56

Глава 56

«Ты можешь поверить в это?!» — спросил Ян Кабрнох. «Что, черт возьми, Сабатино о себе думает?!»

Президент системы Куманг выглядел значительно менее фотогеничным, чем обычно, свирепо смотря на шефа своего персонала. Его темные волосы — драматически серебристые на висках — казалось, ощетинились от гнева, и его обычно пронзительные голубые глаза горели от ярости.

В данный момент последнее во вселенной, чего Зузана Ждарска хотела — ответить на его вопрос. К сожалению, у нее не было выбора.

«Я не знаю, что он о себе думает, мистер президент,» — сказала она не совсем правдоподобно и обращаясь к нему гораздо более формально, чем обычно. Неформальность в данный момент представлялась противопоказанной. «Но я думаю, что это паническая реакция на последний месяц,» — продолжала она, «- и если мы просто переждем, то -«

«Переждать? Боже, Зузана! Он «просит» ответ сегодня днем! Как, черт возьми, я могу «переждать» пятичасовой срок?»

Ждарска прикусила губу, отчаянно пытаясь придумать ответ.

Кабрнох вскочил с кресла и начал шагать взад-вперед по ворсистому ковру своего кабинета резкими, отрывистыми шагами. Он часто ходил, борясь с проблемами, но никогда как сегодня. Он был президентом в течение тридцати пяти T-лет, и за все это время Ждарска никогда не видела его в столь сильной ярости.

Конечно, ему никогда до этого не говорили, что он просто уволен.

«Это твоя вина!» — рявкнул Кабрнох, поворачиваясь, чтобы наставить указательный палец на нее. «Ты посоветовала мне послать Безопасность, когда эти психи начали поджигать Велеград!»

Ждарска начала открывать рот, затем плотно закрыла его. Это обвинение, по ее мнению, было совершенно несправедливым. Она не советовала ему послать их; она просто не спорила, когда он решил это сделать! Но если она скажет это …

«Мистер президент,» — сказала она вместо этого, «- очевидно мистер Сабатино реагирует на беспорядки. Для него не имеет никакого значения, почему кто-то бунтует. Важно то, что уровень насилия, — насилия, вызванного мятежниками, а не полицией Велеграда или ШСОБ, — заставляет его бояться, что на горизонте будет еще больше волнений. Но в Конституции нет положения об одновременной отставке президента и вице-президента! Что бы ни хотел мистер Сабатино, нет законного способа дать ему это! Думаю, мы должны указать на это. По крайней мере, юридические препятствия должны дать ему паузу, и как только он будет вынужден остановиться и подумать о связанных с этим трудностях, появится отличная возможность облегчить его первоначальную панику.»

«Ха!» — фыркнул Кабрнох. «У него был почти месяц, черт возьми, чтобы «облегчить» свою панику, Зузана. Что, черт возьми, заставляет вас думать, что он изменит свое мнение, если я скажу ему: «О, я хочу уйти в отставку, но я не могу сделать это на законных основаниях.» Он потребует изменения этой чертовой Конституции тоже!»

«Даже если он потребует, это займет время, господин президент. А наши люди контролируют каналы новостей и избирательный процесс.»

«Сейчас,» — проскрипел Кабрнох. «Если он начнет сыпать деньгами, как долго «наши люди» останутся «нашими людьми»?» Он сердито покачал головой. «Он выдернет их из-под нас и бросит на поддержку этого ублюдка Шимла. Ты знаешь, это тот, кого он планирует привести вместо меня!»

Он был прав, — призналась Ждарска мрачно, и ее собственный гнев возник при этой мысли. Она получила много удовольствия убирая с пути Яна Кабрноха к власти жалкую задницу Шимла. И это кровоточащее сердце, бывшее настолько святее всех в его «принципиальной оппозиции» к Кабрноху — и Зузане Ждарской — поднимается на вершину. Она помогла превратить его в нищего, удаленного в его жалкую позицию в Соколе, и теперь это. Кабрнох был прав о том, что имел в виду Сабатино … и если он лишится власти, что случится с ней? Особенно если Шимл займет его место? Она сомневалась, что кто-то собирается предложить ей золотой антиграв или виллу на другой планете для выхода на пенсию!

Кабрнох прекратил свое яростное хождение и плюхнулся в свое огромное кресло возле стола. Его плечи повисли, и когда он снова покачал головой, это уже не было гневным жестом. На этот раз это был жест покорности и ледяной холодок пробежал по Ждарской, когда она увидела, что гневная энергия ушла из него.

