42

Глава 42

«Должна сказать, господин Президент, что я была несколько удивлена меню,» — сказала Мишель Хенке.

«Правда?» Президент Уоррен Саттлз оглянулся на нее с улыбкой. Президент был скорее ниже среднего роста — для Монтаны, во всяком случае — с темными волосами, седыми на висках. Он был маленьким, компактным человеком, с хорошо ухоженными руками, и Хенке не могла избавиться от ощущения, что он больше похож на профессора в небольшом колледже, чем на президента всей звездной системы. «Надеюсь, это был приятный сюрприз?» — продолжил он.

“О, это было восхитительно!» — заверила она его. “Просто, учитывая то, что говядина, которую вы производите здесь, является отличительной чертой Монтаны, я бы предположила, что она также является основным продуктом любого государственного обеда.”

«Фигурально выражаясь, вы правы». Улыбка Саттлза стала похожа на ухмылку. «Отличная идея, выступить против зерновых. Но шалфейный тетерев — это нечто, что мы здесь, на Монтане, тоже делаем хорошо. Конечно, я понимаю, что это не оригинальный шалфейный тетерев.»

«Едва ли,» — очень высокий, светловолосый мужчина, стоящий рядом с ними в Бальном зале Устрица, самом большом зале отеля Биверхед, самого высокого роскошного отеля в Эстель, столице системы Монтана. ”Я провел три самых худших года своей жизни на Старой Земле», — продолжил Честер Лопес, Генеральный прокурор Монтаны. «Не хотел ехать, но папа настаивал, что ДеВри — единственное место, где можно получить настоящую юридическую степень.» Он резко фыркнул и с отвращением махнул стаканом виски. «Никогда не понимал, потому они не обращают никакого проклятого внимания на свои законы. Во всяком случае, я попробовал «оригинального» шалфейного тетерева, пока был там, и я не верю, что когда-либо был разочарован в чем-то большем в своей жизни.”

Он серьезно покачал головой, но в его темных глазах светилось веселье.

«Это было так плохо, Честер?» — спросил его Саттлз с видом человека, покорно внимающего открытиям.

”Это было не так уж плохо,» — ответил Лопес тоном человека, пытающегося быть справедливым. «Но, в любом случае, он был тощим. Я сказал повару, что ожидал увидеть взрослую птицу, и он сказал мне, что так оно и есть. Оказалось, что «оригинальная» разновидность никогда не доходит более, чем до трех килограммов.”

«Трех?»

«Так и есть, мистер президент,» — уверил его Лопес, и снова посмотрел на Хенке. «В то время, как тетерев в Монтане считается недоростком, даже если он вырос до девяти-десяти килограммов, графиня Золотой Пик. И тот, которым мы сегодня ужинали, был, вероятно, ближе к двенадцати.”

«Ну, это было очень вкусно,» — сказала Хенке со смешком. Она обнаружила во время своего первого краткого визита на Монтану, что на Монтане все было больше — и, конечно же, лучше, чем на любой другой планете. И, чтобы быть справедливым, один взгляд на что-то вроде ущелья Нью-Миссури Сапфировых гор, как правило, подтверждало это. “Я совсем не разочарована тем, что пропустила говядину, тем более, что я уверена, что увижу ее еще много раз, пока мы здесь.”

«В любом случае, адмирал, не могу сказать, что мы сожалеем, что видим вас здесь», — прозвучал еще один голос.

Хенке повернулась, чтобы найти лицо коммодора Франсин Коди из Таможенного Патруля Монтаны. ТПМ, который был в процессе присоединения к Таможенному патрулю квадранта Талботт, был самым близким к флоту, которым обладала Монтана до аннексии системы в Звездную Империю. Он никогда не был более чем горсткой легких, субсветовых патрульных кораблей, но в этих пределах он был профессиональным и хорошо обученным, а Коди была его старшим офицером. Она также была очень высокой, стройной женщиной, почти такой же высокой, как лучший друг Хенке, Хонор Харрингтон. Однако ее голос был гораздо глубже, чем у Хонор, и ее карие глаза были темнее.

