Глава 91: Открытый дом.
Когда Омар Антоун стал одержим идеей построить дом на краю Безграничной Ямы, мир был другим. Не было таких вещей, как «Путеводитель чайника», или «Книга Крови». Не было печатного пресса, массово производящего такие книги и делающего их доступными для среднестатистического гражданина. Вне древних афинеев велось очень мало организованных исследований, и с публичным образованием, доносящим находки этих исследований до масс, тоже было плохо. Разумеется, и связаны разные части мира между собой тоже были хуже, так что то, что было общеизвестно в одном месте, не всегда было очевидно в другом, и учитывая состояние цивилизации, «общеизвестное» зачастую было ошибочно, продукт пересказов и суеверий.
Омар Антоун был простым плотником, занимающимся постройкой сараев, или, чаще, ремонтом. У него была маленькая лавка в городке среднего размера, примерно двенадцать тысяч населения, с ассистентом и подмастерьем, давно используемым набором инструментов, и мулом, которого он использовал для доставки древесины и снаряжения для маленьких работ, не требующих фургона. Он был скромным человеком негромкой речью, неженатым и достаточно старым, чтобы окружающие считали, что он так и останется холостяком, что одновременно заставляло поднимать брови и привлекало некоторое внимание к предлагаемой им позиции подмастерья, поскольку молодёжь надеялась, что бизнес останется им, когда Омар будет слишком стар, чтобы работать.
Проявления ремесленной горячки бывают разными, но в случае Омара она набирала силу медленно. Это началось с наброска на бумаге, к которому на протяжении дня добавлялись детали. Оно было высоким и гордым, слегка сужающимся кверху, этажи накладывались друг на друга, так что для передвижения с одной стороны на другую требовались короткие соединительные лестницы. Оно было асимметричным, кроме центральной вертикальной линии, вокруг которой всё было собрано, но всё же в размещении структурных элементов было нечто намеренное, мысль и забота, что позволяли одному элементу перетекать в другой.
Омар считал это мимолётным полётом мысли, когда рисовал, не понимая, как много времени тратит с наброском. Последовали другие наброски, развитие базового дизайна, уточнение деталей интерьера, пометки о размерах и планах строительства, идеи, какие материалы использовать. В этом была направленность, передняя часть смотрела на что-то. Безграничная Яма находилась в двадцати милях, вниз по Буолу; как каприз (или то, что им казалось) Омар нарисовал ещё один набросок, в котором его дом находился там, окна его множества комнат смотрели в бесконечную дыру в земле. Закончив этот рисунок, он откинулся в своём кресле, и понял, что должен это построить.
Ремесленная горячка не была известна в городе, что был домом Омара, и её не умели распознавать. Если спросить там, откуда берутся реликвии, знающие могли бы сказать о музе, или описать мистический опыт, или связь с богами, или нечто подобное. Возможно, кто-то из десятка тысяч жителей города создавал реликвию, и мог бы посочувствовать страстному желанию, что поразило его. Но даже так, большинство реликвий были мелочами, работа над которыми занимала от дней до недель. Горшки, кинжалы, или даже верёвку достаточно просто создать ремесленнику с инструментами под рукой, даже если понадобятся более экзотические материалы или техники.
Омар отменил работы, или отложил их на неопределённый срок. Там, где мог, перекладывал их на своего ассистента и подмастерье. Он полностью оставил свою лавку и потратил непозволительные деньги на путешествие к Безграничной Яме, где он быстро выбрал участок и принялся зачищать зону для фундамента. Он всегда был честным, открытым человеком, что означало возможность воспользоваться чужим расположением и репутацией. За шесть месяцев он буквально обанкротился, и жил в первых двух комнатах места, которое он назвал Куум Доона, на едва завершённом фундаменте.
Со стороны одержимость Омара этим зданием казалась пониманием мужчины без жены и детей, что он ничего после себя не оставит, и панической попыткой сделать что-то.
Через шесть лет после того, как он начал работу над Куум Доона, Омар Антоун всё ещё работал над зданием, проект, о котором любой сторонний наблюдатель немедленно посчитал бы, что он останется незаконченным, когда жизнь Омара подойдёт к концу. Он жил бедно, питаясь лишь чтобы выжить, носил поношенную одежду, выглядел почти одичавшим. Куум Доона требовала материалов, которые он не мог надеяться добыть, и рабочей силы, которую он не мог обеспечить.
А затем на сцене появился Утер Пенндрайг.
Утер явился восседающим на призрачном жеребце, что был быстрее ветра, его компаньоны не отставали на собственных. Он носил сверкающий доспех, что словно ловил все лучи солнца, терновую корону Англицинна, и пятифутовый клинок, чьё лезвие было открыто, на спине.
