Глава 64 — Как это было.

«Я найду тебя, Юзуки».

Это были его последние слова, прежде чем он увидел, как ее глаза затуманились и закрылись, несмотря на все ее усилия держать их открытыми.

Чишия некоторое время наблюдал за ней, пока ее дыхание не стало ровным. Затем он положил Байю на землю, осторожно, и встал, его рука зависла около кнопки, чтобы закончить игру.

Его взгляд упал на экран, на котором черными буквами мигала надпись «ИГРА ПРОЙДЕНА».

Хотя Чишия никогда не боялся смерти, прежний он никогда бы не подумал, что выберет стать жертвой и из-за этого он поморщился.

Затем он закрыл глаза и…

«Я нажал кнопку».

Медленно один глаз Чишии открылся, а за ним и другой.

Он моргнул, растерянный. Он так увлекся борьбой с Байей, что забыл о присутствии Коты.

«Ты сделал… что?»

«Я нажал на нее». Его нижняя губа сильно дрожит, слезы катятся по щекам. «Я не хотел, чтобы вы дрались! Я хотел… я хотел, чтобы ты остановился. Я хотел помочь…»

Чишия некоторое время не мог сформулировать слова. Он должен был почувствовать облегчение. Пляжная версия его почувствовала бы облегчение. Версия его во время червового валета почувствовала бы облегчение. Теперь все, что он чувствовал, это жалость. Может быть, потому что Байя заботилась о Коте. Может быть, потому что он был всего лишь ребенком. Может быть, потому что ему нравилось, когда Кота был рядом. Может быть, все сразу.

«Я же говорил тебе, не надо», — наконец выговорил он.

«А я же говорил тебе не делать этого», — ответил Кота.

«Я здесь взрослый», — голос Чишии стал резким. «Я не зря сказал тебе не нажимать эту кнопку, Кота. Ты сейчас умрешь. В любую минуту».

Его губы задрожали еще сильнее. «Неужели ты не можешь сказать мне несколько приятных вещей вместо этого?»

«Что я должен сказать?» Чишия потер лоб в отчаянии. «Еще одну чертову пчелиную историю?»

Кота разрыдался и набросился на Чишию с объятиями, промочив его одежду слезами. «Что-то настоящее».

«Что-то настоящее?»

«Да», — взмолился он.

Чишия напрягся от внезапного объятия, чувствуя, как маленькие руки мальчика отчаянно сжимают его. Его первым инстинктом было отстраниться. Он этого не сделал. Вместо этого он медленно и тихо вздохнул и опустился на землю, Кота все еще цеплялся за него.

«Ладно». Чишия откинул голову назад, прикрыв глаза. «Я расскажу тебе историю. Про одного мальчика».

Кота тихо икнул, но промолчал, прислушиваясь.

«Жил-был мальчик, у которого был очень холодный отец. Врач. Гениальный, но отстраненный. Отец на самом деле не знал, как любить кого-либо. Может быть, он думал, что достаточно обеспечить дом, еду и образование. Может быть, он думал, что холод сделает мальчика сильным».

Он почувствовал, как пальцы Коты слегка сжали его рубашку.

«Однажды», — продолжил Чишия, — «отец взял мальчика на медицинскую конференцию. Не потому, что хотел провести с ним время. Просто потому, что у него не было няни, а мальчик был достаточно тихим. Конференц-зал был большим и белым. Заполненным людьми, которые говорили как машины. Мальчик просидел много часов на лекциях, слушая о болезнях и смерти. О том, как тело разлагается. Никого не волновало, понимает ли он».

Чишия теперь полностью закрыл глаза, разговаривая почти сам с собой. «И в конце дня, когда они вышли из зала, отец сказал: «Медицина — это контроль. Если ты контролируешь тело, то ты контролируешь жизнь. Никогда не забывай об этом».

Повисло долгое молчание. Икота Коты стихла. Он просто прижимался к нему, тихо дыша. Чишия снова открыл глаза.

«И это, — закончил он, — было единственным, чему мальчик действительно научился у своего отца».