«Особенно после того, что произошло на Шпинделе… и на Мантикоре,» — продолжила Коди, и ее темные глаза задержали взгляд Хенке. Саттлз выглядел немного неловко и, казалось, хотел о чем-то сказать. Но затем он остановился на небольшом рукопожатии. Лопес, с другой стороны, только улыбнулся.

«Не хочу показаться паникером или пытаться загнать вас в угол,» — продолжала коммодор, «но я просто немного нервничаю по поводу того, что может произойти, если вы уйдете. Оставив нас…беззащитными здесь на Монтане.”

«Я это прекрасно понимаю, коммодор,» — ответила Хенке. «На самом деле, конечно, Тиллерман немного более беззащитен перед чем-либо, выходящем из сектора Мадрас, чем Монтана,» — отметила она, «но мы полностью осознаем угрозу Монтане. На самом деле, именно поэтому я здесь, а не с соединением на Тиллермане.» Она глотнула шампанского, затем слегка пожала плечами. “Я думаю, мы можем принять как данность, что то, что случилось с Крэндалл, в значительной степени послужило защитой от Мадраса, поэтому я действительно не ожидаю серьезной угрозы из Мейерса в ближайшее время. И вы правы, с точки зрения атаки непосредственно из Лиги — или из любых…независимых звездных систем, скажем так — Монтана более уязвима.

Как долго мы будем здесь, это тот вопрос, на который я действительно не могу ответить, потому что многое зависит от будущих событий. Я могу сказать, что у нас нет намерения покидать Монтану, если нет прямой, достоверной и более серьезной угрозы для другой системы в Квадранте…или если стратегическая ситуация не изменится таким образом, что потребуются наступательные действия.”

«Наступательные действия против Лиги, миледи?» Саттлз явно занервничал при этой мысли, отметила Хенке.

«Право, мистер президент,» — сказала она сухо, — «никто в Звездной Империи не собирается контратаковать Королевство Оз.»

Отсылка к сборнику сказок, что не удивительно, прошла мимо него; сама Хенке знала о нем только из-за интересных литературных предпочтений ее подруги Хонор, но он, очевидно, прекрасно понял ее контекст. И он не казался особенно довольным этим, отметила она, и укорила себя за чрезмерное легкомыслие.

Опять.

”Что я имею в виду, мистер президент,» — сказала она более серьезным тоном, «это то, что мы уже подверглись нападению Соларианской Лиги, и в данное время мы не можем знать, что они собираются делать дальше. Если в Старом Чикаго найдется хоть капля здравомыслия, они осудят действия Крэндалл и извинятся за них. К сожалению, было очень мало доказательств здравомыслия где-либо в Солнечной системе в течение довольно долгого времени, поэтому вполне возможно, что мы действительно окажемся в состоянии войны с Солнечной Лигой.”

Глаза Саттлза расширились от ее откровенности, но она продолжила ровно.

«Императрица уже поручила нам активировать давно подготовленный план. Мы называем это операцией Лаокоон, и в соответствии с этим оперативным планом, КФМ в настоящее время осуществляет контроль над каждым терминалом, до которого мы можем добраться, и закрывает их для всех судов Соларианского регистра.”

Она увидела, как Коди вздрогнула, понимая, что это значит, но продолжила к выгоде Саттлза. «Как только эти терминалы будут закрыты, межзвездная экономика соларианцев фактически остановится. Некоторая доставка все равно будет проходить, но все это нужно будет перенаправить, и наша лучшая оценка заключается в том, что даже после того, как они пустят все в обход, что займет у них T-месяцы, если не годы, они будут работать на четырнадцать или пятнадцать процентов от их уровня до Лаокоона. Чтобы вернуться, скажем, к пятидесяти процентам, им придется, по крайней мере, удвоить свой торговый тоннаж, и это тоже произойдет не завтра. И если эти терминалы останутся закрытыми для них, они никогда не получат больше шестидесяти процентов от того объема, который у них был до того, как мы их закрыли.”

Она сделала паузу, и подарила системному президенту холодную, жесткую улыбку.