61

Глава 61

«Я должна вернуться в Ладовиско, чтобы кое-что доделать,» — проворчала Юстина Покрифке, когда воздушный автомобиль пронесся через океан Виепольского. «У меня нет времени заглядывать на светские мероприятия!»

«О, ради Бога, шеф!» — проворчал Габриэль Ружицкий. “Вам всегда есть, что «доделать». Вы можете провести следующие три года в офисе и ничего не изменится. Кроме того, прошли месяцы с тех пор, как вы высовывали нос за пределы столицы, и это самый большой День Председателя со времен Агитации! Вам нужно сделать перерыв. И даже если бы не это, вы должны быть здесь.”

Она зло посмотрела на него, но кивнула. Ружицкому было тридцать семь лет, около половины ее возраста, и он был невероятно привлекательным, со светлыми волосами и серыми глазами. Она знала, что ходили слухи — очень тихие слухи, учитывая, о ком они — что он был значительно больше, чем просто помощником и ближайшим советником. На самом деле, не было никаких оснований для слухов вообще, хотя она иногда рассматривала изучение возможности. Правда, никогда серьезно. Он был слишком умен — и слишком ценен — чтобы рисковать разрушить его полезность для нее. Кроме того, она стала думать о нем, как о сыне, которого у нее никогда не было.

И в данном случае он был прав… опять.

Ей действительно не нравился Томаш Шпондер. В нем было что-то вроде превосходства или, возможно, … неодобрения. Нечто. Возможно, это было ее ощущение, что он был совершенно подготовлен к тому, чтобы пользоваться всеми своими привилегиями, но насмешливо глядел на женщину, которая была уверена, что он это делал. Или, может быть, это был престиж его необычайно низкого партийного номера, присвоенного ему. Несмотря на свое нынешнее положение, Покрифке не была одной из Трехсот; ее партийный номер, к сожалению, был только 1413 — уважаемо низким, но не одним из «Трех Сотен», и, возможно, именно это заставляло ее чувствовать себя неловко рядом с ним. Он никогда не выказывал ничего, кроме вежливости к ней, и он принес ей более, чем немного полезной информации, когда его новостники добывали что-то, о чем он думал, что она должна знать. Но все же было что-то.

Тем не менее он был также очень могущественным человеком: одним из главных членов Олигархии, личным другом — фактически дядей Председателя, и одним из сокращающегося числа Трёхсот. При всем этом Томаш Шпондер не был тем человеком, которого кто-то хотел иметь во врагах. Он был значительно более популярен среди рядовых членов ДНО, чем большинство нынешнего партийного руководства, и его репутация филантропа вызывала гораздо больше любви и восхищения низших классов жителей Влоцлавека, чем у подавляющего большинства его коллег-олигархов. И на сегодняшний день, особенно учитывая тот факт, что только шесть человек во всей системе Влоцлавека, ни один из которых до сих пор не участвовал в партийных делах, имели более низкие партийные номера, чем его, предполагаемый отказ от его приглашения был бы … противопоказан. Кроме того, было решено всеми, что в Движении Национального Обновления участие в создании и настройке альянса будет происходить под водку и канапе.

Может, поэтому я чувствую себя такой кислой. Правда в том, что я ненавидела “светские мероприятия” и в лучшие времена, а это будет бабушка всех светских мероприятий!

Ну, может и так, но Габриель был прав. Где бы она ни хотела быть, именно здесь она должна была быть, и она посмотрела в окно, когда зеленая с белым, окаймленная рифами, точка Сапфирового острова появилась на темно-синей воде далеко внизу.

* * *

«Добро пожаловать, Шимон!» — сказал Томаш Шпондер, пожимая руку Председателя, когда официальный лимузин покинул парковочную площадку, направившись к гаражу в задней части огромного шале Подарка Пракседе.

