Глава 21 — Привидение.
Чишия.
Чишия.
«Чишия», — звенит у нее в голове.
Но это же невозможно, правда? Если ошейник взорвался, от ее головы ничего бы не осталось.
Может быть, это и есть путешествие в рай или, скорее, в ад. Темнота, тишина прерывается тихим ревом двигателя. Время от времени ее тело вздрагивает, но кроме этого она совершенно не может двигаться.
Чишия. Такое чувство, будто она заперта в своей собственной коже. Как бы она ни старалась вырваться из нее, ничего не получается. Он предал меня?
Он обещал, что не будет этого делать.
Она думала, что между ними наконец-то происходит что-то теплое. Тот момент, когда он аккуратно разделил ее волосы и сказал ей масть, был особенным.
Байе нравилось думать, что он занервничал и поэтому спустился вниз, но, возможно, она была не права. Может быть, он так быстро ушел, потому что солгал ей и чувствовал себя из-за этого немного плохо.
Резкий поворот сотрясает ее тело, плечо врезается во что-то твердое. Боль пронзает бок, но она не может даже закричать. Ее рот не открывается.
Чишия. Ее дыхание поверхностное, едва слышное. Она чувствует, как поднимается и опускается давление ее собственной груди, но все остальное кажется далеким.
Голова кружится. Может, это всего лишь сон. Может, она уже мертва.
Еще один резкий поворот. Глухой стук раздается откуда-то из-за ее головы. А потом — голоса. Низкие, приглушенные. Знакомые.
«Через сколько времени это пройдет?»
«Скоро».
Шаги. Ощущение кожи, когда кто-то подходит ближе. Рука скользит по ее щеке — пальцы слишком грубые, чтобы принадлежать Чишии. Холодно. Большой палец нажимает на ее челюсть, наклоняя голову «Ты ведь слышишь меня, да?»
За темной фигурой она узнаёт небо, полное звёзд. Темно. Значит, сейчас, должно быть, поздняя ночь. Но ничто не объясняет двух мужчин перед ней.
Его большой палец сильнее надавливает на ее подбородок. «С возвращением».
Она пытается отстраниться, но тело отказывается подчиняться.
«Все еще вялая? Это нормально. Ты привыкнешь».
Его рука скользит вниз по ее горлу. «Или, может быть, ты задаешься вопросом, почему». Затем, без предупреждения, он что-то срывает с ее рта.
Кусок липкой ленты. Это объясняет ее неспособность говорить.
Вскоре она понимает, что все ее тело связано ремнями.
«Кто ты?» У нее саднит в горле, как будто она не разговаривала несколько месяцев.
Фигура наклоняется ближе. «Ты знаешь, кто я».
Она втягивает воздух, ее дыхание прерывается. «Банда», — шепчет она. «Кто с тобой? Где мы? Почему…»
«Переживаешь?» — его большой палец касается ее нижней губы. «Все хорошо.».
«Игра закончилась, — понимает она. — Кто был валетом?»
«А ты как думаешь?»
Все ее тело холодеет. Банда и еще один мужчина стоят прямо перед ней, так что это либо Энджи, либо Яба — определенно не Чишия. Ранее она слышала взрыв, но это тоже не мог быть Чишия. Она рассказала ему правду о его символе. Женщина, с которой был Яба, должно быть, мертва.
То есть либо Чишия, либо Яба, либо Энджи — Валет.
Байя зажмурилась. Голос Чишии эхом отдается в ее сознании — спокойный, ровный, осторожный. Он сказал ей правду. Она жива, не так ли?
«Оуу, больно узнать, что близкий тебе человек тебя предал».
«Чишия не… он не…» Она прикусывает внутреннюю часть щеки. «Чишия не Валет. Ты лжешь».
«Мне показалось, что он с нетерпением ждет возможности присоединиться к игре».
Это правда. Чишия продолжал настаивать на присоединении к игре, хотя она говорила ему, что ей этого не хочется.
Голова раскалывается. Его лицо мелькает перед ее глазами — то, как он разделил ее волосы, мягкое прикосновение его пальцев к ее коже. Он сказал ей правду. Он не…
Нет. Он этого не сделает.
Ведь так?
«Ты лжешь», — снова выдавливает она из себя.
Улыбка Банды становится шире. «Может быть». Его темные глаза блестят в тусклом свете автомобиля. «А что если нет?»
Сердце Байи колотится о ребра. Другой мужчина тянется к ее запястью. Он сжимает ее руку сильнее, грубо вытаскивая из машины.
Ночной воздух бьет ей в лицо, холодный и резкий. Байя спотыкается, колени едва держат ее.
Мужчина без усилий опускает ее на землю.
«Кто…» Перед глазами все закружилось.
Слабый свет вдалеке позволяет ей разглядеть лицо. Этого было достаточное для того, чтобы узнать, кто это.
Яба.
«Значит, Энджи — Валет».
