50

Глава 50

Комм Руфино Чернышева издал тихую трель. Он взглянул на часы и поморщился. На самом деле, выражение его лица было более сильным, чем просто гримаса — “хмурый взгляд”, вероятно, был бы слишком сильным существительным, хотя и близким — и только отчасти потому, что многие явления в галактике, казалось, решили пойти не так в то же самое время. Он обнаружил, что ненавидит офисную работу так же сильно, как и ожидал, но, по крайней мере, было чувство удовлетворения в том, чтобы сделать все правильно…обычно. Иногда, правда, не было ничего “правильного». И некоторые из людей, участвующих в этих неправильных результатах, одна из которых, прибыла для принятия запланированного для нее назначения, не были его любимыми людьми во Вселенной.

Не было смысла откладывать это на потом, так что он включил комм.

«Да?»

«Миз Маринеску здесь, сэр», — объявил Сэмюэл Хайрстон, секретарь, которого он унаследовал от Изабель Бардасано вместе с этим офисом. Голос у него был, как всегда, приятный и профессиональный, но Чернышев обнаружил, что Хайрстон более умный, чем красивый. И когда они обсуждали его распорядок дня, было очевидно, что Хайрстону Дженис Маринеску нравилась так же мало, как и его новому боссу.

Ну, это справедливо, — подумал Чернышев. В конце концов, только очень странным людям нравятся скорпионы.

«Впусти ее, Сэмюэль,» — сказал он вслух, не пытаясь скрыть смирение в своем голосе, так как только Хайрстон мог слышать его через наушник.

«Конечно, сэр.»

Дверь кабинета открылась почти мгновенно, и через нее прошла высокая женщина с поразительными чертами квадратного лица, темными волосами и глазами. Чернышев остался сидеть, не вставая, чтобы поприветствовать ее, и что-то мелькнуло в этих темных глазах. Это могло быть раздражение, а могло быть злость, и Чернышев мог жить с любым из них. Дженис Маринеску была на десять или пятнадцать Т-лет старше его, и она была хороша в своем деле, но она также была тем, кто отодвигал пределы чьей-либо власти, и до смерти Изабель Бардасано она технически была старше Чернышева. К счастью, они были в разных командных цепочках, но он подозревал, что она была одним из нескольких людей, которые думали, что они были бы гораздо лучше, чем некто Руфино Чернышев для внезапно освобожденного поста Бардасано, и у него было довольно проницательное представление о том, что произойдет, если она почувствует что-то отдаленно похожее на возможность проверить пределы его власти.

“Дженис,” — сказал он с коротким кивком в сторону стула перед его столом.

«Руфино,» — ответила она, усаживаясь. Возможно, в использовании его имени был только оттенок вызова — или, возможно, простое тестирование. С другой стороны, возможно, этого не было, и он напомнил себе не позволять своему чувству неприятия влиять на его проницательность.

Не то чтобы она сама снизошла, чтобы поздравить меня с моим «повышением», не так ли?

«Вчера я беседовал с Альбрехтом и Коллином,» — сказал он ей.

«Дай угадаю,” — язвительно ответила она. «Случайно не о недавних событиях в Мантикоре?”

Он кивнул. Он не был удивлен точностью ее предсказания; он никогда не считал ее глупой.

«Я уверен, что ты так же, как и все мы, думала о том, как это может… воспрепятствовать нашим планам, как только они станут общеизвестными,” — сказал он. «Тот факт, что Зилвицкий жив, чтобы оспорить нашу версию Пайн-Вэлли, достаточно плох. Слава Богу, мы никогда не заявляли, что наши охранники убили его на планете!» Он покачал головой. «На самом деле в Пропаганде было несколько человек, которые думали, что это была бы хорошая идея. Они даже хотели показать «его» тело, чтобы доказать, что мы его получили, и что он определенно стоял за нападениями. Как я понял, Коллин изменил их мнение, указав, что случилось с Хевеном, когда они утверждали, что казнили Харрингтон!”

«Приятно не стрелять себе в ногу,» — согласилась Маринеску с тонкой улыбкой.

