её голос звучал как-то не так. Она прикладывала определённое усилие, чтобы говорить, но я не сомневался, что она в том же дезориентирующем тумане эмоций, что и я. Она не звучала как Фенн; она звучала как Фенн, притворяющаяся Фенн.

— Нам будет лучше встретиться на нейтральной территории — сказала Амариллис. — Если они собираются атаковать, то им будет лучше атаковать сразу как только мы вернёмся, во время дезориентации нашего прибытия. Я бы так сделала. Они могут знать, могут не знать какой метод для преодоления дистанции мы используем, и мы можем телепортироваться в любую точку мировой линии, но у них всё равно преимущество перед нами, поскольку мы будем на их территории.

— Ты настроилась против них — сказал я.

— Я надеюсь на лучшее, готовлюсь к худшему — сказала Амариллис. — Я думаю, что они обладают жизненно важной информацией, и хотела бы узнать больше, чем то, что мы получили из нашего первого раунда разговора с ними. Идея о том, что через два года наступит конец света, и что будущее столь неопределённо, что может так быстро смениться с пяти на два, должна вселить во всех нас здоровый страх.

— Так и есть — сказал я. — Но нам понадобятся союзники, и я довольно твёрдо верю в то, что союзников не заполучить, относясь к ним дерьмово. Они отпустили нас в качестве жеста доброй воли, и ответить на добрую волю стойкой опасения нам не поможет.

— Что ты предлагаешь? — спросила Амариллис.

— Я не знаю — сказал я. — Я думал, что мы можем сказать им больше. Я могу пригласить их помочь решить кое-какие из наших проблем. Я могу объяснить игровой интерфейс и что мы о нём знаем, на тот случай, если это поможет объяснить что-то необъяснимое об Утере и том, чем он руководствовался, или что с ним произошло.

— А нам есть дело? — спросила Фенн, сложив руки. — По мне так у нас есть о чём беспокоиться больше чем о том, куда он сбежал.

— Нам есть дело — сказал я. — Очень большое дело. Он ушёл, и проблемы прекратились, или по крайней мере были прекращены внешними силами. Если мы сможем выяснить, почему он ушёл, или даже как он ушёл, или что случилось бы с ним, если бы он не ушёл, то мы сможем обойти все остальные проблемы.

— Нам нужно взглянуть на это на мета-уровне — сказала Амариллис.

— Я серьёзно не в настроении для нарратива — сказал я.

Амариллис чуть сменила позу.

— Речь не обязательно о нарративе — сказала она. — Если мы считаем Джунипера космически важным, а все признаки указывают на то, что это истина, то следует сказать, что то же скорее всего верно и для Артура, пусть и по аналогии. Вопрос в том, должны ли наши усилия быть сосредоточены на космически важных предприятиях, или на тех, что просто естественная часть мира.

— Предполагая, что мы можем их различать? — спросил я.

— Да — кивнула Амариллис. — Но у нас есть твои квесты, которые должны обеспечить нам некую метрику, на которую можно ориентироваться.

— У меня есть много квестов — сказал я. — Я не думаю, что все они обязательно космически значимы, если будем использовать этот термин. Есть слишком много персонализированных карантинов, чтобы все они были значимы, на мой взгляд.

— Мы можем снова взглянуть на жизнь Утера — сказал Грак. — Мы можем извлечь мудрость из того, что он делал и чего не делал.

— Или можем предположить, что он действовал неправильно — сказала Бетель.

— Я это и говорил — проворчал Грак.

— Мы знаем недостаточно — сказал я. — Мы даже не знаем, играл ли он по тем же правилам. Если у нас разные правила… в смысле, есть такое впечатление, разве нет? Его так называемая «Сноровка» кажется сильнее чем то, что у меня, как эту штуку ни назови.

— Вашате — сказала Фенн из-за стола.

— И… что это значит? — спросил я. Шаг один в возвращении к правильным отношениям с Фенн, в конце концов, был в том, чтобы относиться к ней серьёзнее. Я понятия не имел, как у нас дальше будет, но по крайней мере мог видеть общие очертания.