Он закончил переговоры с Королём Мосенола, приведя эту страну в состав Первой Империи, что было отдельным приключением. По завершении этих переговоров, он решил взглянуть на Безграничную Яму, дабы немного отвлечься. Он увидел полузавершённое здание, и из любопытства подошёл к нему; так он встретился с Омаром. «Встретился», пожалуй, слишком сильное слово; Омар не хотел тратить дыхания на речь, он хотел только работать, делать, что может. Его ответы были краткими и безразличными, или их вовсе не было, когда он игнорировал вопросы, которые не считал относящимися к теме здания. Стало получше, когда Утер присоединился к работе; Король Англицинна и Секретарь-Генерал Первой Империи занимался физическим трудом, выполняя приказы человека, которого большинство считали безумцем.
Ремесленная горячка была не совсем чужда Утеру Пенндрайгу, хотя в те дни её изучением не занимались, и это было до того, как он сам испытал на себе этот феномен. Он разговаривал с рядом испытывавших её, хотя и не в процессе творения, только после. Реальный пережитый опыт всегда несколько искажался в воспоминаниях, когда перенёсшие горячку пытались осмыслить её тягу, и тот факт, что они создали нечто, чего не понимают. Омар представлял собой особый случай, и это вызвало интерес Утера, так что Король Англицинна отложил свой большой тур по Аэрбу, чтобы потратить несколько дней на исследование.
Он вернулся на следующий день, после того, как переговорил с местными жителями и нашёл бывшего ассистента Омара, сейчас фактически (хотя и не юридически) хозяина плотницкого бизнеса. Утер привёл его с контрактом, написанным властью самого Короля Мосенола. В обмен на маленькую армию рабочих и столько материалов, сколько потребуется на завершение дома, Утер Пенндрайг и те, кого он назначит, будут единственными жильцами дома. Земля была выкуплена у Королевства Мосенол, что означало, что даже если Омар решит оспорить сделку, у него не будет оснований, за которые можно зацепиться (и это не говоря о том, что споры по контрактам рассматривались при дворах местных правителей, где Утер обладал значительным влиянием). Омар подписал контракт, даже не глядя, что в нём; его единственной целью было завершить здание, которым он был одержим последние шесть лет.
* * *
Утер вернулся семь лет спустя, совсем другим человеком. К этому моменту уже родились все его дети, его жена была покалечена, он прошёл ещё сотню приключений, Первая Империя возмужала и больше не нуждалась в его прямом внимании. Его доспех казался покрытым чёрной пеной, что приняла форму, близкую к его мускулистому телу, и изгибалась с его движениями. Его меч был из кристалла или стекла, с фрактальными узорами на поверхности, что сияли зелёным, когда их касался чей-либо взгляд. Корона Англицинна исчезла, сменённая тонким обручем платины, окружавшим его голову, не касаясь кожи.
Призрачного жеребца не было. Вместо того его прибытие провозгласило открывшееся в пустоте кольцо, металл возник в точке и вытолкнул себя наружу, а затем со вспышкой соединился с неким другим местом.
Утер шагнул через него в компании со своими компаньонами. Какое-то время они стояли вместе, глядя на строение. Когда кольцо, через которое они прошли, сложилось, оно пролетело и наделось на руку Утера без усилий или даже внимания со стороны того.
— Я всё ещё не понимаю, почему мы здесь — сказал Вервин. Маг цветов выглядел древним, как всегда, белая борода свисала почти до пояса. Его глаза были полностью серыми, от зрачков до белков; за время с их прошлого визита к Безграничной Яме он был ослеплён демонами и излечен.
— Я владею этим местом — сказал Утер, осматривая здание своими холодными синими глазами.
— Ещё одна летняя дача? — спросила Алисия, подняв бровь. Она была последней из его Рыцарей, в тот раз — тощей девчонкой, а сейчас — угрожающе мускулистой женщиной. Она была витриком, лысая, с синими руками, достаточно сильна в магии её вида, чтобы её вены были вздувшимися от электричества.
— Нет — сказал Утер. Повернулся к остальным. — Место для проживания, на какое-то время, чтобы я мог исследовать Безграничную Яму. Мне стоит пообщаться с архитектором, если смогу его найти, и если он ещё жив. Я изначально хотел, когда пройдёт горячка, я хотел вернуться, но…
Он помедлил, и все рядом с ним понимали вес этого. За прошедшие несколько лет он пережил столько всего, что этого хватило бы на несколько жизней. В него постоянно одно за другим вцеплялось что-то, требующее его внимания. Его жена сейчас передвигалась на шести механических ногах. У него было трое детей, которых он едва знал.
Он и его рыцари заселились. Портальное кольцо на его пальце возможно было использовать раз в неделю, что означало необходимость задержаться здесь по крайней мере на этот срок, или воспользоваться другими, менее эффективными формами транспорта. Утер потратил два дня на поиски секрета дома, попытки раскрыть тайну его магии, прикасаясь к различным местам, проводя руками по дереву, тыкая в плитки и флажки, и в итоге прибегнув к созданной им технике, которую он назвал словарной атакой. Однако наткнуться на тайное слово силы, активирующее эффект, ему не удалось.
В итоге секрет Куум Доона раскрыли, создав карту дома и обратив внимание на линии, создаваемые неортодоксальным расположением комнат. Если провести линию от верхнего края комнаты, она пересекалась с нижним углом другой комнаты дальше по коридору, и если взглянуть на все края и углы, и отследить изгибы, то можно обнаружить набор путей, похожих на созвездия, вещих к одному непримечательному шкафу в длинном изогнутом коридоре.