Яба наклоняет голову, внимательно наблюдая за ней. «Ты уверена?»
Байя хмурит брови. «Это очевидно».
«Правда?» Улыбка Банды становится шире. «Или ты просто хочешь, чтобы это было правдой?»
Ее дыхание прерывается. Взгляд Банды скользит к Ябе. Между ними происходит молчаливый обмен репликами, прежде чем Банда приседает перед ней. Теперь его глаза на одном уровне с ее глазами.
«Подумай об этом».
«Он назвал мне правильную масть», — говорит она, но теперь ее голос менее уверенный.
«Думаешь?»
Ее дыхание становится резким. «Он… он не стал бы…»
«Не стал бы что? Лгать тебе?»
«Он… он не мог быть Валетом».
Банда наклоняется ближе. «Почему?»
Горло Байи сжимается. Она все еще чувствует мягкое прикосновение пальцев Чишии к своей коже. То, как он задержался, прежде чем отсраниться. То, как он обещал, что не предаст ее.
Но взгляд Банды пронзает память, словно лезвие. «Именно поэтому ему было так легко».
«Он сказал тебе правду, насчёт масти», — говорит Яба. «Но, возможно, это была неправильная правда».
Яба подходит ближе. Его тень тянется далеко под тусклым светом. «Он сыграл тобой идеально».
«Нет…»
«Зачем еще он так настойчиво подталкивал тебя к игре?» Банда наклоняется так близко, что она чувствует его дыхание на своей щеке. «Чишия был червовым валетом. Но не волнуйся, он мертв. Он не знал своей масти в последнем раунде».
«Но если я выбыла в последнем раунде…» — ее голос становится тише, «как я выжила?»
«Вот почему мы взяли тебя с собой».
Холодный пот бежит по спине Байи от перемены его тона. Когда Банда поднимает ее — ее тело все еще полностью обмотано липкой лентой — Байя начинает извиваться.
К сожалению, общество учит вас, как справляться с такими вещами. Во-первых, кричите.
Каждый крик становится громче, пока ее горло не начинает саднить от крика. Нираги снова бьет девушку по лицу, но ее это не останавливает.
Во-вторых, никогда не прекращайте давать отпор.
Нираги разрывает ткань. На этот раз наволочку подушки. Он засовывает ее в рот Байе. Она автоматически давится. «Заткнись», — шипит он, снова опускаясь к ее шеи.
«Чишия!» Его имя начинает слетает с ее губ, как отчаянная молитва. Пока они идут по пустым улицам, поднимаясь все выше и выше, она продолжала кричать, до тех пор, пока они не заклеивают ей рот скотчем.
Во-вторых, никогда не прекращайте давать отпор.
Она не знает, что они хотят сделать и не хочет знать. Байя тяжело двигает своим телом, она пытается пошевелить ногами, напрягая их, но это слишком болезненно, поэтому ей приходится остановиться через некоторое время.
«Чишия», — Яба смотрит ей прямо в глаза, — «мертв. Перестань орать».
Нет. Чишия не умер. Он слишком умен. Ее дыхание выходит поверхностными, неровными рывками под лентой. Вкус ткани задерживается в глубине ее горла, заставляя ее желудок скручиваться.
Байя ахнула, когда Банда внезапно отпустил ее, позволяя упасть вперед на холодный тротуар. Ее колени врезаются в землю, боль растекается по ногам, но она едва замечает это.
Нежеланная слеза катится из глаз. Как раз когда девушка думала, что Нираги ушел, появляются эти двое. Неясно, что они будут делать, но это все равно пугает ее.
Банда вталкивает Байю в комнату, ее ноги подкашиваются, когда тело касается холодного пола. Бетон под ладонями кажется грубым, с темными пятнами, на которые она не хочет смотреть. Воздух пахнет кровью — настолько сильно, что она чувствует ее вкус в глубине горла. Байя отползает назад на дрожащих руках и ногах, только чтобы опереться на стену позади себя.
Резкий металлический звук прорезает воздух. Яба отходит в сторону и дверь распахивается. Двое мужчин втаскивают в комнату третью фигуру — парня со связанными за спиной руками. Его лицо в синяках, кровь течет из носа к подбородку. Он пытается встать, но один из мужчин сильно пинает его в ребра.
Парень падает с болезненным стоном. У Байи перехватывает дыхание, когда Яба отклеивает ленту с его рта.
Банда приседает рядом с ним. Он хватает его за волосы и тянет голову вверх. Парень стонет, его лицо искажается от боли.
«Вот что происходит, когда кто-то не желает сотрудничать», — спокойно говорит Банда.
Он вытаскивает нож из куртки. Лезвие сверкает в слабом свете. Дыхание Байи учащается, когда Банда скользит ножом под подбородок мужчины.
«Стой…»
Взгляд Банды устремляется на нее. «Видишь, как все просто?»