«Мистер президент,» — начала она, «я не -«

«Все кончено,» — прервал он ее уныло. Она остановилась, и он откинулся назад с мрачным лицом. «У него все карты. Если я не приму его «щедрое предложение», он вызовет своих прихвостней из УПБ. Если он вбросит весь этот компромат в новостные каналы и начнет покупать поддержку своего ходатайства об отзыве, Вернер будет прыгать, чтобы дать ему официальную поддержку УПБ. И если это случится, тебе и мне повезет, если мы не попадем в тюрьму в качестве части оформления витрины захвата Пограничной Безопасностью всей системы.»

«Но -«

«Нет никаких «но»,» — сказал Кабрнох. «Если бы у него не было Шимла, сидящего за кулисами для замены, все могло быть иначе, но он есть. Так-что полагаю, я должен начать думать о том, как составить мое письмо об отставке, ты не думаешь?»

* * *

«Он в самом деле собирается уйти в отставку, Тетя Зузана?» Голос Даниэля Клюмы звучал так, словно он не мог в это поверить. «Просто взять и сдаться?»

«Он не думает, что у него есть выбор,» — сказал Зузана Ждарска человеку, которого она лично выбрала возглавить команду безопасности Яна Кабрноха. Клюма не был очень умен, но он был далеко не глуп, и он был также ее кузеном. Между ними было более тридцати T-лет разницы, поэтому он называл ее тетя, а не кузина, и он всегда был очень предан ей. И несмотря на непотизм, который обеспечил ему его должность, он хорошо справлялся со своей работой … и гордился своим положением шефа телохранителей президента.

«Но он президент!» — запротестовал Клюма. «Никто не может заставить его делать то, что он не хочет!»

«К сожалению, в этом случае кто-то может,» — сказала она с горечью. «Пока этот сукин сын Шимл шепчет в ухо Сабатино, карты против него, Даниэль.»

Клюма сердито посмотрел на нее, затем повернулся и в гневе вышел из ее кабинета. Она думала позвать ему обратно, но какой в этом был смысл? Она не смогла бы сделать его счастливее, и ничего бы не изменилось. Кроме того, у нее были более насущные проблемы, если Кабрнох действительно собирался уйти в отставку. Одна вещь, которую она чертовски определенно не имела бы в администрации Шимла, была работа, поэтому настало время напомнить некоторым важным людям обо всех трупах, которые она помогла похоронить в последние три десятилетия. Она была уверена, что сможет убедить их внести вклад в ее пенсионный фонд, если это единственный способ сохранить эти трупы благополучно похороненными.

Она набрала список своих контактов и сделала первый звонок.

* * *

«Я надеюсь, что это сработает так, как ты думаешь, Адам,» — сказал Зденек Вилюшинский, когда бронированный воздушный лимузин, финансируемый Карл-Хайнцем Сабатино направился к парковке во дворе ресторана.

«Я тоже. Но пока я пытаюсь напомнить себе, что ничто не является надежным — или безопасным — трудно понять, как это будет. По крайней мере, поскольку это касается выборов. Черт, Зденек! Мы с тобой выиграем честные выборы! Предполагая, что кто-нибудь на Шотеборе вспомнит один из них после тридцати пяти лет правления Кабрноха.»

Вилюшинский кивнул, хотя он был менее уверен в своей способности выиграть вице-президентство на честных выборах. Личность Шимла, особенно после беспорядков в Велеграде, делала его безусловным кандидатом на пост президента, но оба они представляли аграрные интересы Шотебора. По общему признанию, сельское хозяйство было важнейшим компонентом планетарной экономики, но это был не единственный компонент, а в пюбых открытых честных выборах кандидат в вице-президенты из одного из крупных городов, вероятно, был бы лучшим выбором.

К счастью, это не будут открытые честные выборы, как бы они оба не предпочитали это. И это, вероятно, было бы, по крайней мере, несколько … вредно для системного президента, планирующего спроектировать переворот против Конституции, выбрать вице-президента, который не был частью заговора.

«Вероятно, ты прав,» — сказал он вслух. «Наверное, мне просто сложно поверить, что все сводится к этому. Или, может быть, я боюсь, что если я позволю себе поверить, что все будет работать, я сглажу! В любом случае, я почувствую себя намного счастливее, когда Кабрнох объявит о своей отставке сегодня вечером.»

«Я тоже,» — признался Шимл, когда лимузин аккуратно приэемлился.

Турбины взвыли останавливаясь, и Филип Малый поднялся с переднего пассажирского сиденья и открыл заднюю дверь. Шимл улыбнулся ему и поднялся со своего места.

«Спасибо, Филип,» — сказал он.

«Добро пожаловать, сэр.» Филип улыбнулся в ответ, хотя его глаза продолжали сканировать местные эскалаторы и тротуары. «Просто подлизываюсь к вам. Я всегда хотел работать в президентской безопасности, и вот -«