— Вашате — сказала Фенн. Она казалась раздражённой тем, что я спросил. — Просто эльфийское слово, которое неплохо подходит.

Она чуть помедлила.

— Оно, в общем, означает «система правил». Не думаю, что это стоит называть игрой.

— Нет — сказал я, кивнув. — Я даже не думаю, что стоит упоминать нарратив. Возможно, это стоит воспринимать как божественный тест? И «игра», и «нарратив» на мой взгляд банализирует.

— Отставив это в сторону — «нарратив» это термин, который использовал Артур — сказала Валенсия. — В наших интересах провести чёткие различия там, где можем. Джунипер, ты очень правильно сделал, указав, что все твои компаньоны сексуально притягательны к тебе. (пр. переводчика: я знаю, что фраза построена неправильно)

Я нахмурился, но её лицо было картиной невинности.

— Я предпочёл бы об этом не говорить — сказал я. — Некомфортно это.

— Все компаньоны? — спросил Грак. Он обращался к Валенсии, но я заметил поднятую в мою сторону бровь.

— Часть из тех, что сидели с другой стороны стола, нашли этот аргумент убедительным — сказала Валенсия. — Их коллектив был сформирован в приготовлении к возвращению Утера, чтобы иметь дело с ним. Ты не то, чего они ожидали. Чем больше ты сможешь доказать, что ты другое представление той же проблемы, тем лучше. Вероятно, не повредит просто передать им стопку наших записей о различиях между Артуром и Джунипером.

— Нам придётся подчистить записи — сказала Амариллис. — Есть то, чего мы не хотим им сообщать, и лучше придерживаться подчищенной версии событий, если не захотим раскрыть им больше.

— Ты всё ещё относишься к ним как к противникам — сказал я.

— Некоторые из них таковыми и являются — сказала Валенсия. — Я не уверена, что сделает конкретно О’калд, если группа отвергнет его призыв к насилию. Это тоже проблема, поскольку он, вероятно, самый сложноубиваемый оппонент из них.

— Как долго ты сегодня используешь дьяволов? — спросила Солэс. Валенсия нахмурилась.

— Я не останавливалась дольше чем на несколько секунд с того момента, как мы прибыли в Предположения и Исследования — сказала Валенсия. — Однако не думаю, что есть какие-то побочные эффекты.

— Ты говорила, что требуется усилие воли, чтобы понять, что у предпочтительных предложений, представленных твоим одолженным набором навыков, могут быть моральные последствия — сказал я. — Даже если нет побочных эффектов, ты всё ещё тратишь ментальные силы, и если ты выдохнешься, точки зрения дьяволов будут выступать сильнее.

— Я не думаю, что она говорила что-то слишком шокирующее — сказала Амариллис. — Это оценка боеспособности, и нам важно её учитывать.

— Ладно — сказал я.

— Я беспокоюсь — сказала Солэс, поднимая руку, чтобы продемонстрировать, что она готова отступиться.

— Нам всё ещё нужен план завтрашней встречи с ними — сказала Амариллис. — Джун, ты считаешь, что нам следует сделать нечто приближающееся к полному раскрытию?

— Да — сказал я. — Возможно. Я бы хотел выложить им некие основы об вашате, и, возможно, спросить их, не знают ли они что-то о вызывающей привыкание силе левел апов. Или у Утера было нечто подобное, и может быть некое решение, о котором они знают, или это поможет продемонстрировать моё отличие от него. В любом случае, меня беспокоит, что следующий может быть недалёк, и если у проблемы есть решение, это то, что я хочу решить.

— Ладно — сказала Амариллис. — Я постараюсь подготовить презентацию. Бетель, приемлемо мне использовать для этого палату времени?

Она явно намеренно тщательно подбирала слова.

— Если хочешь — Бетель кивнула. — У меня мало возражений против того, чтобы ты использовала её для кратких личных вопросов. Мне стоит заметить, что ты не сможешь так же делать эти быстрые заходы, когда её будут использовать туунг.

Амариллис вздохнула.