34

Глава 34

«Хорошо, Пауль.»

Иннис МакЛэй положил мощную руку на плечо своего сына. Вообще-то он хотел взъерошить волосы мальчика, как он делал когда Пауль был много младше. Но четырнадцатилетняя подростковая гордость мешала открытому проявлению любви. И если это было так при обычных обстоятельствах, это было еще более справедливо сегодня, подумал Иннис.

«Я рассчитываю на тебя,» — продолжил он вместо этого, глядя в глаза Пауля. Они были того же орехового цвета, как у его матери, и твердо встретили взгляд отца. «Я не сомневаюсь, что в деревнях все еще есть несколько Аппи и я надеюсь, ты убережешь мать и девочек. Сделаешь это для меня, а?»

«Сделаю, Па.»

Голос Пауля был глубже, чем был, заметил Иннис. Ломка его голоса еще не кончилась, но была ближе к этому, чем раньше. Неужели это так сильно изменилось за два месяца с начала Восстания?

Его глаза загорелись на мгновение от этой мысли, и его рука сжалась на плече сына. Затем он обернулся и опустился на колени, чтобы схватить одиннадцатилетних близнецов в огромное объятие.

«И вы думайте о своей матери тоже, вы двое!» — строго сказал он Дженнифер и Кили, и его голос был немного грубее, чем с Паулем. Они оглянулись на него — Кили с скромным, послушным выражением, которое плохо сочеталось с дьявольским блеском в ее глазах, и Дженнифер с более темными, более мягкими глазами, затененными тревогой. «Я сказал думайте о ней,» — сказал Иннис Кили, слегка тряхнув ее и сжав Дженнифер другой рукой.

«Как всегда, папа,» — пообещала Кили.

«Тогда Господь храни вашу мать!» Он вздохнул и встал, протягивая руки своей жене.

Она зарылась в них, более обеспокоенная, чем любая из ее дочерей, но решив не показывать это, и он крепко обнял ее.

«А когда ты вернешся?» — спросила она, обнимая его в ответ.

«Ну, это не то, что я могу тебе сказать, дорогая,» — сказал он ей. «Судя по всему, это будет недолго, но МакКриммон и МакКуари обманули нас раз или два. Но все же я буду удивлен, если это продлится еще месяц.» Он снова сжал ее, затем отступил, чтобы улыбнуться ей в лицо. «Наши друзья в космопорте сообщили, что шаттл МакКриммона находится в тридцатиминутной готовности к подъему.» Он подмигнул. «Я бы сказал, это звучит так, что человек думает, что пришло время сбежать с планеты и, возможно, даже из системы.»

«Дай Бог чтобы так и было,» — сказала она гораздо мягче, глаза подозрительно заблестели, когда она посмотрела на него. «А ты просто помни, что большой, высокий клоун, такой как ты, большая мишень, чем у большинства!»

«О, да, я помню, дорогая!» — успокоил ее он, смеясь, когда она назвала его клоуном.

Но затем его улыбка смягчилась. Он последний раз обнял ее и почувствовал, как его горло сжалось. Возможно, Пауль был даже больше похож на него, чем он думал, решил он, потому что он проклял бы себя, если бы произнес еще одно слово и дал услышать хрип в голосе.

Он взял свою импульсную винтовку, перекинул ее через плечо, улыбнулся четырем самым важным людям во всей вселенной и отправился в дверь в яркое, свежее утро.

Чаттан МакЭлфриш, не намного старше, чем молодой Пауль и полный огня, ждал его в аэрокаре. Он поднял глаза от своего ридера, сунул его в карман и нажал кнопку зажигания, чтобы запустить турбину, когда Иннис открыл дверь и сел рядом с ним.

«Хорошая семья, да?» — спросил он.

«Да, очень,» — ответил Иннис.

«Ну, так и должно быть,» — сказал ему неженатый Чаттан, подняв воздушный автомобиль с земли. «Хорошо, что они будут ждать тебя, когда все закончится, Иннис. Я завидую тебе в этом.» Он улыбнулся, проверил время и удовлетворенно кивнул. «А пока у нас есть несколько задниц Аппи для пинка! Я думаю, мы должны взять Элгин к ланчу.»

* * *

«Я не думаю, что есть какие-нибудь хорошие новости?» — прорычал Тайлер МакКриммон, усевшись в кресло во главе конференц-стола.

Большая, со вкусом — и дорого — обставленная комната брифингов была хорошо освещена, с президентской печатью, инкрустированной серебром и золотом на огромной крышке стола, сделанной из полированного вручную серебряного дуба. Теперь эта печать принадлежала ему, поскольку он использовал конституционное положение, которое позволяло ему «временно» сменить Алису МакМинн в ее офисе по причине усталости. Это было гораздо более мягкое слово, чем «сенильность», и все пресс-релизы заверили верных партии, что Возлюбленный Лидер вернется в офис, как только восстановится.

Даже ее самые горячие сторонники, казалось, чувствовали, что дать ей немного … отдыха может быть хорошей идеей при нынешних обстоятельствах.

Хрустапьные графины дорогих, импортных бренди и виски блестели за «мокрым» баром в дальнем конце комнаты, а полированные серебряные кувшины кофе или чая стояли перед каждым сидящим вокруг стола. Звучала мягкая музыка, шепот кондиционера посылал крошечную, почти незаметную дрожь по отвратительно дорогим драпировкам тончайшего шелка, которые скрывали умную стену, когда она не использовалась, и звук шагов глохнул в толстом, глубоком ворсе темно-синего ковра.

Вся сцена разила богатством, властью и привилегиями, а люди в ней были столь же дорого одеты и прекрасно ухожены, как и комната брифингов. Не было волоска не на своем месте. И еще, подумал Фринкело Осборн со своего скромного сиденья, в полдюжине мест от МакКриммона, воздух казался тяжелым и затхлым. Не в каком-либо физическом смысле, возможно, но нагруженный вонью страха и утяжеленный невидимой тяжестью отчаяния.

Вопрос МакКриммона повис без ответа в этом тяжелом воздухе. Ни один из министров его кабинета, похоже, не хотел встретить его взгляд, и он несколько секунд смотрел на них, затем повернулся к Киту Бойлу, военному секретарю системы Лумис.

«Ну?» — сказал он уныло.