«Или, по крайней мере, ограничить себя потерей одного пальца ноги, когда ты это делаешь.» Улыбка Чернышева была еще тоньше, чем у нее. «Плохо, что Мантикора сможет представить его в качестве встречного свидетеля, но мы могли бы жить с этим. Конечно, человек, которого послали выполнить ядерный теракт на независимой планете, поклянется, что он никогда этого не делал! Тот факт, что Притчарт, очевидно, верит ему — достаточно, чтобы объявить о существовании Согласия и фактически отправиться в Мантикору лично для переговоров о мире — от этого немного сложнее отмахнуться. И тот факт, что что-либо о Согласии проникает в центр внимания, в сочетании с… активной позицией Золотого Пика в Талботте, имеет потенциал, чтобы перейти от очень, очень плохого к катастрофическому намного быстрее, чем кто-либо хочет думать. Что подводит меня к причине этой встречи.”

Он позволил своему стулу встать прямо, и выражение его лица было мрачным.

«Альбрехт решил запустить Гудини,» — категорично сказал он. «Он решил выполнить его сейчас и на ускоренной основе.»

«Это может быть … непросто,» — ответила Маринеску через мгновение.

«Непросто — это не то слово.» Чернышев резко фыркнул. «Хотя Альбрехт думал, что мы можем убить двух зайцев одним выстрелом.»

«Позволь мне догадаться,» — снова сказала она. «Он считает, что мы сможем использовать больше «террористических атак Баллрум», чтобы прикрыть ускоренный вывод. И если мы сделаем это достаточно эффектно, что бы ни говорил Зилвицкий — или Притчарт, если на то пошло — о том, что манти не причастны, не будет звучать убедительно для соларианской общественности.»

«И мезанского общественного мнения, если на то пошло.» Чернышев продолжал говорить ровным тоном, несмотря на то, как мало ему нравилась вся эта идея. Маринеску, напротив, действительно одобрительно улыбнулась, и это проиллюстрировало главную причину, по которой он ее презирал. Конечно, это была также главная причина, по которой она была назначена на ее нынешнюю должность пять Т-лет назад.

Геном Бардасано с несчастью был немного нестабилен, и Чернышев знал, что всерьез рассматривался вопрос просто об его отбраковке. Это предложение было отвергнуто, поскольку он также породил так много способных, совершенно блестящих личностей. Исабель Бардасано была по сути выдающимся случаем лучшего в геноме, что перевешивает его плохие качества. С другой стороны, насколько Чернышеву было известно, в геноме Маринеску не было известной истории нестабильности … что не помешало Дженис быть — по его убежденному мнению — хладнокровным психопатом.

На протяжении десятилетий она была одним из самых эффективных специалистов “мокрой работы” Мезанского Согласия, потому что она была умна, она была жестка, она быстро думала…и ей очень, очень нравилось убивать людей. Если бы она не была так далеко внутри луковицы, она бы отлично вписалась в Рабсилу, хотя ее тенденция убивать людей, вероятно, сократила бы прибыль даже Рабсилы. Он не сомневался ни на минуту, что ей действительно понравится идея запуска ядерных устройств в городских условиях.

Подтверждение его ожиданий было не совсем хорошо в этом случае, размышлял он.

«Я знаю, что у тебя нет много времени,» — сказал он ей, — «но мне нужно как можно скорее увидеть план действий. Альбрехт хочет его вчера. Я, однако, — я готов дать тебе время до послезавтра, чтобы все было правильно.”

«Ух ты, спасибо.»

«Он серьезно настроен действовать быстро, Дженис.» Чернышев поморщился. «Он понимает, что поспешное планирование — лучший способ облажаться, поэтому он готов быть разумным, но мы не можем позволить траве прорасти под нашими ногами. И твой первоначальный план действий не должен быть идеальным. Я уверен, что Коллин захочет пересмотреть его и немного перестроить, поэтому подумай о нем в основном как об отправной точке.”

«Сколько времени у меня есть?»

«До конца октября,» — категорично сказал он.

«Октябрь?» — повторила она, и выражение ее лица было гораздо менее радостным, чем мгновение назад. «Чтобы завершить операцию?”

«Октябрь,» — подтвердил он. Он понимал её более чем недовольную реакцию. Только что миновала середина июля, что давало ей каких-то четыре месяца на завершение операции, которая с самого начала планировалась на более, чем два Т-года. «Я же сказал, что мы не можем позволить траве прорасти, не так ли?»

«Я не знаю, сможем ли мы сделать это за четыре месяца — физически, я имею в виду.» Это не было протестом в полном смысле, но было близко к нему, и он пожал плечами.

