40

Глава 40

«Так,» — сказалл бригадир Симеон Гаддис, приложив руки ко рту и дыша на них, когда он вышел на смотровую площадку, и холодный ветер с озера Мичиган засвистел ему в уши. Он перевелл взгляд с Люпе Блантон на Вэн Чжинг-хван и обратно с подозрением … или, может быть, правильное существительное было опасение. «Что собрало нас всех вместе в это прекрасное, свежее мартовское утро?»

«Оно свежее, не так ли?» — весело сказала лейтенант-полковник Вэн, наблюдая как ветер рвет пар, подымающийся из ее горячей чашки чая.

«На самом деле, оно достаточно холодное, чтобы заморозить некоторые важные части моей анатомии,» — ответил он саркастически. «Мы не могли найти какое-то безветренное место для этой тайной дискуссии?»

Гаддис был из южного полушария Шакина в системе Бутстрап, а средняя температура Шакина была значительно выше Старой Земли. Старый Чикаго в марте, особенно где-то рядом с озером, был как предвкушение ада, по его убеждению.

«Это не «тайная дискуссия», сэр,» — возразила ему Вэн. «Это трое коллег вышли насладиться утренним солнцем.»

«Если вы думаете, что кто-то поверит в это, вам нужно найти другую работу, полковник,» — ответил очень высокий, мускулистый бригадир — он был на 40 сантиметров выше Блантон и почти на тридцать сантиметров выше, чем Вэн. «Хотя,» — продолжал он неохотно, «я соглашусь, что после последних пары недель приятно видеть хоть немного солнечного света.»

Бригадир был прав, согласилась Вэн. Температура в Старом Чикаго в марте редко опускалась ниже минус семь градусов, а средняя находилась где-то около точки замерзания. Однако на прошлой неделе она опустилась значительно ниже этого среднего, и яркий солнечный свет отражался от ослепительно белого снега, окаймляющего подогреваемые тротуары и дороги Соларианской столицы.

И он также был прав в том, что никто, кто заметил, что они втроем беседуют, не подумают, что они просто случайно столкнулись друг с другом. С другой стороны, это смотровая площадка Смит-Тауэр, а в Смит-Тауэр располагался ОКЦР, иначе известный как Объединенный командный центр разведслужб. Таким образом, все трое имели полное право быть там, хотя редко бывали. Теоретически, ОЦКР должен был собирать все бесчисленные разведывательные службы Солнечной лиги в одном месте. Фактически, параграфы о совместной работе в уставе Центра были записаны очень мелким шрифтом. Тем не менее были попытки исправить положение, особенно с учетом нынешней обостряющейся ситуации с Звездной Империи Мантикоры, поэтому их встреча не была совсем странной.

Фактически, каждый из них небрежно упоминал различным коллегам о том, что они делали визиты, чтобы показать, насколько серьезно они восприняли эту ситуацию, хотя все знали, что визит на самом деле ничего не даст… кроме потери бюрократических пунктов, которые могут понадобится в будущем. И каждый из них тщательно — и «случайно» — рассчитывалл время своего визита, чтобы убедиться, что они, по сути, будут бродить по Смит-Тауэру в своих показывающих флаг экспедициях примерно в то же время.

Все трое из нас в одном и том же месте одновременно, это выглядит подозрительно, не собрались ли мы вместе для тайного сговора, подумала она. Не то, чтобы кто-то действительно ожидал, что мы расскажем друг другу что-нибудь существенное. Это всего лишь профессиональная паранойя.

«Это не займет много времени, сэр,» — сказала она вслух. «Люпе и мне просто нужен небольшой совет.»

«И вы не могли просто позвонить мне с этим?» — спросил еще более сердито Гаддис. «Вы знаете, у меня отличный, теплый офис.»

«И, вероятно, довольно много людей, отслеживающих ваши разговоры из него,» — вставила Блантон. Гаддис посмотрел на нее с выгнутой бровью и она пожала плечами. «Я уверена, что вы принимаете те же меры предосторожности, что и Цзинь-хван и я, сэр. Но я также знаю, что все ваши официальные звонки регистрируются, и я предпочла бы, чтобы люди не знали об этих частных разговорах.»

«Надеюсь, вы понимаете, как параноидально это звучит,» — заметил Гаддис, и обе женщины улыбнулись невесело.

«Вы хотите сказать, что паранойя — это не инструмент выживания в нашем деле?» — спросила его Вэн.

«Нет.» Он покачал головой. «Нет, наверное, нет. Честно говоря, я удивляюсь, почему «шпионы» хотят поговорить с простым полицейским, как я. Или, если на то пошло, почему вы не могли просто послать мне записку об этом, полковник,» — сказал он, многозначительно глядя на Вэн. «В конце концов, в отличие от Люпе, мы все-таки в одной цепочке командования.»

Вэн кивнула, хотя это было не так просто, как подразумевал бригадир. Гаддис был эквивалентом ее непосредственного начальника бригадира Вяйнолы, но в отделе уголовного розыска Жандармерии, а не разведке. Это означало, что он действительно был работающим полицейским, с очень небольшим участием в поддержке Жандармерией УПБ в Окраине. Он был также необычайно аполитичен для того, кто поднялся до его места, и он попал туда в основном потому, что знал, где похоронено слишком много тел.

Многие люди предпочли бы видеть кого-то немного больше…послушного политическим реалиям высших эшелонов Солнечной Лиги на его месте, но они должны были быть очень осторожны, пытаясь сломать бюрократические коленные чашки кого-то с такой мощной амуницией. И все знали, что он полицейский из полицейских, предназначенный делать свою работу и готовый к эксгумации любого из тех тел, в которых он нуждался, если кто-то пошел бы этим путем. Как таковой, он, как правило, считался своего рода диким слоном и держапся в стороне от большинства старших членов разведки и правоохранительных органов, многие из которых имели веские основания беспокоиться о любых эксгумациях, которые он мог бы предпринять.

И это, конечно, было причиной того, что она не собиралась посылать ему какие-либо прямые записки. Как он сказал, он очень мало интересовался видами разведки, которыми должны были заниматься Вэн Цзинь-хван и Люпе Блантон. Это означало, что у них не было ни малейшего официального предлога для отправки ему рапортов, и все в разведке знали об этом. В свою очередь, это означало, что любой официальный контакт, вероятно, привлечет внимание…и если есть какая-то правда в подозрениях, которые они имели, последнее, что им нужно было, быть пойманными, обмениваясь информацией с тем, что, вероятно, было единственным человеком среди старших правоохранителей Солнечной лиги, который заслужил репутацию идущего туда, куда доказательства вели его и плевать на политические последствия.

«Мы оба жандармы, сэр,» — сказала она. «Хотя на самом деле мы не в той же командной цепочке, не так ли?»