32

Глава 32

Яркий солнечный свет лился с чистого неба, усеянного изолированными, почти болезненно белыми облаками. Температура была душной, тридцать четыре градуса, но энергичный бриз помогал, растягивая яркие вымпелы на древках, окружавших стадион Янкуловский, отрывисто хлопающим равномерным строем. Высокие, ступенчатые трибуны стадиона полностью закрывали футбольное поле, защищая его от худших эффектов бриза (и, к сожалению, отрезая его от большинства эффектов охлаждения), но это все равно влияло на игру, особенно на удары вратарей. Из-за жары было не удивительно, что продавцы напитков делали отличный бизнес, а шотеборское пиво всегда было хорошим. И крепким. Было очевидно, что, по крайней мере, несколько зрителей уже на самом деле в этом переусердствовали, но люди безопасности Сокола, многие из которых в рабочее время были городскими полицейскими, держали ситуацию в руках, и люди действительно в этих условиях вели себя хорошо.

Это была не обычная игра в очень популярный на Шотеборе футбол, и, несмотря на жару, стадион был заполнен. Здесь были только стоячие места и спекулянты делали хорошие деньги, продавая билеты, в том числе немало на не существующие сидячие места, — так как Драконы Бенешова сражались против Кавалеристов Модрани в одной из самых ожидаемых игр года. Пока игра не разочаровывала фанатов. В Янкуловском было 38 000 мест…и ни одно из них не было свободным, когда правофланговый Драконов обыграл крайнего, а затем развернулся, чтобы обойти слева центра Кавалеристов.

Все трибуны вскочили на ноги, когда он отдал мяч Петру Беднару, самому результативному игроку в системе Куманг. Беднар принял мяч левой ногой, прошел правого центра Кавалеристов, а затем переместил свою доминирующую правую ногу за левую в обманном ударе, который поймал вратаря Кавалеристов, бросившегося вправо. Это было красиво выполнено, и мяч влетел в верхний правый угол сетки пятьсот пятым в карьере голом Беднара.

«Да!» Даниэль Капичка вскочил на ноги в президентской ложе, подняв сжатые кулаки над головой. «Да! Боже, это было прекрасно!»

«Да, неплохо,» — спокойно ответил Адам Шимл. Он поднялся со своего места, хотя бы для того, чтобы лучше рассмотреть море голов между ним и полем, и снова сев покачал головой. «Я помню, когда Петр начал играть в одной из местных команд Сокола. Он был всего лишь мальчиком — около двенадцати, я думаю, — и уже тогда он любил эффектную игру. К счастью, у него был атлетизм, чтобы показывать это! Ты видел, как он забил гол Воронам «ножницами» на прошлой неделе?»

«Конечно видел! И, говоря о счастье, счастливый Сокол дал ему возможность развивать этот атлетизм. За много лет ты дал это огромному количеству игроков, Адам. Я не знаю, где был бы футбол без ваших людей,» — тепло сказал Капичка, садясь в удобное мягкое сиденье.

Скользящие кристопластовые панели в передней части ложи закрывались, чтобы создать пространство кондиционированной прохлады, но Шимл даже не подумал предложить это. Министр общественной безопасности Капичка в юности был фанатичным футболистом, полузащитником «от штрафной до штрафной», который преуспевал в позиции, требовавшей выносливости и неустанной тяжелой работы. Он играл как в младших школах, так и на уровне колледжа, хотя он никогда не делал этого в одной из профессиональных команд. Во всяком случае, он не был в стартовом составе одной из команд, которые регулярно соревновались, и он не мог согласиться на «второе место» в чем угодно. Но он все еще был страстным фанатом. Он хотел физически чувствовать воодушевление толпы в волнах звука, когда переполненный стадион приветствовал, свистел и аплодировал, и он широко улыбался, когда он слушал это сейчас.

На самом деле, размышлял Шимл, отхлебывая из своей кружки пива, в Даниэле Капичке было довольно много того, что он действительно уважал. Он был амбициозен, он много работал, и он требовал того же от своих подчиненных. Он также скрупулезно вознаграждал тех, кто соответствовал его ожиданиям, был лояльным к тем, кого он считал друзьями, и щедрым на личном уровне, иногда даже за счет амбиций, которые были его движущей силой. К сожалению, он был вполне счастлив сотрудничать с корпорациями, эксплуатирующими систему Куманг. Хуже того, он делал силы безопасности Яна Цабрноха еще более мощными, руководствуясь как личными амбициями, так и убежденностью в том, что между порядком и анархией стоит только Общественная Безопасность.

И он был одним из горячих сторонников Сокола. Шимл не сомневался, что он был абсолютно искренен в недавней похвале, и он отстаивал свою собственную поддержку организации, — пока, по крайней мере, — несмотря на некоторую настороженность Цабрноха к Соколу.

Или, скорее, настороженность Цабрноха к исполнительному директору Сокола.

Интересно, как долго Даниэль может это удержать? Я уверен, что есть политический расчет, который он хотел бы проигнорировать, но я сомневаюсь, что он сможет это сделать достаточно долго. Я уверен, во всяком случае Ждарска даст ему нагоняй из-за меня.

А может быть и нет, подумал он. На самом деле Зузана Ждарска не была дурой. Фактически, у нее были хорошие мозги в тех случаях, когда она решала использовать их. Но по умолчанию она находилась в режиме «тупой объект», и поскольку это нормально работало для шефа персонала президента системы, у нее вышли из привычки более тонкие подходы.

В этом случае, однако, она могла бы на самом деле решить, что немного осторожности не повредит. Она должна осознать, — и Шимл был уверен, что Капичка уже давно понял, — что Карл-Хайнц Сабатино стал самым новым Лучшим Другом Навечно Адама Шимла. Ни один из них — ни Цабрнох, если на то пошло, — не могли поверить, что это произошло потому, что в Сабатино внезапно расцвела поздняя страсть к шотеборским спортивным организациям. И было чертовски ясно, что Капичка и министр финансов Людмила Коварова хорошо знали, как много из щедрой поддержки Сабатино не шло на новые стадионы, оборудование или расходы на персонал.

Это, должно быть, особенно неприятно для Ждарской, подумал он весело, с тех пор, как министерство финансов стало ее инструментом для работы с реальными или предполагаемыми политическими противниками Цабрноха.