Том 1 Глава 209

— Ваше Величество… — Елена осеклась, не зная, как продолжить.

Императрица Флоренс опустила взгляд, её выражение стало мрачным. Такой Елена её ещё никогда не видела.

— Его Величество подарил тебе брошь, верно?

— Что? Ах… да, я получила её…

— Уверена, ты даже не догадываешься, что это значит. Тем более я считаю, что будет правильным, если Л., достойная этого знака, вернёт печать обратно.

Елена была поражена. Во-первых, тем, что императрице Флоренс было известно о броши. А во-вторых, тем, что она заговорила о её значении и о праве владеть ею.

— Простите, но я не могу этого сделать, — твёрдо ответила она.

Она мягко, но решительно пододвинула печать обратно к императрице. Отказ был очевидным.

— Л… — негромко произнесла Флоренс, слегка приподняв глаза.

— Это то, что доверил вам сам император, и, как мне кажется, только вам и следует вернуть это наследному принцу.

— Ты действительно хочешь, чтобы я выглядела жалко?

В её голосе проскользнул едва уловимый холод. В прошлом эта женщина называла Елену королевой, однако не упускала возможности унизить её, довести до слёз. Тогда её слова могли напугать, но теперь Елена давно освободилась от оков прошлого.

— Если позволите, могу ли я сказать одно слово?

— Говори.

Елена, получив разрешение, склонила голову, соблюдая дворцовой этикет.

— Я не думаю, что родительская связь определяется только тем, что кто-то дал жизнь другому.

— Ты меня поучаешь? — Лицо Флоренс вспыхнуло от гнева. Она сама разрешила ей говорить, но не ожидала услышать подобную дерзость.

— Ребёнок, рождённый сердцем, тоже остаётся ребёнком.

— Я больше не желаю это слушать. Уходи.

Императрица резко поднялась, видимо, почувствовав себя оскорблённой. Однако Елена продолжила, произнося каждое слово отчётливо и уверенно. Ведь когда-то она сама была матерью.

— Его Высочество, возможно, никогда не покажет этого, но он одинок. Когда вы отдалились от него, он, вероятно, чувствовал себя так, словно вы его бросили или умерли и оставили его одного в этом мире.

Флоренс, уже было повернувшаяся, внезапно застыла. Она не задумывалась о том, каково было Сиану. Всё, чего она хотела, — это сбежать. Но слова Елены задели её за живое.

— Пожалуйста, защищайте наследного принца. Так же, как вы делали это до сих пор. Вы — взрослый человек и родитель прежде, чем императрица. И кем бы вас ни считали окружающие, вы всё равно остаётесь матерью наследного принца.

— Ты…

Елена вежливо склонила голову, вкладывая в этот жест всю искренность, на которую была способна. Это был единственный способ передать свои чувства.

Достигли ли они цели?

Лёд, сковывавший взгляд Флоренс, начал таять.

— Ты действительно странный человек… Тебе вовсе не обязательно это делать.

— …

— Кажется, я начинаю понимать, почему Его Величество подарил тебе ту брошь.

Императрица отвернулась. Она смотрела в окно, задумавшись. О ком именно были её мысли? О покойном императоре Ричарде? Или о Сиане, которому она когда-то причинила боль? В любом случае, в её взгляде читалось сожаление.

— Я передам ему печать.

— Его Высочество будет рад этому.

Только тогда Елена смогла облегчённо вздохнуть и, немного смягчившись, улыбнуться.

Трон — одинокое место. И даже если Флоренс не была связана с Сианом кровью, даже если никогда не дарила ему своей любви, само её присутствие могло стать для него опорой. Императрица — это прежде всего фигура, держащая в руках равновесие дворца, и если она останется рядом, то сможет поддержать его, как никто другой.

Когда Елена, закончив разговор, уже собиралась удалиться, почтительно склонив голову, императрица Флоренс, всё ещё глядя в окно, вдруг заговорила:

— Если бы это была ты… возможно, я смогла бы принять тебя.

— Простите?