Потребовалось какое-то время чтобы понять, что именно делает шкаф, но через несколько часов Утер оставил в шкафу реликвию и закрыл дверь. Это было одно из его запасных оружий, Нож-Бабочка, способный создавать бабочек при взмахе. Когда он открыл шкаф, ножа не было.
Не понадобилось много времени, чтобы понять, что нож исчез совсем, и так же быстро выяснилось, что взмах любым клинком в здании может производить тот же эффект следа из бабочек, если сосредоточиться на этом. В шкаф положили вторую реликвию, пару наручей, позволяющую пользователю свободно переносить инерцию от одной руки к другой, и снова немедленно стало очевидно, что эффект применим к любому, кто находится в здании, носят они наручи или нет.
— Это место обладает невероятным могуществом — сказал Утер. — Даже если считать, что реликвии утрачиваются навечно, безвозвратно, способность умножать возможности в этих стенах бесценна.
— Оно неподвижно — сказал Монтран. Он смахнул пряди волос с лица. Их приключения измотали его больше, чем кого-либо из них, даже Утера. Его брат и сестра умерли в прошлом году, и с тех пор громила группы пребывал в меланхолии. — В нашем арсенале очень немного предметов, что станут лучше, оказавшись прикованы к одному месту.
— Мы можем сделать это место мобильным — сказал Вервин.
— Скормить ему портальное кольцо? — спросила Рэйвен. — Разве это не позволит просто создавать порталы в пределах здания любым кольцом?
— Это вопрос природы — подчеркнул Вервин. — Эффекты применимы не только к тем, кто находятся внутри, но и к самой структуре.
Он встал и прошёл через большую комнату, где они находились, в которой находился принесённый ими круглый стол и кресла вокруг него. Он положил руку на край ближайшей двери и закрыл глаза.
— Наблюдайте.
Он захлопнул дверь, его хрупкое тело двигалось с неожиданными скоростью и мощью. За движением двери следовали бабочки, маленькие и синие.
— И с наручами это тоже работает? — спросила Рэйвен. — Можно закрыть одну дверь и открыть другую?
— Да — сказал Вервин. Он снова сел, оперевшись о стол. — Я полагаю, что следствием наделения этой реликвии портальным кольцом станет возможность перемещать всё здание.
— Хмм — сказал Утер. Он побарабанил пальцами по столу, и на секунду поджал губы. — Я отдам ему Сосканну.
Сосанна было полуразумным мечом с длинной историей, добытым из сокровищницы дракона три года назад, когда Утер стал одним из первых смертных, сумевших убить дракона. Оно было умным примерно как человек двух лет от роду, способным произносить простые фразы напрямую в голову своего носителя. По сложным темам ему было сложно общаться, а ещё у Сосканны были собственные цели, как зачастую бывает у разумных реликвий. Когда оно было выковано, была установлена его цель: оно желало убить Короля Палмэйна. Правда, за те века, что меч пролежал в сокровищнице дракона, королевство оказалось сменено сенаторской республикой, что сделало невозможным выполнение его задачи. Утер решил эту проблему, когда было свободное время как-то с утра, угрозами заставив сенаторов временно вернуть монархию, после чего высшей властью наделили арестанта, приговорённого к казни, каковая и была проведена, не успели ещё чернила обсохнуть. До того Сосканна было настойчиво насчёт своей цели, но после того, как долго ожидаемое убийство было совершено, меч уснул, и говорил лишь тогда, когда к нему обращались, став почти невыносимо покладистым — и у Утера и его компаньонов были другие, более могучие мечи, так что меч отправился в арсенал, где ожидал применения.
Когда его добавили в Куум Доона, здание наконец обрело сознание.
* * *
— И это была ты? — спросила Фенн.
— Нет — сказала Зона. — Я это место, не меч.
— То есть тогда ты пробудилась? — спросил я. Я молчал, пытаясь распутать мысли в голове, или сложить то, что она говорила, с тем, что я читал в книгах. Я прочитал большую часть «От фермера к Основателю», однако она была написана тем, кто не входил во внутренний круг Утера, и, собственно, через порядочное время после того. А ещё в её истории были отвлекающие моменты, вызывающие узнавание; когда она сказала об архивисте Рэйвен, мне на ум пришла персонаж Мэдди; если судить по книгам, у них общий исток. — В смысле, мы подошли к моменту, от которого события не просто с услышанного, или предположения?
— Ты мне не доверяешь? — спросила Зона.
— Я… Я просто задаюсь вопросом, каким образом ты знаешь некоторые вещи из этого — сказал я. — Как ты разделяешь факты и вымысел.
— Я встретилась с Омаром Антоуном, моим создателем, через несколько лет после того, как Утер покинул меня — сказала Зона. — Частично это от него, с моими исправлениями предвзятости в его версии.
— Он считал, что заключил плохую сделку? — спросил я. Зона кивнула.