Этот гараж поднялся на три ландшафтных этажа в воздух, а еще четыре уровня были погребены под землей, немалое достижение на острове. Пра-пра-пра-прадед Шпондера намеревался сохранить свое имущество для серьезных развлечений и нынешний Шпондер иногда спрашивал себя, не собирался ли его предок переплюнуть древний дворец Версаль на Старой Земле. Он был уверен, что именно это старик имел в виду, еще когда Феодосий Шпондер не был во Влоцлавеке. Однако сейчас важно то, что в этом гараже было место для буквально сотен воздушных автомобилей. С другой стороны, даже его возможности сегодня будут подвергаться серьезному испытанию, что было одной из причин, по которой он убедил своих гостей позволить ему консолидировать свои потребности в безопасности, а не складывать десятки дополнительных транспортных средств в доступные места парковки и обслуживания.

«Я думаю, как замечательно, что вы предложили провести празднование Дня Председателя здесь, на Сапфировом острове,» — ответил Шимон Земковски, крепко сжимая руку Шпондера. «Я всегда думал, что это замечательно красивое место, и я знаю, что дядя Владимир любил бывать здесь. Я помню, как он рассказывал мне однажды, что одной из причин того, что язык Устава Партии настолько прекрасен, было то, что она была составлена здесь, около Виепольского. И он добавил, что любовь его хозяина к языку была еще одной причиной.»

«Это честь для меня слышать эти его слова,» — сказал Шпондер, и он действительно это имел в виду, несмотря на то, что должно было случиться. «Это были чудесные дни, Шимон. Мы искренне верили, что можем изменить мир.”

«И вы достигли успеха, мистер Шпондер!» — произнес звонкий высокий голос, и Шпондер заставил себя улыбнуться Клементине Соколовской, личному помощнику и ассистенту Земковского.

Соколовская была на тринадцать Т-лет моложе Земковского, рыжей, голубоглазой и весьма привлекательной. Она также была, как подозревал Шпондер, значительно более умной, чем хотела показать. Не удивительно, поскольку она была лично выбрана Агнешкой Крживицкой в качестве строжевой собаки Земковского. Одно из ее заданий заключалось в том, чтобы убедить его, что ДНО по-прежнему остается сильной, перспективной организацией, какой ее намеревался сделать его дядя, и было известно, что она бесцеремонно толкает его в этом направлении. Шпондер был уверен, что она с радостью использовала бы свои физические прелести в качестве еще одного поводка для своего номинального босса, но Шимон очень любил свою жену и никогда не мыслил предать ее.

«Никто не преуспевает полностью, миз Соколовская,» — спокойно сказал он. «Эта Вселенная несовершенна. Владимир понимал это, когда мы готовили Устав, хотя это правда, что мы иногда подходим к успеху ближе, чем другие.»

«Вы всегда были философом, Томаш,» — сказала Изабелла Земковская, следуя за своим мужем вниз по ступенькам от парковочного уровня. Он также протянул ей руку, но она проигнорировала её, предпочтя объятья и поцелуй в щеку. «Но я также думаю, что Владимир всегда говорил, что даже если нам придётся довольствоваться малым, в любой момент мы можем на это пойти.»

«Действительно, Изабелла, он так говорил,» — тепло сказал Шпондер. Изабелла Земковская была одной из его любимых личностей, и если Соколовскую он только подозревал, в том, что она умнее, чем хочет показать, то про Изабеллу он знал точно. На самом деле, он очень на это рассчитывал.

«Шимон, почему бы вам с Изабеллой — и миз Соколовской, конечно — не спуститься в Зелёный Салон? Там находятся закуски, и Гражина удерживает оборону на том конце, пока я руковожу линией приветствия на этом. Я прибуду так скоро, как закончу моё дежурство «Добро пожаловать на Сапфировый остров».»

«Конечно,» — сказал Земковский. «Однако, постарайтесь сильно не задерживаться. Было бы невежливо начинать банкет без хозяина, но я должен вас предупредить, что я ничего не ел с самого завтрака.» Он широко улыбнулся. «Все будет в целости. Я знаю, на что способен ваш персонал!»

«Мы постараемся вас не разочаровать,» — пообещал Шпондер.