73

Глава 73

Томаш Шпондер поднял глаза, когда дверь в его кабинет в Издательстве Зеленых Холмов открылась. Он мог бы переехать в гораздо более престижный квартал, — квартал, более «подходящий» для человека, который был фактически главой государства для всей звездной системы — после его переворота или контр-переворота, или черт знает, что это было. Фактически, Шимон Земковский почти просил его использовать старую, еще до Агитации, резиденцию премьер-министра, но он отказался от всех предложений переехать туда. Он оставался в особняке, в котором всегда жил, и работал в офисе, в котором всегда работал.

И была причина, по которой он вернулся в этот офис из центра связи, где он бросил последний, бесполезный вызов Иерониму Мазуру.

Пока проходили часы с момента, когда соларианский командир не соизволил связаться с кем-либо на планете, реальность — окончательное осознание — того, что должно было произойти, навалилась на него. Они даже не собирались пытаться достичь какого-либо мирного соглашения, понял он, а этот офис был там, где родился Крестовый Поход Свободомыслия. Когда придет время, когда придут штурмовые батальоны, там он — и его создатель — умрут.

Но если он не собирался переходить на другой адрес, он не мог избежать по крайней мере некоторых уступок реалиям после переворота. Томек Новак и Ярослав Котарский были так же настойчивы, как и Земковский, когда дело доходило до усиления его личной безопасности. В конце концов, подавляющее большинство олигархов были все еще здесь, во Влоцлавеке, и у них все еще было много денег. Некоторые из них наверняка вложили часть этих денег в убийство человека, который предложил сломать их привилегированное королевство. Не только для мести за это, — хотя это было бы более чем достаточно для большинства из них. Нет, они могли видеть в его смерти серьезный удар по его сторонникам.

Юстина Покрифке сидела в одной из своих тюремных камер, а Бюро Безопасности и Правды «Маленькой Юстины» было вскоре распущено. Ее власть была передана Теофилу Штренку, чья регулярная полиция провела приятные несколько дней, окружая и обезоруживая всех ее черных курток. Это было не совсем бескровно, хотя потери были явно односторонними. Он не мог полностью поколебать убеждение, что некоторые полицейские Штренка не слишком старались взять черных курток живыми. Он не очень заботился об этом, и, по правде говоря, он знал, что некоторые из них были неизбежны.

Единственный департамент ББП, который не был распущен — и который полиция полностью уважала — это Департамент Охраны Председателя, и Земковский настоял на том, что организация, ответственная за его собственную безопасность, также должна взять на себя защиту Шпондера.

Скорее к удивлению Шпондера, Гжегож Зелинский вызвался возглавить назначенную ему команду. Фактически, он настаивал на назначении. После того, как агент ДОП был обманут на праздновании Дня Председателя, он ожидал, что Зелинский не будет слишком любить некоего Томаша Шпондера. Видимо, он ошибался.

Теперь Зелинский и Котарский ворвались через дверь его офиса, и он нахмурился, когда заметил их выражения. Зелинский выглядел напряженным, хотя аура беспокойства, которая становилась все глубже, когда он понял, что что-то серьезно не согласуется с первоначальными планами Шпондера, было гораздо меньше очевидна. Но Котарский — Котарский выглядел почти … ликующим.

«Что-то случилось, Томаш!» — сказал пожилой человек еще до того, как полностью прошел через дверь.

«Что?» Шпондер знал, что он казался менее взволнованным, даже унылым, несмотря на выражение его друга, но это было лучшее, что он мог сделать.

«Мы не знаем,» — ответил Котарский. «Но мы только получили подтверждение от наземных станций Астроконтроля, что яхта Мазура и по крайней мере четыре других корабля с гиперприводом покинули Пилсудский.»

«На свидание с солли, без сомнения,» — медленно сказал Шпондер.

«Нет.» Котарский резко покачал головой. «Для этого не нужны корабли с гиперприводом, Томаш. Кроме того, похоже, что они направляются к гиперпределу так быстро, как только могут!»

«Что?» На этот раз в вопросе из одного слова было больше жизни, но не намного, и Шпондер нахмурился. «Это не имеет никакого смысла! Они выиграли. Мы только пинаемся и царапаемся по дороге на виселицу.»

«Может и нет, сэр,» — сказал Зелинский. «Если бы все шло по плану ловцов трюфелей, солли уже вышли бы на орбиту. И если бы это было так, то почему Мазуру — или кому-либо другому, если на то пошло, — уходить из системы?» Агент безопасности резко покачал головой. «Нет, что-то пошло для них не так. Это единственное объяснение.»

Котарский резко кивнул в знак согласия, и Шпондер перевел взгляд с одного на другого.

«Я знаю, что мы все хотим верить в лучшее, или, по крайней мере, не принимать худшего,» — голос его был почти нежным, «- но что может «пойти не так» для них? Солли здесь, они просто не удосужились высадить войска. Я никогда не должен был доверять проклятым манти.»

«Не смейте так говорить!» — огрызнулся Зелинский, и его выражение внезапно стало таким гневным, что Шпондер с удивлением заморгал. «Вы единственный человек во всей этой звездной системе, который помнит, чем должно было быть Движение Национального Обновления — и тот, кто что-то сделал для этого! Никто не может отнять это у вас, или у нас, так что не пытайтесь это сделать.»