Глава 30
Первый пункт в маршруте: забрать Тайлера.
Он вывалился из дома на костылях с видом человека, которого только что выпустили из тюрьмы. Гипс на ноге всё ещё был огромным, как средневековые доспехи.
— Пляжный денёк! — заорал он, залезая в машину и буквально вибрируя от счастья.
— Слишком бодрый для человека, который даже по песку нормально ходить не может, — сказал я, выруливая со двора.
— Бро, не ломай мне кайф. — Он театрально откинулся назад. — Ни бегать, ни серфить, ни притворяться крутым — ничего нельзя. Этот гипс меня убивает.
— Ты и серфил-то плохо, — напомнил я.
Он резко втянул воздух.
— Как ты смеешь. Я был вундеркиндом.
— Ты так размазался прошлым летом, что даже чайки смеялись.
— Ложь, — сказал он и ткнул в меня костылём. — Клевета.
Мы препирались всю дорогу. То есть — обычная поездка.
Когда мы наконец въехали на парковку, остальные уже столпились рядом: болтали, кидали рюкзаки на землю, суетились.
Джессика и Лорен что-то бурно обсуждали — наверняка одежду или списки «кто кого любит на этой неделе». Бен и Анджела фотографировали асфальт и друг друга.
А Эрик… бедный Эрик… пытался завести разговор с Беллой и проваливался так жалко, словно решал интегралы без цифр.
Я остановился рядом, опустил окно и высунул голову:
— Ну? Чего ждёте? Грузитесь уже.
Лорен закатила глаза:
— Ты долго ехал.
— Лорен, ты приехала минуту назад, — буркнул Эрик. — Я тут полчаса стою.
Я хлопнул в ладони:
— Значит, я приехал идеально вовремя.
Раздался дружный смешок.
Все двинулись к машине, швыряя сумки в багажник. Белла забралась на сиденье прямо за моим и тихо сказала:
— Привет.
— Привет, — ответил я.
Тайлер тоже повернулся:
— Здарова, Белла.
И тут — предательство, которого я совсем не заслужил… ладно, чуть-чуть заслужил.
Он обхватил меня рукой за шею и потянул вниз так сильно, как позволяли его небезнадёжные руки.
— Итак, — сказал он громко, — слышал я, что ты идёшь на танцы с моим корешем.
Я дал себя подтянуть (иначе он решил бы, что пытается удавить бетонную колонну) и бросил ему взгляд «я тебе это припомню».
Джессика, садясь рядом с Беллой, дёрнулась так, будто её ударило током:
— Ты идёшь с Майком?!
Тон у неё был… ух. Намёков ноль. Словно Белла нарушила священный девичий договор.
Белла сжалась:
— Мы идём как друзья.
Лорен, устроившаяся позади Тайлера, взглянула на неё с хищной улыбкой:
— Повезло тебе. Полшколы собирались его звать.
Идеально. Именно то внимание, которое мне было нужно.
Анджела, сидевшая позади Беллы, добавила:
— Ну а ты удивляешься? Он теперь выше всех, даже Эмметта. Его трудно не заметить.
Эрик фыркнул с заднего ряда:
— И он перестал выглядеть как младенец.
Затем он незаметно толкнул Бена локтем, вынуждая того подвинуться ближе к Анджеле. Она сделала вид, что не заметила… но, судя по покрасневшим щёкам, заметила более чем.
Я только покачал головой.
Мда. Дорога обещала быть интересной.
…
Мы остановились у Первого пляжа ровно в тот момент, когда я в четвёртый раз выкрикнул:
— WE WILL, WE WILL, ROCK YOU!
Я бы и дальше продолжил — в моей голове я звучал в точности как Фредди Меркьюри.
Пассажиры были иного мнения.
Как только машина остановилась, двери распахнулись с силой взрыва.
Все вывалились наружу так, будто я держал их в камере пыток.
— Наконец-то, — пробормотала Джессика, потирая уши.
— Думаю, у меня временная потеря слуха, — прошептал Эрик.
Я их проигнорировал. Люди просто не умеют ценить прекрасное.
Тайлер попытался выбраться на костылях, но песок был неровным, левая опора зацепилась, и он накренился вперёд, взмахивая руками, как мельница. Ещё секунда — и он бы поцеловал землю.
Но Лорен схватила его за куртку и рывком вернула в вертикальное положение.
Тайлер замер, как оленёнок перед фурой:
— Эм… спасибо.
Лорен отряхнула ладони, будто не спасла человека от позора вселенского масштаба:
— Пожалуйста.
Тайлер моргнул. И в глазах у него вспыхнула искра — начало какой-то безумной идеи. И прежде чем кто-то успел его остановить, он уже рванулся вперёд:
— Эй, Лорен… как насчёт пойти со мной на танцы?
Лорен посмотрела на него. Не моргнула, не дернулась — просто смотрела.
Затем её взгляд медленно спустился к его гипсу. Потом поднялся обратно. Одна бровь взлетела так высоко, что едва не задела линию волос.
Взгляд говорил ясно: Ты? Танцы? С этим?
Тайлер проследил за её глазами, потом чуть приподнял свою загипсованную ногу:
— А, это? Не проблема. Через пару недель снимут. А танцы в мае. Времени — завались, научусь снова ходить как нормальный человек. — Он выдал кривоватую, но уверенную ухмылку.
Лорен поджала губы, обдумывая. Видно было, как она оценивает варианты. Наличие мужского населения. Отсутствие более подходящих кандидатов.
Наконец она вздохнула, скрестила руки и сказала:
— Ладно. Сойдёшь.
И именно в этот момент я вылез из машины, потягиваясь после завершения своего вокального шедевра, — прямо к сцене, где Тайлер выглядел самодовольным, а Лорен — человеком, глубоко сожалеющим о выборе.
Я сложил ладони рупором и заорал так, что птицы взлетели с верхушек деревьев:
— Вот это мой пацан! Гордость моя! — И даже сделал вид, что вытираю воображаемую слезу.
Тайлер застонал. Лорен закатила глаза. Джессика шлёпнула себя по лбу.
…
Они двинулись к знакомому месту: полукругу старых, временем отполированных брёвен вокруг кольца камней — идеального для костра. С моря тянуло прохладой, воздух пах солью и влажным выброшенным на берег деревом.
Майк бросил рюкзак на песок, достал термос, сел рядом с Беллой и протянул ей кружку кофе. Она взяла с благодарностью, прижимая ладони к тёплому металлу и делая осторожные маленькие глотки горького напитка.
После Аризоны она так и не привыкла к этому здешнему промозглому холодку. Даже под солнцем казалось, будто холод проникает через одежду.
Майк, ходячий обогреватель, снял куртку и набросил ей на плечи. Белла сразу расслабилась, утонув в тепле, и вздохнула так, словно на неё дунуло летом. Она глянула на куртку, приподняв брови:
— Ты что, засунул грелки во все карманы этого монстра?
Майк только улыбнулся.
Минут через тридцать его нос дёрнулся. На ветру он уловил знакомый запах — и инстинктивно повернул голову. Лии было ещё метров сто, но Майк выпрямился мгновенно, практически ожил, и замахал ей так энергично, что, казалось, у него сейчас прорежутся уши и хвост.