«Не мы определяем время, Дженис. Это делают Зилвицкий и Притчарт. Помести себя в разум Элизабет Винтон на мгновение и подумай о том, что они говорят ей. Ты только что получила подтверждение от одного из своих самых доверенных оперативников, что существует тайная организация, которая манипулировала тобой в перестрелке с Республикой Хевен и которая — совершенно случайно — почти наверняка ответственна за нападение на твою домашнюю звездную систему, которое убило несколько миллионов твоих граждан.

По словам президента Республики Хевен, — с которой ты вела войну, холодную или реальную в течение большей части T-века, кстати, — она не только верит информации нашего агента, но готова обсудить мирный договор с тобой, чтобы вы двое могли пойти за плохими парнями вместе. И по случайному стечению обстоятельств, твоя кузина всего лишь командует флотом, который может легко уничтожить, по крайней мере, треть всего Флота Солнечной Лиги в противостоянии, и, по совпадению, находится менее чем в двухстах световых годах от Мезы. Итак, насколько ты знаешь Элизабет Винтон, как, по-твоему, она отреагирует?”

«Дерьмо,» — сказала Маринеску.

«Именно. Единственные вещи, которые могут сработать в нашу пользу — это доверчивость солариан, последствия Ойстер Бэй и время прохождения сообщений.»

«Во-первых, вся идея этого «Мезанского Согласия» которую они придумали, слишком фантастична для любого серьезного мыслителя, чтобы согласиться с ней на минуту. Я гарантирую тебе, что никто в Лиге, особенно в Старом Чикаго, скорее всего, не поверит — или не признает, что они верят — версии Зилвицкого о том, что произошло здесь на Мезе. Я почти уверен, что мы можем раскрутить это как отчаянную попытку Мантикоры уклониться от ответственности за их неспровоцированное террористическое нападение на Мезу, и говорящие головы Министерства информации Малахая Абруцци будут проталкивать это вперёд.

Во-вторых, несмотря на то, что я только что сказал о боевой мощи адмирала Золотой Пик, то, что случилось с промышленной инфраструктурой Мантикоры, должно заставить их быть немного более осторожными в отношении прямых столкновений с Лигой. Любое нападение на Мезу явно обострит их проблемы с солли, даже если Меза никогда не была членом Лиги. Это вписалось бы слишком прекрасно в повествование, которое строят Колокольцов и его друзья. Они должны знать, что Абруцци прыгнет на это как доказательство того, кто действительно толкает конфронтацию, и есть множество солли, которые съедят это с ложкой.

И, наконец, коммуникационный цикл тоже сыграет свою роль. Согласно нашей последней информации, Золотой Пик сейчас в Монтане, и потребуется довольно много времени, чтобы любое сообщение от Мантикоры дошло до нее. Но не слишком расслабляйся от того, насколько это повлияет на вещи. Конечно, потребуется время, чтобы любые приказы напасть на Мезу добрались до нее, но как только они прибудут, она будет просто рада прийти и врезать Мезе прямо между ушей. Мантикора ненавидела Мезу в течение T-веков только из-за работорговли, Дженис; открытие существования Согласия только подтвердит эту ненависть в их глазах. Золотой Пик захочет получить скальп Мезы при любых обстоятельствах; после Ойстер Бэй она придет так быстро, как только ее маленькие звездолеты — ну хорошо, ее большие, противные звездолеты, на самом деле — смогут придти. На самом деле, единственный реальный вопрос в том, будет ли она заинтересована в том, чтобы позволить любому из кораблей Флота системы сдаться после того, как она доберется сюда.”

«Хорошо-хорошо, я понимаю.» Маринеску помахала рукой, её брови нахмурились, когда она осознала, что все множество путей её тщательно просчитанного плана Операции Гудини по периодическим бесследным удалениям ключевых личностей «луковицы» Согласия Мезы только что лопнуло. «И я понимаю, почему Альбрехт хочет использовать «террористические инциденты» как прикрытие. На самом деле это единственное, что сделает все возможным! Хотя это не гарантирует, что все сработает в конце. Необходимо будет… обрубить концы, не важно, насколько гладко все пойдёт, и нужно время, чтобы заставить их тихо исчезнуть. Ты это понимаешь?»

«Конечно, да, как и Альбрехт. Если ты увидишь лучшее решение, я уверен, что ему было бы приятно его услышать.»

«Все будет грязнее с самого начала, чем все, что существующие планы Гудини когда-либо предусматривали,» — продолжала она, игнорируя его последнюю фразу. «Я имею в виду много грязнее, Руфино. Думаю, я буду удивлена, если сопутствующий урон, по крайней мере, не удвоится даже до того, как мы начнём прятать концы в воду.»