Том 1 Глава 157

— Это та Л, с которой у Лив были большие проблемы?

— Да. Она столкнулась с трудностями при покупке земель и поставках натурального мрамора во время реализации проекта на Ноблесс-стрит, — ответил Люминус.

Вероника недовольно сморщила нос.

— Даже Лив не оказалась достаточно жёсткой. Всё это произошло, потому что она вовремя не раздавила её как следует.

Люминус промолчал. Он едва заметно сжал губы, проглатывая слова, которые не мог позволить себе произнести вслух.

«Дело не в том, что она не захотела её раздавить. Она просто не смогла.»

Финансовое положение Великого Дома было далеко не безоблачным — проект Ноблесс-стрит поглотил астрономические суммы. Кроме того, салон стал культурным центром империи, его имя звучало повсюду, а сама «L» завоевала репутацию, которую невозможно было уничтожить одним движением. Люминус подумывал объяснить это, но передумал. Любые доводы прозвучали бы как жалкое оправдание.

— Говорят, эту «L» называют современной женщиной?

— Да, так её называют, — подтвердил он.

Уголки губ Вероники изогнулись в насмешливой усмешке.

— Забавно. Насколько ничтожной должна быть эта эпоха, если её возносят, называя «современной женщиной»?

— Это несправедливо, — поддакнул Ацэлас, яростно кивая в знак солидарности с её словами.

— Вам не стоит её недооценивать.

Люминус, который до этого лишь молча наблюдал за разговором, наконец, решился прервать их. Он прекрасно понимал, что эти двое слишком легкомысленно относятся к «L», женщине, которая однажды смогла поставить в тупик даже Лиабрик.

Вероника сузила глаза, внимательно разглядывая Люминуса. Затем на её лице появилась лёгкая улыбка — кривая, презрительная.

— Я говорю это потому, что ты и Лив не дотягиваете до её уровня.

— В-вы… — Ацэлас запнулся, теряя дар речи.

Люминус прикусил губу, не в силах возразить. Как бы ему ни было неприятно это признавать, но он вместе с Лиабрик проиграл «L».

— Эта женщина окутана завесой тайны. Мы не смогли выяснить ни её настоящее имя, ни происхождение, ни даже её подлинную личность.

— Ты признаёшь свою некомпетентность?

Люминус стиснул челюсти и молчал.

— Послушай, — голос Вероники зазвучал с непоколебимой уверенностью. — Те, кто рождён с благородной кровью, не скрывают себя. Один тот факт, что она прячется за псевдонимом «L», уже доказывает, что она не достойна высокого титула.

Она говорила это так убеждённо, словно считала истиной, не требующей доказательств. В её взгляде отразилась гордыня, порождённая глубоким убеждением в своём превосходстве.

— Возможно, все забыли, но сердце империи — это Великий Дом. Империя вращается вокруг Великого Дома.

— Разумеется. Великий герцог — истинное солнце империи, — поспешно поддакнул Ацэлас.

Люминус же, напротив, лишь сухо кивнул, но ничего не ответил. Вероника бросила на него холодный, пронизывающий взгляд.

— Нет, ты не понимаешь. Если бы понимал, ты бы не потерпел поражение.

— Ч-что?

Вероника изогнула губы в странной, почти болезненной улыбке.

— Если художники отказываются работать с Ноблесс-стрит… убей их.

В комнате повисла гнетущая тишина.

— …

— Таков закон пищевой цепи. Если убрать всех лучших художников, другие займут их место. Это всего лишь насекомые. Сколько бы ты их ни убивал, всегда появятся новые, чтобы заполнить пустоту.

Ацэлас почувствовал дрожь, пробежавшую по его позвоночнику. Глядя на Веронику, он впервые осознал безумие, которое обычному человеку даже не понять.

«Теперь я понимаю, почему принцесса говорила, что она точная копия Великого герцога.»