43

Глава 43

«Марика!» — воскликнула Ибтесам ван дер Леур. «Я так рада, что ты смогла приехать!»

«Спасибо, Ибтесам,» — ответила Марика Зигмунт, с несколько меньшим энтузиазмом, когда она тряхнула руку ван дер Леур. «Из вашей записки я поняла, что Совет решил, что было бы неплохо отправить представителя, и что это достаточно срочно. Хотя, надеюсь, вы понимаете, что с тех пор, как я не являюсь офицером корпорации, я не в том положении, чтобы сразу заключить какие-либо обязательные соглашения. Предполагая, конечно, что это цель нашей встречи.»

«О, я все понимаю.» Свет блестел из кибернетических глаз ван дер Леур, и ее улыбка стала немного снисходительной, по некоторым причинам. Не то, чтобы ее работодатели в любом положении должны быть снисходительны в данный момент к своим соперникам, по мнению Зигмунт. «Но вы — член Совета, со всеми этими прекрасными акциями,» — продолжила весело она, «- и я уверена, что Совет оценит ваш практический опыт в этом вопросе так же, как и я.»

«Полагаю, нам просто нужно понять,» — ответила Зигмунт одинаково весело, затем попыталась не вздрогнуть, когда президент Рабсилы Инкорпорейтед Иммаколата Йеменджиян пересекла комнату, чтобы обнять ее и поцеловать в щеку.

«Приятно видеть тебя, Марика,» — сказала она.

«Иммаколата,» — ответила Зигмунт.

Она не только не вздрогнула, ей удалось не отшатнуться заметно, что стало крупным триумфом воли. Ей было невозможно представить себе имя, менее подходящее для фактической личности Йеменджиян (Иммаколата — непорочная), и этот поцелуй был не больше, чем чмок для проформы, гораздо менее … интенсивный, чем тот, который, как Зигмунт знала, ван дер Леур предпочла бы дать ей. От этой мысли мурашки побежали по ее коже. Фактически, это заставляло ее долго думать о днях, когда она была одним из старших капитанов кораблей Джессик и могла проложить несколько сотен световых лет между ними. К сожалению, это было много T-лет назад, прежде чем она унаследовала акции своих родителей и обменяла свою командную палубу на отвратительное болото корпоративной политики, как это практикуется в Менделе.

Она кивнула Йеменджиян и прошла мимо нее, чтобы пожать руку Менендо Виршима, старшего вице-президента по операциям на Мезе корпорации Технодайн с Йилдуна. Он выглядел немного нервным, но это было понятно. Он сделал корпоративный эквивалент вступления в туфли умершего, когда его предшественник был отозван в Солнечную лигу как одна из многочисленных жертв битвы при Монике.

«Добрый вечер, Менендо,» — сказала она, и его улыбка была немного более благодарна, чем предполагалась у такого высокопоставленного бюрократа корпорации.

«Добрый вечер, Марика,» — ответил он и кивнул невысокому, черноволосому и очень толстому мужчине, стоящему рядом с ним. «Я думаю, вы не знакомы с Иваном Туэро. Он наш директор по НИОКР здесь, на Мезе.»

«Мистер Туэро,» — сказала Зигмунт, пожимая руку в его очередь, и Туэро улыбнулся, его темно-оливковые глаза сверкнули.

«Пожалуйста, зовите меня Ванечка,» — сказал он ей. «Я работник на самом деле, а не кто-то, кто привык к подобным встречам на высоком уровне. Насколько я понимаю, вы тоже зарабатывали на жизнь, как и я, капитан Зигмунт.»

«Это было давно,» — сказала она, но одарила его еще более широкой улыбкой.

Соблазн улыбнуться исчез, когда она посмотрела через комнату и увидела Максимилиана Бодри, заместителя ван дер Леур. Бодри был директором по логистике в регионе Коломбо в Перевозках Калокаиноса, и он стоял у бара с напитками с мартини в руке рядом с Виторино Стэйнджелендом, вице-президентом Рабсилы по продажам и маркетингу. Не было потери любви между Калокаиносом и Джессик Комбайн, но и не присутствие Бодри изгнало улыбку, которой она обменялась с Туэро. Стэйнджеленд был похожий на мышь маленький бюрократ, но он был так же морально коррумпирован, как Йеменджиян — хотя и без ее…экзотических вкусов и садизма. Быть в одной комнате с любым из них было достаточно, чтобы по коже Зигмунт поползли мурашки.

«Марика!»

Зигмунт снова просветлела, когда Герхаус Янг бросилась к ней. Она и Янг были очень высокими, но если у Зигмунт были темные волосы, темные глаза, и аккуратная фигура поддерживалась массой упражнений, Янг была, откровенно говоря, впечатляющей. В ее семье, очевидно, была какая-то хорошая, твердая генная инженерия, и биоскульптура нисколько ей не повредила. В сочетании с этими длинными рыжими волосами, этими арктически голубыми глазами и изящной фигурой, которой Зигмунт глубоко завидовала, она имела успех в любой компании. А еще она была одной из самых умных женщин, которых когда-либо встречала Зигмунт, и она лично превратила Сапфир Технолоджиз, Меза в главного строителя для системного флота Мезы. Более того, она явно ощущала то же самое, что и Марика, ко всему, что касалось Рабсилы, и оба из них знали друг друга со времен космических полетов Зигмунт.

Ее сопровождал Оттар Нагацука, вице-президент Сапфира по военным исследованиям. Нагацука был самым молодым человеком, кроме Люсинды Миллиниеми, помощницы Стэйнджеленда, и были постоянные слухи о том, что он и Янг были любовниками, что, очевидно, объясняло, как он возглавил второе по важности подразделение Сапфира в таком абсурдно нежном возрасте. Зная пристрастие Янг к упражнениям в спальнях, и что ее жизнерадостные разностронние аппетиты были хорошо известны, это, вероятно, было неизбежным. Фактически, однако, Нагацука был счастливо женат на Франциско Смирнове почти так же долго, как Зигмунт была жената на Брэдли Микосе, и он был столь же непреклонно моногамен, как и она.

Она обменялась рукопожатием с Нагацукой и обнялась с Янг, что было столь же желанным — и подлинным, — как с Йеменджиян было неприятным.

«Ну, теперь, когда мы все здесь,» — сказала ван дер Леур, многозначительно взглянув в сторону Зигмунт, «- почему бы нам не найти что-нибудь выпить и заняться тоскливым бизнесом. Я уверена, что мы все можем найти более приятное занятие после того, как мы избавимся от этого.»

Зигмунт сделала заказ в баре напитков, получила высокий, ледяной — и, в ее случае, безалкогольный — напиток, и последовала за другими, когда они уселись вокруг большого стола для конференций. Было интересно, подумала она, как естественный иерархический порядок утвердился сам с ван дер Леур на одном конце стола, и Йеменджиян — на другом, в окружении Стэйнджеленда и Миллиниеми. Как единственная, у которой не было спутника, Зигмунт села между Миллиниеми и Янг, что привело к преобладанию Y-хромосом на той стороне стола, заметила она.