51

Глава 51

Небо над озером Мичиган было великолепным, безупречным сводом полуночи, украшенным сверкающими огнями первоначального звездного пейзажа человечества и настолько чистым от облаков, что даже свечение столицы Солнечной Лиги не могло скрыть это. Блестящие на свету стены башен Старого Чикаго, поднимающиеся отвесно и высоко над озером, отражались в зеркальной гладкой поверхности, как яркие, гораздо более многочисленные звезды, и бриз, поднимающийся с воды, был долгожданным поцелуем прохлады в вечернюю остаточную жару.

Бригадир Симеон Гаддис сидел на балконе своей квартиры на пятисотом этаже, смотрел на эту панораму и задумчиво потягивал холодный напиток из высокого стакана в руке.

Все казалось таким спокойным, таким мирным, думал он. Как будто все было так, как до того, как известие о битве при Мантикоре дошло до Старой Земли. Перед тем, как Флот обнаружил, что весь флот Массимо Филарета был захвачен или — в случае, по крайней мере, половины его супердредноутов, — уничтожен «Большим Альянсом» Мантикоры и Республики Хевен.

Никто не ждап, что такое случится, подумал он. Что, вероятно, говорит что-то о моей собственной недооценке того, что может сделать оружие манти. Но Мантикора и Хевен в союзе друг с другом? Может, некоторые шпионы видели это на горизонте, но я? Он покачал головой. И что бы кто-то вроде этого идиота Найхуса не говорит, это кажется мне весьма убедительным доказательством того, что манти — и хевениты — чертовски серьезны в отношении этого Мезанского Согласия, которое, по их утверждению, где-то существует. Если он не желает придумать что-то еще, что может заставить их не просто прекратить стрелять друг в друга, но вместе стрелять в нас после последних восьмидесяти или девяноста Т-лет взаимной ненависти!

Все это дает дополнительный смысл информации, которой с ним поделились Люпе Блантон и Вэн Цзинь-хван.

Он просмотрел их документы по меньшей мере дюжину раз за месяцы, прошедшие после того, как они передали ему чип данных. Он был чертовски осторожен, читая этот чип только на своем личном, автономном ридере. И он очень тихо, очень осторожно делал собственные расследования.

До сих пор, как бы он ни хотел заключить, что они страдали от параноидальных заблуждений, он не нашел никаких доказательств чего-либо подобного. Хуже того, он пришел к выводу, что Раджмунд Найхус активно производил доказательства того, что Мантикора организовывала беспорядки, охватившие Окраину. Гаддис был готов признать, что предположение мантикорского участия было естественным шагом, учитывая состояние войны — теперь формальное, объявленное состояние войны благодаря манти — между Лигой и Звездной империей.

Но отчеты Найхуса (которые Гаддису не полагалось видеть) были слишком определенны в своих выводах в этом отношении. Бригадир даже не мог догадаться, сколько других фальсифицированных документов, которые он видел в ходе своей карьеры, несли эту заразу совместной подгонки слишком глубоко, слишком идеально. Нет, он был убежден, что они были фальсификацией или, по крайней мере, заполнены данными,во многом отрывочными, мягко говоря, которые были умело сформированы в умышленно вводящую в заблуждение мозаику. Таким образом, либо Найхус был чертовски умнее, чем считал Гаддис, или он выступал прикрытием кого-то еще.

Скорее всего, он чей-то агент. Конечно, остается вопрос — чей. Это действительно может быть типичная прогнившая до сердцевины корпорация, пытающаяся разбить коленные чашечки манти, но я так не думаю. Я думаю, что Люпе и Вэн что-то нашли, и это пугает меня.

Он выпил еще немного из своего стакана, чувствуя, как алкоголь обжигает ему горло, и вздохнул.

А теперь и Нацуко вовлечена, подумал он мрачно. Интересно, начинает ли она догадываться, насколько это рискованно?

Решая, кому из подчиненных можно больше всего доверять, он без колебаний выбрал лейтенант-полковника Нацуко Окику. И не только на личном уровне. Он видел ее работу — работая с ней более десяти Т-лет, — и он научился доверять ее инстинктам. Она была довольно молода для своего звания, менее сорока трех, но она была так же настроена ловить плохих парней — кем бы они ни были и каких бы друзей они не имели, — как сам Гаддис. И она была блестящим, упорным следователем, который не отступал, вонзив свои зубы в проблему. Именно это сделало ее такой невероятно ценной.

И это, скорее всего, может ее убить.

Гаддис был умеренно уверен — но только умеренно — что никто другой не заметил ее скрытых встреч с капитаном Даудом аль-Фанудахи. Он был вполне уверен, — хотя не абсолютно — что майор Брайс Тарковский из разведки морской пехоты Майндера Остерхаута также был посвящен в несколько из этих встреч, и он знал, что также присутствовала Ирен Тигу. Это уже говорило довольно много, так как капитан Тигу была из Пограничного флота, а аль-Фанудахи — из Боевого. Но Гаддиса интересовало именно то, что Окику делала как часть этого крайне зловещего небольшого собрания.

Нет, сказал он себе. Это вообще не «вопрос». Тебя пугает, что ты чертовски уверен, что аль-Фанудахи пришел к ней с Тарковским по тем же причинам, по которым Люпе и Вэн пришли говорить с тобой, Симеон. И, зная Нацуко, как ты знаешь, ты также уверен, что она сказала им.

Он снова выпил, затем вздохнул еще раз, поставил стакан и потянулся за своим личным коммом. Он набрал номер.

«Да, сэр?» — ответил голос не более десяти секунд спустя.

«Я знаю, что уже поздно, Нацуко, но я бы хотел кое-что обсудить. Не могли бы вы зайти в мой офис около девяти утра завтра утром?

«Конечно, сэр. Могу я спросить, о чем идет речь?»

«Ни о чем, что не может подождать до тех пор,» — спокойно сказал он. «До завтра.»

«Да сэр. Спокойной ночи.»

«Спокойной ночи, Нацуко.»

Он отключился и посмотрел на спокойные, блестящие звезды в воде и на более далекое, огромное звездное небо и пожелал всем своим сердцем, чтобы галактика действительно была такой мирной.