Она качает головой. «Не нужно…»
«Ты не хочешь, чтобы я причинил ему боль?» — голос Банды остается легким, почти насмешливым. «Тогда ответь на мои вопросы».
Нож сильнее прижимается к горлу мужчины. Тонкая струйка крови спускается по его шее.
«Кто был червовым валетом?»
«Это был не Чишия», — ее голос дрожит.
«Точно?»
Она с трудом сглатывает. «Да».
«Неправильный ответ». Мужчина кричит, когда Банда вонзает лезвие ему в плечо. Байя отшатывается в сторону, крик вырывается из ее горла.
Мужчина извивается на полу. Кровь пачкает его рубашку, быстро растекаясь под ним. Банда вытирает лезвие о рукав мужчины.
«Ответь еще раз», — тихо говорит Банда.
Все ее тело трясется. «Я не знаю, кто это был».
Глаза Банды ожесточились. Он встал и шагнул к ней, вращая нож между пальцами.
«Позволь мне помочь тебе вспомнить».
Голос Ябы прорезает напряжение: «Достаточно».
Взгляд Банды задерживается на ее лице, прежде чем он прячет нож обратно в карман куртки.
«Вы уже играли в игру «Король Червей»?»
Она медленно качает головой, говоря нет.
«Хорошо, потому что после сегодняшнего дня мы сделаем так, чтобы он больше никогда не смог провести игру, этот читер».
«Какой?» — спрашивает она, плача.
«Его зовут Кванг Байя».
Ужас глубоко укоренился в груди Байи. Как бы она ни старалась, ее легкие отказываются наполняться воздухои, а пульс отдается в ушах, заглушая все остальное.
«Как мы и предсказывали, он помог тебе после того, как мы тебя вырубили. Здесь не принимают читеров и мошенников, так что его убьют…»
Это просто сон. Кошмар, пока я умираю. «Мой ошейник взорвался. Я услышала щелчок…»
«Ты слышала, как открылась дверь, прежде чем Банда ударил тебя».
Все ее тело яростно трясется под лентами, мышцы напряжены и горят от усилий оставаться неподвижными. «Король Червей — мой отец?»
Улыбка Банды столь же ясна, как и ответ «да».
«А что насчет моей матери?»
Улыбка Банды становится шире, жестокая и понимающая. Он наклоняется ближе. «Она сделала свой выбор и я тоже».
Байя с трудом понимает слова.
«Она думала, что сможет защитить тебя от всего этого, от тех людей, с которыми она связалась. Но, видишь ли, когда играешь в такие игры, как она и твой отец, защиты нет». Он слегка откидывается назад, любуясь ее мукой на лице. «Твоя мать была слишком наивной».
«Нет», — ее голос срывается, когда она шепчет это, слово едва слетает с ее губ, как будто произнесение его вслух может сделать его реальностью.
Ухмылка Банды становится шире. «Я сам перерезал ей горло. Оставил истекать кровью, как свинью. Она умоляла моляла меня пощадить тебя. Это было жалко. Твой отец решил стать фигурной картой в этом мире, только чтобы заниматься мошенничеством.»
Она чувствует, как стены ее собственного разума смыкаются, воздух становится густым и удушающим.
«Зачем?» — слово вырывается из ее горла, едва слышное. Ей становится дурно. «А приют? Какие проблемы были у моей мамы? Откуда ты об этом знаешь?»
«Они думали, что приют в Японии защитит тебя от опасностей в Корее. Что расстояние защитит тебя от этого. Нет, Байя». Банда усмехается. «Когда такие люди, как твоя мать, ввязываются в черный рынок, весь рынок их знает. После того, как она совершила ошибки, пришлось ее убить. Затем, несколько лет спустя, я узнал тебя на рынке. Это был всего лишь вопрос времени. Они отправили тебя через весь мир в чужое место, где тебя никто не знал. Чистый лист. Место, где тебя могут забыть. Но как бы далеко ты ни убежала, ты всегда будешь связана с их прошлым».
Приют. Она оказалась там из-за него. Из-за прошлого ее родителей. Оказаться на черном рынке, как и ее родители, было еще одним странным совпадением.
Они отправили ее в приют для дополнительной безопасности. Все шло хорошо, пока Банда не убил ее мать несколько лет назад и отец не стал фигурной картой и узнал Байю, а теперь… это.
Ее разум кружится, собирая воедино разрозненные воспоминания детства, но ничего нет. Она ничего не помнит о своих родителях.
Но это больно. Слезы жгут уголки ее глаз. Ее мать была убита и теперь Байя не более чем инструмент в игре Банды и еще больший инструмент в игре ее отца. Отца, которого она даже не знает.
«Я не понимаю», — рыдает она. Она скучает по странным загадкам Чишии, хотя эти загадки неинтересные и слишком запутанные. Но Чишии больше нет. Он мертв.
Осознав это по-настоящему в полном размере, она начинает плакать еще громче.